Долгий путь к истинной тшуве

בס"ד

Кфар Хабад, 1298, 12 сентября 2008 г.

Залман Рудман[1]

Долгий путь к истинной тшуве

Это были два друга, искренне преданных друг другу, выдающиеся ученики мудрецов Торы, и истинно ищущие Вс-вышнего, душа которых стремилась найти путь в служении Вс-вышнему. Оба они отправились в путь в поисках истины. Они путешествовали по еврейским местечкам, посещали известных мудрецов и праведников, и Высшее Провидение привело, в конце концов, их обоих в дом учения рабби Шнеура Залмана, автора Тании и "Шулхан Арух-а-рав", который находился тогда в Лиозно.

Однажды, во время дружеской беседы, один из друзей, который пришел в Лиозно на несколько лет раньше своего товарища, спросил: "Скажи мне, пожалуйста, почему же тебе потребовалось так много времени, чтобы прийти сюда"?

Второй товарищ, который только что пришел в Лиозно, улыбнулся и сказал: "долгий и сложный путь внутренней душевной борьбы и поиска пришлось мне пройти, пока не удостоил меня Вс-вышний увидеть великий свет".

И он начал рассказывать:

В прошлом, когда я сидел в доме учения, погруженный в изучение Торы и в работу над собой, иногда, когда я готовился читать "чтение Шма перед сном", в канун "Йом Кипур катан" или другие подобные времена, когда нужно говорить "видуй" ("исповедь") и "таханун" (покаянную молитву), произнести "я согрешил", исповедоваться, искренне горевать и раскаиваться о прошлом, и принимать доброе решение на будущее –

- я находил какой-нибудь укромный уголок и производил педантичный подсчет: сколько-то минут я потратил попусту, не использовав их на изучение Торы, возможно, я, не дай Б-г, нарушил закон "авак лешон-а-ра" (разговор, "похожий" на лешон-а-ра), и т.п., может, я замкнул свое сердце, и закрыл свою руку перед бедняком, просящим милостыню.

И тогда, если выяснялось, что я, действительно, согрешил – то я плакал и очищал душу свою слезами.

Однако – в какой-то момент в мое сердце вдруг закрадывалась нечаянная мысль "кфира" - "и это называется "грешить"?!" Ведь такой-то и такой-то, целый день проводят впустую, вместо того, чтобы изучать Тору, и разговоры их полны лейцанут и лешон-ара, они нарушают заповеди Торы и постановления мудрецов – вот они и есть истинные грешники! Я же, напротив, использую каждую возможную минуту для того, чтобы изучать Тору, соблюдаю самую легкую заповедь так же, как самую тяжелую, и устрожаюсь в исполнении заповедей!... И тогда, когда я бил себя кулаком в грудь, и мои уста произносили "Я согрешил",- в мозгу моем проскальзывала мысль: "я не грешил – это другой – грешил!".

***

В какой-то момент это начало досаждать мне. Я понял, что невозможно произносить "я грешил" и вкладывать в это смысл, что "другой – грешил".

И я вышел в дорогу, чтобы найти учителя, который сможет указать мне путь. Я странствовал из города в город, и однажды я пришел в дом учения одного хасидского Ребе, и из его уст я услышал следующие слова: "наш учитель Баал Шем Тов говорит, что все, что еврей видит в другом человеке – другой человек подобен зеркалу, отражающему изъяны того, кто смотрится в него, и цель – показать ему истинное положение вещей, и пробудить его к исправлению и к покаянию".

Эти слова, которые были новы для меня, вдохнули в меня новый дух жизни, и вызвали во мне глубокое внутреннее потрясение. Вдруг я понял, что все время, пока я вижу в другом человеке грехи и изъяны, это признак того, что эти же грехи и изъяны существуют во мне самом, а другой человек – это всего лишь отражение моих собственных недостатков.

В хешбон-нефеш (душевный самоотчет), который я проводил с собой, я уже не объяснял слово "я согрешил" как в прошлом – "он согрешил". Ибо я сознавал, что если я различаю грехи в другом – это знак того, что я также совершил эти прегрешения.

Но в самой глубине своей души – я не мог свыкнуться с мыслью о том, что я действительно согрешил. Действительно, я не говорю и я совершенно не считаю, что другой – согрешил, и я не исследую увечья другого, но это все еще не означает, что я сам – не в порядке. В конечном счете – я вел себя по закону Шулхан Аруха, и также больше того, что требует закон, и почему же я должен считать себя грешником и преступником?!

И снова, хотя я горевал и плакал и повторял себе снова и снова, что я "не в порядке" и я должен сделать тшуву – я сознавал, что это не то, что я думаю и чувствую на самом деле. И в глубине моей души тогда закрадывалась новая мысль "кфира" – "И разве же это "грех"? Ведь речь идет о самых тонких и легких "дикдуким"! И – я говорил, конечно, "я согрешил", но новый смысл, который я вкладывал в это был – "я не грешил"!

И снова я отправился в дорогу, чтобы найти путь служения, который сможет помирить те внутренние противоречия, которые я чувствовал в себе. Также на этот раз мои поиски продолжались долгое время, пока однажды я не пришел в дом учения еще одного праведника, и из его уст я услышал фразу, которая ударила меня, как молния: "подобно тому, как запрещено обманывать другого, так же, и еще в большей степени, запрещено обманывать себя самого".

Эти слова прозвучали для меня, как гром. Вдруг я понял, что вся моя жизнь до сих пор – это одна долгая и все продолжающаяся история само-обмана. И я остался в доме учения этого рабби надолго, для того, чтобы прочувствовать по-настоящему мысль, услышанную из его уст.

И действительно, после трудной и продолжительной работы над собой я достиг состояния, когда я больше не обманывал себя, и, когда я произносил "я согрешил" – мне уже было совершенно ясно, что это – я сам, а не кто-нибудь еще, это я – согрешил и совершил настоящие преступления, которые я должен исправить.

И, однако, по-видимому, дурное начало умнее, чем я предполагал.

На сей раз оно пришло ко мне под маской личной честности и трезвого взгляда на вещи. Посреди моего хешбон-нефеш вдруг у меня прорезалась новая мысль: "запрещено тебе обманывать себя самого. Сейчас ты уже знаешь, что все свои дни ты грешил, и все твои попытки уйти с дороги греха не привели к успеху. Пришло время признать истину, что такой ты есть, и таким ты останешься, и ты не способен измениться." И так вышло, что когда я произносил "я согрешил", это приобрело новое значение – "я согрешил, и буду и дальше грешить"…

***

Душа моя не находила покоя. Я понял, что так невозможно продолжать. Хотя я уже не считаю что грех – это только у другого, но я сознаю, что я сам – грешил, но все время, пока я не способен исправить свои грехи и вернуться к Вс-вышнему в истинной тшуве – я нуждаюсь в учителе, который укажет мне путь служения.

И я снова вышел в путь, продолжив свои странствия, пока не пришел в Лиозно. Здесь, у нашего великого Ребе (Адмур аЗакен), я впервые услышал, что у еврея есть две души – "Б-жественная душа" и "животная душа" – и жестокая борьба происходит между ними за власть над человеком.

Эти слова озарили мою душу новым светом. Вдруг я понял, что грех – его источник – в животной душе, а Б-жественная душа – чиста и свята, и постоянно стремится прилепиться к Вс-вышнему. Животная душа стремиться увековечить путь греха, а Б-жественная душа – находится выше, чем даже возможность греха или греховной мысли. И мне, следовательно, нужно укрепить силы Б-жественной души, и подавить животную душу. Я научился, что с одной стороны, это постоянная борьба между двумя душами, а с другой стороны – в каждый данный момент мы обязаны, и также способны, победить в этой войне.

И тогда, после многих лет поисков и сомнений, я, наконец, осознал, что это я грешил, а не кто-то другой, и это – настоящие грехи, а не нечто малозначительное, и что я грешил – но не буду грешить более. И когда я сегодня произношу "я согрешил" – я истинно и цельно имею в виду – "я согрешил, но более я не буду грешить".

- Когда он произнес эти слова – он упал в обморок и свалился со стула….

Три объяснения были у этого хасида, на слово "я согрешил", и пока он постиг четвертый смысл – это потребовало долгого и запутанного пути поисков истины.



[1] Перевод публикуется на сайте с разрешения автора

Запись опубликована в рубрике: .
  • Поддержать проект
    Хасидус.ру