18. Аарон Лазар

Когда Аарон Лазар получил по телексу указание вылететь в Буэнос-Айрес для встречи с Ашером Кедемом, то подумал, что произошла путаница: никогда прежде он не имел отношения к делам в Латинской Америке. Попросив уточнить название города, он получил новую депешу, подтвердившую – Буэнос-Айрес. А затем ему сообщили номер рейса швейцарской авиакомпании, которым Кедем прибудет в Аргентину. Лазар знал, что швейцарские самолеты садятся в Рио-де-Жанейро, и решил встретить Ашера там.

Кедем 1 мая 1960 года вылетел в Цюрих, там пересел на самолет до Аргентины. Встретив в аэропорту Рио сгорающего от любопытства Лазара, Ашер удивился.

Лазару не терпелось узнать, в чем же дело, и Кедем открыл ему тайну: им поручено помочь группе захвата доставить плененного убийцу на борт самолета.

Лазар был ошеломлен. Сгоряча план показался ему фантазией. Но убедившись, что Кедем говорит обо всем как о полной реальности, разволновался еще больше – ведь ему доверили участвовать в таком деле! Он никак не мог понять, почему выбор пал именно на него.

Всю дорогу из Рио в Буэнос-Айрес он вспоминал события давно ушедших дней. Наконец и у него появилась возможность расквитаться с одним из нацистских преступников.

Лазару было девять лет, когда немцам отдали Чехословакию. Район Чехословакии, где жили Лазары, отошел к Венгрии. Война докатилась до Венгрии только в 1943 году, когда Аарон уже закончил три класса еврейской гимназии в Будапеште.

В 1944 году Венгрию заняли немецкие войска, и всех евреев согнали в большое гетто. Родственники, жившие в Словакии, убеждали их тайно перейти границу – в Словакии, говорили они, охота за евреями уже закончилась, а в Венгрии только начинается. В одну из ночей Лазары собрались-таки в дорогу, но в последнюю минуту родители передумали. Через несколько недель все гетто перевезли в Освенцим. Там семью разделили: мать, брат и младшая сестра пошли дорогой смерти. Аарон и отец попали в колонну работоспособных.

Их перебрасывали из одного лагеря в другой, Аарону было всего четырнадцать лет, и он выжил только потому, что отец всеми силами поддерживал его, нередко отдавая свой паек. Они работали в Чехословакии, Австрии, Германии. Но в конце концов их с отцом разлучили, и Аарон попал в лагерь в Мюльдорфе, где строился подземный завод. Мальчик пробыл там около девяти месяцев, за это время вокруг него умерли сотни людей. Он участвовал в ремонтных работах под Мюнхеном, когда немцы пытались кое-как восстановить движение поездов после бомбежек. На этих работах узников раз в день кормили горячим супом, что спасло жизнь Аарону. Но вскоре всех погрузили в эшелон, и началась долгая дорога – охранники говорили, что везут в лагерь смерти в Тироле. На одной из маленьких станций охрана разбежалась: кто-то пустил слух, что Гитлер убит и война кончилась. Узники набросились на вагон с продовольствием и разбрелись, кто куда мог. Аарон сумел раздобыть кусочек сыра... Но тут на станции показались другие эсэсовцы и начали охоту за разбежавшимися узниками. Многих убили, остальных как попало затолкали в вагоны и повезли дальше. День спустя поезд встал снова, на этот раз навсегда: на станции стояли американские танки...

Аарона отправили в лагерь для перемещенных лиц. Некоторое время спустя он узнал, что отец жив. Они встретились и поехали в Чехословакию. Там Лазар закончил гимназию, переехал в Израиль, служил в армии, а потом перешел на работу в авиакомпанию.

Забыть прошлое он не мог, как ни старался. Да и можно ли забыть мать, брата и сестру? Можно ли забыть, как люди умирали, как их расстреливали у тебя на глазах?

Когда самолет приземлился в аэропорту Буэнос-Айреса и Аарон с Кедемом сошли по трапу, к ним подбежал фотограф и защелкал аппаратом. Аарон растерялся: неужели полиция что-то пронюхала? Но оказалось, что фотограф просто пытается заработать несколько монет.

В аэропорту их ждали госпожа Розен и ее супруг. Эстер Розен долгое время работала в нашей авиакомпании, затем уехала в Аргентину с мужем, нанявшимся в частную фирму в Буэнос-Айресе. Госпожу Розен попросили помочь организаторам спецрейса Буэнос-Айрес – Лод. Она проявила инициативу и забронировала номера в гостинице для представителей нашей авиакомпании. Но тут внезапно появился Менаше, представился Кедему, как было условлено, и сказал, что для новоприбывших заказаны места в другом отеле.

Госпожа Розен немного обиделась. Она ведь не знала, что в каждом отеле не должно быть больше одного человека из группы захвата. Менаше передал Кедему адрес кафе, куда следует прийти, как только он устроится.

Поздним вечером того дня я сидел в кафе и ждал Кедема. Вскоре он показался в дверях вместе с молодым человеком, которого представил Аарон Лазар. Я сказал им, что при следующей встрече дам им точные указания, а пока только сообщаю, что им придется помочь нам создать условия для «посадки» Эйхмана в самолет. Мы условились поддерживать тайную связь. Следовало соблюдать необходимую конспирацию: встретившись случайно, в неназначенное время и в неназначенном месте, не замечать друг друга. Кедем воспринял это как должное, но Лазар, впервые в жизни принимавший участие в секретной работе, был несколько растерян. Когда мы потом встречались на улице, я видел, что он чувствует себя неловко от того, что не может поздороваться со мной.

Кедем рассказал о событиях в Израиле за те два дня, что прошли между моим отлетом и его вылетом. Я попросил их как можно быстрее оформить документы, а также как следует изучить топографию и порядки в аэропорту.

Мы договорились встретиться вечером следующего дня.

В тот день, 2 мая, в Буэнос-Айрес прибыл также Зеев Керен. У него был увесистый багаж: в основном инструменты, изготовленные им же самим. Всю дорогу он тревожился, как бы чего не случилось с зтим дорогим багажом, без которого операция могла затянуться или вовсе сорваться. Во время пересадки в Европе он глаз не спускал со своего груза, опасаясь, как бы его по ошибке не поместили на другой самолет. Наконец прибыв в Буэнос-Айрес, он с облегчением подумал, что справился со своей задачей, и поспешил на встречу.

В одном из кафе, как и было предусмотрено, его ждал Менаше. Но как он ни старался развеселить Зеева, тот оставался хмурым: его тревожила судьба багажа, и он требовал немедленно переправить его в надежное место. Взяли машину, погрузили инструменты Зеева и поехали в «Бастион», где Керен и обосновался. Ему тоже не пришлось повидать достопримечательности города... Кроме нескольких вылазок в магазины для покупки кое-какого материала, Зеев не покидал свою берлогу.

Тем временем группа авангарда возобновила поиски подходящих укрытий. В то утро Кенет и Эуд выехали в дачный пригород, застроенный виллами. Отчего-то маклеры приняли их за немцев и направили к владельцам вилл, говорившим по-немецки, Посмотрели много домов, но подходящего не нашли. Одна из вилл вроде бы подкупала своей уединенностью, но была мала площадью, а другой дом, идеальный по размерам и планировке, находился близко от соседних домов. Третью виллу, идеальную во всех отношениях, не сдавали, а продавали...

Пока эти двое мотались по виллам, Эзра переходил из кафе в кафе, чтобы встретиться с Эльдадом и Ювалем, которым полагалось уже прибыть на место. Но Эзра напрасно тратил время: они не прилетели ни 2-го, ни 3-го мая.

Наступил понедельник, и надо было возобновить наблюдение за домом Клемента. К вечеру оперативная тройка отправилась к цели. На сей раз намеревались установить, откуда прибывает Клемент, прежде чем сесть в 203-й автобус, и на какой, кстати, остановке.

Кенет и Эзра поехали на станцию Сан-Фернандо и расположились возле шлагбаума, между шоссе №202 и шоссе №107. Шлагбаум, как правило, поднимался только, чтобы пропустить автобус. Поэтому любой автобус там задерживался. Они встали у шлагбаума в 18:45, но, прождав достаточно долго, Клемента так и не увидели.

Эуд вел наблюдение, расхаживая вдоль железнодорожной насыпи, вблизи дома Клемента. Он побоялся сразу подняться на полотно, чтобы не вызвать любопытства прохожих. Лишь выждав некоторое время и убедившись, что поблизости никого нет, он поднялся на склон.

И вот удача: увидел Клемента, но позже чем обычно. На сей раз Клемент появился возле киоска после 20:00.

Вернувшись в город, подвели итоги. В течение пяти рабочих дней подряд они видели Клемента, возвращающегося домой в одно и то же время – в 19:40 и один раз чуть позже.

Утром 3 мая я тоже отправился в район захвата. Мы с Эудом проехали по всем местам, имевшим отношение к предстоящей операции, изучали дороги, посетили все наблюдательные пункты и под конец проследовали мимо дома Клемента.

Увидев убогую местность и домишко на улице Гарибальди, я усомнился, может ли здесь жить Адольф Эйхман? И если бы не масса доказательств, которые уже были накоплены, я бы засомневался и в личности Клемента.

Было совершенно очевидно, что Эйхмана надо брать именно на перекрестке, недалеко от его дома. Эуд и Керен, которому тоже предстояло участвовать в захвате, дежурили в том же районе, изучая местность.

После обеда я поехал с Менаше за город смотреть один из домов, предложенных для аренды. Так как время поджимало, а история с домами превратилась в неожиданное препятствие, я хотел лично оценить предложения маклеров и решить, снимать дом или отказываться.

Район более или менее устраивал нас, и просили за дом не слишком много. Правда, он стоял рядом с другими зданиями, но с этим можно было примириться, хотя разведчиков учат обратному. Меня больше волновало расстояние от виллы до места захвата и до аэропорта. Оно было вполне приемлемым. Но малая площадь дома огорчала, ведь придется укрыть здесь достаточно много людей. Хотелось, чтобы у дома были глухие стены и ограда, да еще тайник, где прятали бы Эйхмана и охранника в случае полицейского обыска.

Этим требованиям вилла не отвечала. Но мы уже попадали в цейтнот, и я решил ее арендовать. В случае удачи – если мы найдем более подходящее жилье – то оставим этот дом в резерве, а если не будет ничего лучшего, останемся здесь.

Менаше быстро уладил сделку. Мы назвали виллу «Тирой».

К вечеру оперативная тройка снова отправилась для наблюдения, чтобы установить, наконец, где же Клемент садится в автобус. На сей раз Эуд занял пост на остановке автобуса в городке Карупа, Кенет прохаживался по перрону местного вокзала, а Эзра взял под наблюдение железнодорожную станцию Сан-Фернандо.

Эуд сел в автобус, отправлявшийся из Карупы, чтобы посмотреть, где войдет Клемент. В это время Эйхман должен возвращаться домой, но Эуд доехал до Сан-Фернандо, а Клемент в автобус так и не сел. Кенет прождал на станции Карупа до 19:45, пропустил два поезда – Клемента в вагонах не было, сел в третий – тщетно.

Кенет сошел в Сан-Фернандо, присоединился к товарищам, и они на машинах поехали к дому Клемента. Они опять увидели его шагающим по шоссе №202. Он шел домой – на улицу Гарибальди. Итак, уже шестой раз они видели его на шоссе в одно и то же время.

В тот день, 3 мая, Лазар и Кедем тоже проделали немалую работу. Утром они побывали в главном управлении национальной авиакомпании Аргентины – попросили помощь в связи со специальным рейсом самолета с израильской делегацией. Они договорились, между прочим, о приобретении запасных частей к самолету типа «Британия» и воспользовались служебным телексом, чтобы связаться с дирекцией нашей авиакомпании.

Затем Лазар и Кедем отправились в аэропорт в Асисе на встречу с представителем частной авиакомпании, владевшей самолетами типа «Британия». Этот человек приветливо встретил гостей из Израиля и сказал, что на складах его фирмы есть большой запас любых частей к самолетам и даже можно найти моторы. Если надо, заверил он, компания с готовностью поможет.

Тогда Кедем и Лазар прошлись по всем службам аэропорта, завязывая знакомства с работниками национальной авиакомпании и с представителями власти в аэропорту. Их всюду встречали дружелюбно и охотно рассказывали о порядках, принятых здесь.

Все шло прекрасно. Но тут им сообщили, что аргентинская делегация, которая будет встречать нашу делегацию, не сможет оказать ей должного внимания раньше 19-го мая, и то лишь после 14:00. Уполномоченный аргентинского МИДа попросил, чтобы наша делегация прибыла не раньше 17-го.

Это значило, что вылет самолета из Лода надо было отложить на неделю! Кедем понял, что ему нужно срочно же встретиться со мной.

Поздним вечером я сидел в кафе в обществе Эуда и Кенета и ждал, когда появятся Лазар и Кедем. Уже с первого взгляда я понял, что что-то произошло. Кедем начал говорить, даже не присев за столик. Да, стряслась большая неприятность. Даже если бы я мог повлиять на решение аргентинских властей, то не стал бы этого делать, чтобы не привлекать внимание к нашему спецрейсу. В то же время задержка операции связана с большим риском, не говоря уже о психологическом настрое моих помощников. Я попросил Кедема предупредить всех, что полет перенесен. Решение аргентинских властей приходилось уважать.

Оставшись один, я проанализировал создавшееся положение. Судя по шестидневным наблюдениям, распорядок дня Клемента не изменится и на следующей неделе, но сохранится ли он и в дальнейшем? Мы же не знаем планы человека, которого намерены схватить. Вдруг он перейдет на работу в другую смену или вообще сменит место работы, или заболеет?

Но мало того, захват откладывается еще на неделю. Значит, придется семь лишних дней наблюдать за Клементом, а это риск: на нас могут обратить внимание. Тем более, что наши люди порядком устали, и не хотелось трепать их нервы еще неделю. Я взвешивал шансы, думал и передумывал, и наконец решил, что будем брать в назначенный ранее срок, иначе вообще упустим возможность.

Конечно, держать пленника лишних семь дней в тайнике – испытание не из легких: поди знай, как поведут себя члены его семьи, власти и общественность. Но выбор был, что называется, «или-или»: либо идем на риск, либо можем навсегда упустить палача – грех, который никогда себе не простим.

Утром я дал указание действовать так, будто ничего не изменилось, и подготовить все к захвату, назначенному на 10 мая 1960 года.

4 мая перед обедом Эуд и Менаше поехали смотреть еще одну виллу, предложенную маклером. По описанию это было как раз то, что мы искали. Правда, дом находился далеко от улицы Гарибальди, но пути к нему и дорога в аэропорт были удобными.

Прибыв на место, Эуд и Менаше убедились, что маклер ничего не преувеличил: дом был обширный, с несколькими флигелями, с садом, скрывавшим здание от взоров посторонних. Но дом сдавали с садовником-сторожем. Я тоже поехал посмотреть. Он удивительно подходил нам: его будто для нас и построили – несимметричный, с беспорядочным расположением комнат, где можно было укрыть много людей. В том лабиринте легко было бы поместить пленника на случай обыска.

Хотя дом располагался в нескольких часах езды от места захвата, этот недостаток превращался теперь в преимущество, как только за Эйхманом захлопнется наша дверь. Если полиция и хватится похищенного, она вряд ли кинется – хотя бы на первых порах – разыскивать его так далеко от Сан-Фернандо.

Но что делать со сторожем-садовником? Несомненно, он узнает обо всем и впоследствии может стать свидетелем по делу, опознать участников нашей группы...

Но отказываться от такого дома было нельзя. Я надеялся, что мы как-нибудь отделаемся от сторожа хотя бы на время. Менаше арендовал дом, и мы дали ему название «Дорон». Он находился примерно в двух часах езды от «Тиры».

Запись опубликована в рубрике: .
  • Поддержать проект
    Хасидус.ру