בס»ד

… Здесь нам дают чудесное указание: этот мир, в котором жил Ребе мой тесть, и передал это указание на все будущие дни и годы, нужно знать, что это мир – настоящий «сад». Не просто поле, производящее пшеницу, но сад, производящий плоды, и не сад, принадлежащий неизвестно кому, средней стоимости и с плодами средней стоимости, чей владелец удовлетворяется средним урожаем. Нет, сказано «мой сад», сам Б-г говорит, что это Его личный сад, имеющий для Него не второстепенное значение, но «Моя обитель», в которой пребывает сама Б-жественная Сущность! Независимо от того, понимаем мы ли это или нет, но Тора истины говорит так, и это передано нам в указании, которое содержится в указании от дня hисталкус и hилуло, что речь идет о мире, который, независимо от того, каким видят его наши глаза, является садом, и не просто сад, принадлежащий неизвестно кому, но «мой сад», сад Вс-вышнего! Присутствие Б-га различно в различных местах. Хотя «И небеса и землю Я наполняю» – одинаково, тем не менее, в самом этом есть различия, подобно тому, как Мишна перечисляет «десять уровней святости», что есть {святость}, как Вс-вышний находится в Святая Святых Храма, вплоть до того, как Он раскрывается в самой низкой святости, вплоть до того, как Он раскрывается вне Святой Земли, однако общее между ними, что даже на самой нижней ступени – что это «сад Вс-вышнего», и таким образом, что это превращается в «мою обитель», что основное место обитания Б-га становится именно в этом саду. И даже если он не понимает это, но раз Тора истины так говорит, то это несомненно, что это так. И тогда на этот мир смотрят по-другому, и когда смотрят по-другому, он замечает то, что материальными глазами, поверхностно, это не замечают. Но когда он знает, что он должен искать, и когда он ищет в этом направлении, чтобы найти то, что находится под внешней оболочкой – плоды этого сада, то, когда он ищет в таком то и таком то направлении, и прежде всего, он уверен, что он это непременно найдет, поскольку Тора истины говорит, что это так, и зная, что он, несомненно, найдет самое драгоценное сокровище, плоды, о которых Вс-вышний свидетельствует, что это есть «плоды Моего сада», в котором Он находится, в аспекте «икор Шхино бесахтойним hойсо[1]«, и зная, насколько драгоценны эти плоды, он не испугается ничего и не остановится перед любыми усилиями, любой работой, и не позволить себя отвлечь заниматься посторонними вещами, зная, что его ожидает ценнейшее из сокровищ – раскрыть в мире, что это «сад Вс-вышнего», и Вс-вышнего, как Он раскрывается в аспекте икор Шхино. И в соответствии с этим объяснением, указание от дня hилуло и дня hисталкус, чтобы взять его на все годы, и от этого дня на весь год вплоть до йуд шват следующего года – что нужно знать, что находишься в замечательном мире! Но дурное начало старается всеми способами, сокрыть от нас ценность, которая находится в мире, чтобы мы пришли в отчаяние, хас ве-шолом, или, по крайней мере, делали только настолько, чтобы формально исполнить свою обязанность. Но когда он вспоминает, что это – «ремесло» дурного начала, для которого оно создано, чтобы скрывать истину, и не удивительно, что оно находит несколько способов соблазна и искушения и т.д., и он продолжает уверенно свой путь, идти по пути Царя вселенной, Вс-вышнего, который Он раскрыл нам посредством своих служителей, мудрецов Торы, и в каждом и каждом поколении – посредством его руководителя, и в нашем поколении – посредством главы поколения – баал hилуло, и мы уверенно идем вперед, зная, что, без сомнения, мы достигнем и найдем добрые плоды этого сада, обители Б-га.

Стр. 137

Однажды ехал в карете один из знаменитых врачей, который был известен и прославлен своим искусством, и вместе с тем был известен своим филантропизмом и помощью неимущим, которую он оказывал широко и милосердно. Но только этот врач любил также рассказывать о своей праведности, и наслаждаться славой, которая подобает ему по справедливости.

По дороге, когда он ехал в своей карете, этот прославленный врач встретил одного раввина, который шел пешком по той же дороге. Конечно же, врач сразу же остановился, и посадил раввина в свою карету.

По дороге, по своему обычаю, тот врач начал рассказывать про свои добрые дела:

Когда ко мне приходит, говорит врач, больной, у которого нечем заплатить за лечение, я принимаю его совершенно бесплатно, и отношусь к нему в точности так же, как к остальным пациентам, которые платят полную сумму!

Врач замолчал на минуту, и посмотрел на раввина, ожидая его реакции.

Раввин слушает его слова, и не видно было, чтобы он особенно впечатлялся, и говорит как бы про себя: «я тоже так делаю…»

Врач очень удивился. Раввин был совершенно не похож на специалиста в медицине, и что значит, что «также он делает так» – подумал врач, и пытается объяснить себе, что также он – раввин, принимает без денег тех, кто обращаются к ниму на суд Торы или приходят к нему за советом, когда у них нет средств, чтобы заплатить. Если так, раввин, конечно же, хочет сказать мне, что мое милосердие – это не есть что-то особенное. Он тоже помогает неимущим, как и я…

Врач продолжает рассказывать: «когда я вижу, что у больного не только нет денег, чтобы заплатить за лечение, но нет даже денег, чтобы заплатить за лекарства – я даю ему бесплатно также лекарства!

А раввин слушает, и не видно, чтобы он особенно удивлялся, и снова говорит как бы про себя: «я тоже так делаю»…

И чем больше врач продолжает и рассказывает еще и еще о своих добрых делах и о своей великой праведности, раввин слушает очень внимательно, улыбается, и повторяет снова и снова с презрением те же слова: «я тоже так делаю»…

Тут уже врач не мог сдержаться, и он обращается к раввину: «извините меня, пожалуйста, но я совершенно Вас не понимаю: разве Вы врач? Разве Вы раздаете лекарства тем, кто обращается к Вам? Разве Вы беспокоитесь о выздоровлении тех, кто нуждается в этом? Что означает «я тоже так делаю»?!

Отвечает ему раввин с улыбкой: «Очень просто. Я просто хотел сказать, что я тоже, как и ты, рассказываю только о хороших вещах, которые я делаю, а то, что не так хорошо – я это никому не рассказываю…»

«Все это», — подчеркивал реб Мендел, «когда не чувствуют и не подчеркивают, что «для этого ты создан»…

בס»ד

Из выступления на «вечере воспитания» в Рховоте 7 июня 2010 года

(Видео запись на иврите: http://jewish-education.info/shmarya-hen/ma-chaser-layeled-sheyesh-lo-hakol/)

Необходимое вступление переводчика

Шмарья Хен – в моих глазах почти легендарная личность, уже многие годы возглавляет «махон ле-гмила» (по русски говоря, больницу для наркоманов) в Бет Шемеше. Это учреждение – может, для далекого от израильских реалий читателя это звучит дико – в котором дети и подростки из религиозных семей, «сошедшие с пути» и превратившиеся в наркоманов, возвращаются назад, к жизни.

Шмарья возвращает их к жизни.

Перед ним выступал наш рав Менахем Мендел Глуховский, и, получив микрофон от рава, как бы продолжая его выступление, Шмарья сказал:

«Они возвращаются. Этот парень, Руби – доказательство того, что они возвращаются. Только мы должны открыть дверь, чтобы они могли войти.»

Добрый вечер!

На самом деле, я достаточно волнуюсь, это не просто стоять перед святой общиной, и то, что дает мне силы стоять здеьс – это, действительно, дети, как Руби, и еще одна девочка, которая сидит здесь в зале, которые упали так низко, как только человек может упасть, и по милости Вс-вышнего, они выросли, поднялись, и достигли того, что они достигли сейчас.

Я решил сегодня начать с чего то другого, не только Реторно.

Я начну с истории одного парня из Кфар Хабада, который почти уже сошел с пути, и мы не будем здесь обсуждать, почему. Этот парень поехал к Ребе, когда ему было шестнадцать с половиной – семнадцать лет, и вернулся в ешиву, и все еще не стал на путь, и все еще не нашел своего места. И есть у этого парня много причин, сойти с пути. И когда этому парню было восемнадцать с половиной лет, в ешиву пришел удивительный человек, «ангел». И говорит этому парню: Ребе послал меня. Я посмотрел на него – я – этот парень: ты кто? Для чего Ребе послал тебя? Говорит мне: меня зовут Александр Бин-Нун. Я инспектор в сети школ Хабада, и меня послал Ребе, взять тебя, сделать тебя учителем. Учителем? – Я как раз собирался идти в армию… Ну, будет учитель-солдат…

Первым делом, я почувствовал, что Ребе не отказывается от меня. Уже тогда, он не отказался от меня. Он не отказался от меня после десятков лет, когда я платил плату за многие вещи, которые я не должен был делать. Он не отказывается и сегодня.

Рав Александр Бин-Нун взял меня, «усыновил» меня, учил меня… Потом я ушел…

В 1969 году – когда все еще… и я говорю это перед моим личным гимел тамуз, гиткашрут. Гиткашрут – это то на идиш называется «фолгн». Я не знаю как это на иврите. Говорят тебе – делай! Без рассуждений – «я думаю, что Ребе имеет в виду…». В 1969 году я получил это письмо от Ребе, оригинал.

«11 элула 1969 года

В ответ на Ваше письмо… Понятно, что совершенно исключено получить такую-то должность… Ваше место – в религиозном образовании…»

Через неделю после того, как я получил это письмо, оно потерялось. Десятки лет я не видел его. И после того, как я оказался в ситуации, когда я попросил у Ребе: «не оставляй меня, и дай мне почувствовать это…» И тогда мы уехали из Кфар Хабада, и переехали в Рховот, моя жена вдруг говорит мне: «ты помнишь, много лет назад ты все искал письмо… — я нашла его! Я хотела выбросить какую-то старую папку, и нашла это письмо». Это то, что дает мне силы стоять здесь. И Ребе не отчаивается от меня до сего дня.

Есть у меня еще одно письмо от Ребе, кто захочет когда нибудь – я смогу показать ему.

Не отчаиваться, не терять надежды.

Я только что вернулся из Иерусалима. И поэтому я несколько опоздал, я надеюсь, не очень сильно. Я проводил там занятия. Я стоял на улице и ждал машину. Вдруг я вижу на улице подростка. Такая кипа, «итхазкут», тхелет. И я внимательно смотрю на него, и он смотрит на меня, этот мальчик, лет шестнадцати-семнадцати. И я делаю шаг ему навстречу. И я вижу, что этот парень пропал. Он находится в месте, где дети не должны быть. Мальчики, и девочки и т.д. Я делаю шаг ему навстречу, и он делает мне навстречу два шага… и мне некогда, я тороплюсь…И он подходит ко мне, и я протягиваю ему руки навстречу. И я прошу у него – «обними меня». И он – обнимает. Мне еще жмет от этого крепкого объятия… И после того, как мы стоим несколько секунд обнявшись — он вдруг спрашивает у меня: когда ты снова будешь здесь?… Я не знаю, как зовут этого парня…

В чем нуждается этот ребенок? Где он пропал? В Реторно мы возвращаем к жизни людей, которые разбились. Полностью! И что значит «разбились»! – Еще немного, Вы услышите историю человека, который разбился, и вернулся к жизни. Что значит, ребенок, который разбивается? Ребенок, у которого нет границ ни в какой области его жизни. Ни во времени – идет спать в шесть утра. Ночью – живут. Ни религия, ни родители, ни Ребе, никто и ничто… Я и мои личные потребности и желания – и все!

Но дети, которые приходят к нам – приходят? – их привозят – в полицейских машинах, в качестве замены заключения в тюрьме, с кандалами на руках и на ногах – это потрясающие дети. Я еще не видел ребенка, который бы родился с «джойнтом» или с «бангом» или с гашишом в руке. Это же случается где-то! Ребенок становится на путь саморазрушения, там, где мы еще можем обнаружить это! И для этого мы здесь, и это то, что я стараюсь, и умоляю, давайте, сделаем что нибудь! Слишком много детей ускользает от нас, и становятся на путь саморазрушения. Путь, с которого очень трудно, почти невозможно, вернуться назад.

Восемь с половиной лет назад я открыл школу в Реторно. Для невозможных детей, детей, которые в жизни никогда не учились. Их бросало туда-сюда, школа выбросила их на улицу, улица выбросила их в тюрьму, тюрьма привела их к нам. В лучшем случае. В Реторно есть сегодня сорок детей. Я хочу, чтобы вы поняли. Сколько детей должны сегодня быть в Реторно? Тысячи! И я говорю это, зная о чем я говорю. У меня есть точные данные.

И когда я собирался открывать там школу – я верю, что учеба – это терапия, это борьба с трудностями, определить трудности, и найти способы их решения – это терапия…Я не знал, какая школа нужна для этих детей. Что им нужно, что? Какой школы еще не было у них? Учителя, религиозные преподаватели были у них, советник по воспитанию (йоецет хинухит) была у них, учитель специального воспитания, лечебная группа – все эти замечательные вещи. И я из министерства просвещения, я знаю, что это. Есть что-то у этих детей, чего я не знал. Я сказал, что попросил профессионалов, самых лучших профессионалов в образовании – дать мне ответ, какая школа нужна для этих детей. Они разделились на две группы, и начали работать. Работали полтора часа, пока мы не получили документ, который назывался «рейтинг потребностей школы в Реторно». От одного до десяти. Один – первое место, 10 – последнее. На первом месте – что, вы думаете, они написали, чего бы мы хотели, чтобы у них было? Я был поражен! Любовь – есть! – Это Реторно, в Реторно – любят! Что мы умеем делать? Мы любим! Внимание! Чтобы нас слышали! И я начал думать, что означает «слушать»? Это же коллективная работа – тридцать человек пришли к выводу, что это то, чего не хватало им раньше! Ибо если бы их слушали – так они считают – они бы не не встали на путь саморазрушения! В тот вечер я пришел домой – я взял с собой рабочие материалы – и я сказал жене – я хочу создать школу.. – «ОК, еще одна мечта»… Эта школа – это сон, который стал реальностью. И я спросил у нее – давай подумаем вместе, что означает «слышать»? Что это за вещь, в которой эти дети нуждаются? Ведь если я хочу создать школу, в которой детей будут слышать, то я должен уметь слушать! Разве я умею слушать? И я спросил у нее – мы уже тридцать три года женаты – еще тогда – 9 лет назад – я умею слушать? Тогда она сказала мне – «когда ты хочешь – ты можешь!» Мой отец, да будет он здоров, говорит мне это до сего дня. Он уверен, что я – нереализованный  потенциал до сего дня… Это правда…

В чем, действительно, состоят потребности детей, которые достигают самых замечательных результатов в учебе? Все приходят туда с реталином, десять процентов остаются, 90 процентов не нуждаются в этом, и происходят удивительные вещи! И я говорю вам, каждый ребенок, который приходит в Реторно, и проходит один «чистый» день —  без наркотиков, без алкоголя, без насилия – без всего этого – это чудо! Но это чудо, облаченное в природную оболочку! Естественным образом – эти дети получают то, что им нужно – и они достигают самых изумительных успехов в учебе. Ребенок, которому хорошо – он также учится.

стр. 151

Однажды Ребе Могараш поехал в Париж, и взял с собой габоим, р. Левика и р. Пинхас Лейба. Также хасид р. М. Монесзон и р. Йешайа Берлин присоединились к этой поездке. Когда они приехали в Париж, спросил р. Йешая Берлин Ребе Могараша: «куда ехать»? И ответил ему — «В гостиницу Александр» — это была одна из самых больших гостиниц, в которой располагались цари и царские дети и т.д., и Ребе Могараш закончил — ты же не говоришь по-французски, и поэтому я буду говорить с ними. Когда приехали в гостиницу, Ребе Могараш попросил дать ему хорошие номера. И ответили ему, что есть свободные номера, и это стоит 200 франков в день. Ребе Могараш спросил, есть ли лучшие номера на том же этаже, где находятся игральные залы, и ему ответили, что есть свободные комнаты также на этом этаже, но это стоит очень дорого. Ребе Могараш сказал, чтобы ему дали трехкомнатный блок, одна комната — для него, одна — для р. Левика, и комната — для р. Пинхаса Лейба. Р. Пинхас Лейб хотел сварить там хамица халавит, и она пролилась на ковер, и нужно было заплатить 200 франков. Р. Йешая Берлин и р. Моне Монесзон разместились в другой гостинице поблизости, поскольку не хотели платить так дорого.

Через несколько часов Ребе Могараш пошел в один из игральных залов, где играли в карты, подошел и сел рядом с одним молодым человеком, который играл в карты и время от времени пил вино из своего кубка. Ребе Могараш положил свою руку на плечо молодого человека и сказал ему: «молодой человек, йаин несех запрещено пить. Потом сказал еще раз: йаин несех[1] отупляет мозг и сердце, будь евреем». И закончил: «спокойной ночи». И вернулся в свой номер. Ребе Могараш был тогда очень взволнован.

Хасид р. Йешайя Берлин рассказывает: «я никогда не видел своего дядю — Ребе Могараша, таким взволнованным». В той гостинице было принято, что если хотели подняться или опуститься с этажа на этаж — лифтов еще не существовало — на каждом этаже стояли специальные кресла, чтобы переносить сидящих в них снизу вверх или сверху вниз. От сильного волнения, Ребе Могараш по дороге в свой номер сел на одно из таких кресел, и сразу подошли служащие гостиницы, и подняли кресло, чтобы понести, куда он скажет им, и Ребе Рашаб вспомнил, что он живет на том же этаже, и сказал им «пардон», «извините, я ошибся», и пошел в свою комнату.

Через несколько часов пришел этот молодой человек и спросил, где человек, который разговаривал с ним, и ему показали на комнату Ребе Могараша. Он вошел в комнату и оставался там длительное время. На следующий день Ребе Могараш оставил это место.

Через некоторое время Ребе Могараш сказал, что уже несколько поколений не было столь чистой души, но она находилась в глубине клипойс[2], пока этот молодой человек не вернулся в тшуво[3]. Тот молодой человек — глава известной во Франции семьи Клейн.

стр. 155

Ребе Могараш сказал однажды Ребе Рашабу:

Сегодня у меня были двое гостей, от одного я получил удовольствие, а от второго — глубокое огорчение.

Тогда пришел в Любавич р. Эли из ишува Абеле, который рядом с Любавич. Это был период, когда рабеим хотели делать из ишувов города, ибо вышло распоряжение правительства, чтобы евреи не жили в деревнях, и просили и сделали из ишува Абеле — город. И также тогда пришел в Любавич хасидский раввин р. Элиезер из Полоцка, автор книги «Мишнас Элиезер». Это были двое гостей, о которых упомянул Ребе Могараш.

Когда р. Эли Абелер зашел на йехидус к Ребе Могарашу, спросил у него «что слышно у тебя»? — он был баал эйсек[4] и простой человек, и ответил — барух Гашем[5], но, Ребе, у меня есть глубокое огорчение от Йосефа, который находится в нашем ишуве, нет у него успеха — не про нас будь сказано — ни в чем, мы собрали деньги и купили ему лошадь и телегу, чтобы он мог ехать в город с каким то товаром, — и постоянно есть у него проблемы, оси ломаются, лошадь сломала ногу, и после этого крадут лошадь, все несчастья происходят у него. Ребе! продолжил р. Эли — Чем я могу ему помочь? Вздохнул и заплакал, говоря: Ребе, благословите его.

Ребе Рашаб выслушал и ответил ему: да, ты можешь сильно помочь ему. Когда один еврей огорчается горю своего товарища, и просит за него, он снимает тем самым с него все обвинения, и ломает все тяжелые суды.

После этого Ребе Могараш вынул из своего кармана монету, дал ее р. Эли и сказал ему: я хочу быть твоим компаньоном, пусть поможет тебе Вс-вышний, чтобы ты мог помочь еврею, и чтобы у тебя был в этом успех.

Р. Эли задрожал, и сказал: Ребе! Со мной Вы хотите быть компаньоном? Знаете ли Вы, кто я? Я же грубая материя, о которой говорится в Тании, что его исправление только посредством швиро[6].

Сейчас не время рассказывать, что ответил ему Ребе Могараш, но от него Ребе получил радость.

Когда зашел рав Элиэзер на йехидус, и Ребе Могараш спросил у него «что слышно», ответил, что у него есть борух Гашем, урок для углубленного изучения с молодыми людьми, и они учатся хорошо, и в субботу они продолжают молиться после миньяна, они учат хсидус и т.д. Спрашивает его Ребе Могараш: «И что у них с мидойс[7]?». Ответил р. Элиезер — как у богатых молодых людей. Сказал ему Ребе: вина лежит на воспитателе, не на них. Основа всего в воспитании и hадрохо[8] — это добрые моральные качества, и не изучать книгу, а учить самого себя.

Когда ты вернешься домой, сделай кассу ГМаХ[9], и пусть каждый из молодых людей отдаст в эту кассу половину своей недуньо.

— Я не смогу добиться этого у них — говорит р. Элиезер.

Ответил ему Ребе Могараш: когда я говорю — то можно этого добиться. Скажи молодым людям, что когда они дают, они дают не свое, и если не дадут — у них не будет этих денег.

И Ребе Могараш закончил: когда ты придешь сюда в следующий раз, принеси мне более добрые известия.

Когда Ребе Могараш закончил рассказывать это Ребе Рашабу, он сказал: если бы я хотел послушаться своей Б-жественной души, я бы расцеловал р. Эли Абелер.

стр 157

Ребе Рашаб однажды зашел накануне Швуэс на йехидус[10] к Ребе Могарашу, и спросил: какова работа подготовки ночи перед Швуэс?

Ответил ему Ребе Могараш:

Во время Дарования Торы были даны три вещи: открытая Тора, тайны Торы и сила на работу. Открытая Тора есть у каждого, тайны Торы также знали многие, но силу на работу дают только тому, кто хочет этого. Что значит хотеть? — Гаагуим ацмиим. Ребе — Алтер Ребе — говорит: Сказано – «не передают тайны Торы, но только тому, у кого сердце дойег бекирбой[11]«, не сказано «не раскрывают», но — «не передают». «мойсрин[12]» означают от ацмус[13] Эйн Соф[14] к Ацмус души. И это есть розин дэрозин[15], и когда слышат Тору от праведника в высшем Ган Эйден, может быть знание розин дэрозин.

Ребе Рашаб сказал тогда Ребе Могарашу: «отец, благослови меня».

И Ребе Могараш благословил его силой его отца — Цемах Цедека — силой деда — Алтер Ребе, силой Баал Шем Това, силой сущности души.

Когда Ребе Рашаб рассказывал об этом, завершил:

В ту ночь Швуэс я уже не ложился спать.