В ортодоксальных еврейских общинах издавна существует традиция бесплатного
проката – «гмах». В одной семье можно в любое время получить слесарный
инструмент, в другой – лекарства, в третьей – беспроцентную денежную ссуду.
Один состоятельный человек решил открыть такой «гмах» – пустить «свободные»
деньги на хорошее дело. Спросил он у своего учителя – Бостонского ребе: «Чего не
хватает евреям? Какой «гмах» открыть?»
– Давай людям на прокат… уши, – ответил ребе, – у каждого своя беда,
а рассказать некому. Это сегодня самый большой дефицит: уши, готовые выслушать!
*
Говорил Ружинский ребе:
– Говорит пророк Ошеа: «Вернись, Израиль, до Вс-вышнего», а не
«Вернись, Израиль, ко Вс-вышнему». Два толкования у этого стиха.
Все, от камней и трав, людей, простых евреев до мудрецов, праведников,
до ангелов небесных – все без исключения должны вернуться ко Вс-вышнему.
И еще, возвращаясь ко Вс-вышнему, нельзя останавливаться, нельзя говорить
«хватит, довольно». Возвращаясь ко Вс-вышнему, надо идти до конца – до самого
престола небесного.
*
Как-то раби Хаим из Черновиц и его ученики проезжали через густой сосновый
лес. Кучер сбился с пути и поехал не по той дороге. Ученики в страхе обратились
к учителю, но тот успокоил их:
– Этот лес нам не страшен: у нас внутри есть еще более непролазные заросли, –
и объяснил удивленным ученикам, – в этом лесу, разумеется, можно заблудиться. Но
куда больше людей теряют ориентацию на пути от сердца ко рту! Есть такие, у
которых слова из сердца никогда не найдут дороги к устам, а слова, исходящие из
уст, никогда не бывали в их сердце.
*
Пришел однажды к раби Менахем-Мендлу (Цемах-Цедеку) хасид с жалобой – жена им
помыкает.
Ответил ребе:
– В самом начале первой книги Торы Вс-вышний говорит женщине: «Будешь любить
мужа, а он будет властвовать тобой».
В семьях, где первая часть этой фразы перевернута, вторая тоже выходит
шиворот-навыворот.
*
Когда к раби Нахуму из Чернобыля приходили «кающиеся» – евреи, совершившие
много грехов и решившиеся вернуться ко Вс-вышнему, он давал им «путь раскаяния»
– велел поститься столько-то постов, уйти в добровольное изгнание или
пожертвовать состояние на выкуп пленных. Когда раби состарился, он стал посылать
«кающихся» к своему сыну, р. Мордехаю. Люди выходили от него с улыбкой: вместо
сотен постов он велел им только читать «Теилим». Когда отец спросил его, почему
он отпускает грешникам прощение «за полцены», он ответил: «Я просто перевешиваю
их «котомку» себе на плечо».
*
Есть только одна заповедь Торы, которую еврей исполняет всем своим телом.
Тфилин накладывают на руку и голову, заповедь любви к ближнему исполняют
сердцем, заповедь восхождения в Храм исполняют ногами. И только в праздник Сукот
мы исполняем заповедь, обязывающую все тело. В суку нельзя занести только голову
или только левую руку. Исполнение заповеди состоит в том, что в нее надо войти.
*
Говорил Гурский ребе, автор «Хидушей аРим»:
– Сказано в Талмуде, и люди любят повторять эти слова: «Ничто не устоит перед
желанием». Ну, разве это действительно так? Разве все желания можно осуществить?
Значит, слова эти надо понимать так: не все в наших силах, не все можно сделать.
Но желать ты свободен. И, когда все мы предстанем перед последним Судьей, пройдя
жизненный путь, Он не спросит с нас строго за то, что не сделали, но за то, что
не хотели сделать, не хотели достичь, не хотели изменить –
за это ответим по всей строгости – и не будет нам оправдания. Ведь желанию нет
препятствий.
*
Раби Шмуэль Моливер (Могилевер) занимался организацией алии и расселением
евреев в Эрец Исраэль. Для этого он собирал средства у европейских богачей.
– Не понимаю, как можно построить еврейскую страну без «шабес-гоев», –
говорил один из богатых благотворителей. – Современное общество с телефоном,
телеграфом, железной дорогой – как в таких условиях будет выглядеть
Суббота?!
– Дорогой мой, – ответил р. Шмуэль, – давайте разделим работу: вы, богачи,
позаботьтесь о деньгах для строительства железных дорог, телефона и телеграфа, а
мы, раввины, позаботимся о субботе.
*
Когда меламед, учивший в детстве раби Иехезкеля из Шинау, состарился, он впал
в отчаянную нужду. Решил ученик собрать для него цдоку, пройдя по улицам города
с кружкой для подаяния. Прежде чем вышел он собирать цдоку, пришел к отцу
просить благословения. Отец, раби Хаим из Цанза, сказал:
– Я разрешаю тебе собрать деньги для старого меламеда при одном условии:
возвращайся с деньгами, а не с ненавистью. Один откажет, другой даст мало –
денег ты соберешь немного, но вернешься с кружкой, полной ненависти и обид.
*
Во время одной из своих поездок по местечкам Подолии остановился раби
Элимелех из Лиженска на постой в доме бедного ремесленника. Хозяин был польщен и
обрадован честью, выпавшей на его долю, разумеется, приготовил для гостя постель
и пригласил его присоединиться к семейной трапезе. Р. Элимелех увидел, что еды
на столе не хватит даже для детей ремесленника и отказался кушать:
– Спасибо, но мне врач не позволяет. Позже ученики спросили у него:
– Учитель, разве можно лгать?!
– Я сказал чистую правду: Рамбам (великий раввин, бывший также знаменитым
врачом), запретил гостю принимать участие в трапезе, если еды недостаточно даже
для семьи хозяина.
В словах Яакова: «Если Вс-вышний даст мне хлеб, чтобы есть, и одежду, чтобы
одеться…» – трудно не заметить «лишние слова». Разве непонятно, что хлеб едят,
а одежду надевают?! Раби Хаим из Цанза так комментировал этот стих:
– Даже обращаясь к Всемогущему, нужно соблюдать чувство меры, просить
благословения в разумных пределах. Поэтому и говорит Яаков: я не прошу столько
хлеба, чтобы можно было в него одеться, и столько одежды, чтобы ее можно было
есть.
– Сейчас, в изгнании, пророческий дар достается людям куда легче, чем в годы,
когда в Иерусалиме стоял Храм.
Чему это можно уподобить? Некий царь был свергнут с престола, изгнан из своей
страны и был вынужден скитаться в чужих землях. Приходилось ему останавливаться
на ночлеги в бедных крестьянских домах. Хоть и ел он скверную пищу, а спал
на жесткой постели, хорошо было у него на душе от того, что принимают его
«по-царски». И он оказывал бедным хояевам знаки внимания, которых редкие
вельможи удостаивались у него при дворе.
Так и с нами поступает царь царей царствующих, ведь и Он сейчас в
изгнании.
*
Прежде чем раби Шмельке и раби Пинхас стали учениками Магида, тот подробно
расспросил братьев об их привычках и образе жияш и рассказал, чем должен быть
наполнен их день отныне.
– А вечером, перед сном, человек должен проанализировать каждую минуту
прожитого дня. И, если человек приходит к выводу, что ни минуты он не по-тратил
зря, на небесах тут же скатывают его добрые дела в комок и швыряют в бездонную
пропасть.
*
– Почему Машнах родился в день разрушения Храма? – спросили у раби
Пинхаса.
– Зерно злака, посеянное в землю, должно распасться прежде, чем прорастет из
пего новый колос. Энергия не может возродиться к жизни, если не пройдет сквозь
небытие. Перемена формы происходит, только когда содержание обращается в
абсолютное ничто. Из шелухи забвения прорастает память. В этом – сила
избавления.
В день разрушения Храма было брошено зерно энергии, оно дало росток. Поэтому
в этот день мы сидим на земле, поэтому в этот день мы посещаем могилы близких,
поэтому в этот день родился Машиах.
*
Спросили однажды рабби Исраэля из Ружина:
– Что значит «дух святости»? Что имеют в виду люди, когда говорят, что в
таком-то есть «дух святости»? Разве может плоть и кровь вместить «дух
святости»?
– Все очень просто: у всех есть душа, у всех есть тело: плоть и кровь, –
ответил рабби. – Но они вечно недовольны друг другом и мешают друг другу. Есть
люди, живущие в гармонии, они научили тело служить душе, а душу – использовать
тело как добрый надежный инструмент. О таких людях говорят, что есть в них «дух
святости». Святость – это мир между душой и телом. Это мир после долгой войны
между ними, выигранной духом.
*
Когда ехал раби Зеев-Вольф на телеге, он запрещал кучеру стегать лошадей:
– И проклинать их ни к чему, – говорил раби, – надо уметь разговаривать с
ними.
*
Раби Зеев не замечал ни в одном человеке дурных черт, всех он называл
праведниками. Вышло так. что поссорились два еврея. Обратились люди к раби с
просьбой, чтобы защитил он правого от виноватого.
– Оба достойны в моих глазах. Кто посмеет быть судьей в споре двух
праведников?! – ответил раби.
*
Во Львове собрались крупнейшие раввины поколения, чтобы обсудить падение
нравов: «Многие молодые люди оставили древние обычаи, стали одеваться в короткие
одежды, стричь бороды и пейсы – вот-вот перестанут быть евреями. Надо остановить
разрушение крошащегося камня чтобы не рухнуло все здание. Надо принять
решительные меры против вероотступников, лишить их права обращаться в еврейский
суд».
Решение было принято, но в ход его не пустили до тех пор, пока раби Зеев не
поставит под ним свою подпись.
– Неужели вы думаете, что вас я люблю больше, чем их?! – спросил он
раввинов.
Решение Львовской встречи так и не было разослано в общины.
*
Однажды встретился раби Зееву в дороге бедный молодой хасид и попросил его о
помощи.
Поискал рабби в кошельке и вынул монетку, взглянул на нее и положил обратно.
Вынул монетку поменьше и протянул смущенному бедняку.
– Молодой человек, – сказал он хасиду, – не смущайтесь и не ожидайте
многого.
Повернулся бедняк и пошел, склонив голову. Остановил его раби и спросил:
– О чем это ты задумался?
– Я научился из твоих слов пути служения Вс-вышнему: не смущаться и не
ожидать многого.
– Именно это я и имел в виду, – сказал раби.
*
Один раввин приехал к раби Мордехаю, чтобы задать ему один-единственный
вопрос:
– Правда ли, что Вы видите и слышите все?
– Обрати внимание па слова наших мудрецов: «око видящее и ухо слышащее».
Человек сотворен способным видеть и слышать все, что он хочет. Важно только не
испортить глаза и уши.
*
Однажды засиделся раби с учениками за праздничным столом до самого
рассвета.
– Не мы пришли к дню, а день пришел к нам, – сказал он ученикам, когда за
окном стало серо. – Нечего нам из-за него спешить.
*
Люблинский Ребе говорил:
– Если великие мудрецы Израиля скажут тебе, что ты праведник, не верь. Если
пророк Элияу, да будет он помянут к добру, или ангел небесный скажут тебе:
– Ты праведник, – и им не верь.
Но если так скажет тебе Вс-вышний, благословенно Его Имя, как сможешь ты
поверить? Тогда знай, что слово праведник относится к заслугам твоих предков, но
не к твоим собственным добродетелям
*
Однажды рабби Шнеур-Залман, основатель течения Хабад, посетил одного
раввина-миснагеда (противника хасидизма). Взгляд гостя упал на книгу, лежащую на
полу под скамейкой. Оказалось, что с таким демонстративным пренебрежением хозяин
дома обошелся с книгой рабби Элимелеха из Лиженска «Ноам Элимелех». Рабби
Шнеур-Залман ужаснулся и стал уговаривать хозяина проявить уважение к священной
книге.
– Если уж Вы заступаетесь за автора, расскажите мне о ее авторе.
– Много у него достоинств, но главное – истинная скромность. Если бы Вы
бросили под скамью не книгу, а ее автора, тот не удивился бы и не обиделся.
*
Один из учеников Баал-Шем-Това пустился в исследование сущности Творца.
Ничего не говоря учителю, он думал и думал, проникая мыслью все глубже в суть
вещей и запутываясь все сильнее и сильнее. Все, что было до сих пор известно ему
абсолютно достоверно, стало шатким и призрачным. Когда заметил Баал-Шем-Тов, что
перестал ученик посещать его, как было у них заведено прежде, отправился раби к
нему домой.
– Я знаю, – сказал Бешт, – что скрывается в твоем сердце. Ты прошел сквозь
сорок девять ворот познания. Начинается с вопроса, поиски приводят к ответу. И
вот первые врата раскрылись: за ними – новый вопрос. И снова ты ищешь и находишь
ответ. Раскрываются вторые врата, за ними – новый вопрос. Так ты идешь вовсе
глубже и глубже вплоть до пятидесятых ворот. И тут приходит черед того самого
вопроса, ответ на который никогда не откроется смертным, потому что, если бы
узнал человек ответ на этот вопрос, не осталось бы у него свободы выбора. Тот,
кто попытается проникнуть еще глубже, упадет в бездонную пропасть.
– Что же я должен сделать? Вернуться назад, к самому началу?
– Нет, не назад ты придешь, если вернешься, обнаружишь, что не перед первыми
вратами ты стоишь, а по ту сторону от пятидесятых ворот, от которых отвернулся.
Ты обнаружишь, что стоишь внутри веры.
*
Рабби Барух говорил:
– Как хорош и легок этот мир, для того, кто ни во что его не ставит! Как
тёмен мир для того, кто чувствует себя его рабом!
*
Спросили однажды у Магида:
– Где найти огонь для служения Вс-вышнему?
– Огонь надо искать под ногами, в золе, – ответил он.
*
Раби Шнеур-Залман говаривал:
– Что там дух пророчества, что чудеса! В доме учителя, святого Магида, мы
черпали пророческий дар ведрами, а чудеса валялись под скамьями. Но у кого было
время наклониться и поднять их?
*
Говорил Магид:
– Сейчас, в изгнании, пророческий дар достается людям куда легче, чем в годы,
когда в Иерусалиме стоял Храм. Чему это можно уподобить? Некий царь был свергнут
с престола, изгнан из своей страны и был вынужден скитаться в чужих землях.
Приходилось ему останавливаться на ночлег и в бедных крестьянских домах. Хоть и
ел он скверную пищу, а спал на жесткой постели, хорошо было у него на душе от
того, что принимают его «по-царски». И он оказывал бедным хозяевам знаки
внимания, которых редкие вельможи удо стаивались у него при дворе.
Так и с нами поступает царь царей царствующих, ведь и Он сейчас в
изгнании.
*
Прежде чем раби Шмельке и раби Пинхас стали учениками Магида, тот подробно
расспросил братьев об их привычках и образе жизни и рассказал, чем должен быть
наполнен их день отныне.
– А вечером, перед сном, человек должен проанализировать каждую минуту
прожитого дня. И, если он приходит к выводу, что ни минуты он не потратил зря,
на небесах тут же скатывают его добрые дела в комок и швыряют в бездонную
пропасть
*
Спросили однажды рабби Исраэля из Ружина:
– Что значит «дух святости»? Что имеют в виду люди, когда говорят, что в
таком-то есть «дух святости»? Разве может плоть и кровь вместить «дух
святости»?
– Все очень просто: у всех есть душа, у всех есть тело: плоть и кровь, –
ответил рабби. – Но они вечно недовольны друг другом и мешают друг другу. Есть
люди, живущие в гармонии, они научили тело служить душе, а душу – использовать
тело как добрый надежный инструмент. О таких людях говорят, что есть в них «дух
святости». Святость – это мир между душой и телом. Это мир после долгой войны
между ними, выигранной духом.
Раби Пинхас сказал:
– Чтобы поняли вы, как относится Вс-вышний к грешникам, расскажу я вам притчу
о царе. Было у него множество дворцов, были у него и небольшие дома в лесах и
селах. Там он останавливался на ночлег, когда ездил на охоту. Когда находится он
в лесу, вдали от столицы, не согреет его роскошный камин в далеком дворце. В
часы отдыха он будет ужинать на грубо оструганных досках, хотя за сотни
километров отсюда есть у него роскошные мраморные столы.
Молитва праведника, как ни высоки его качества, как ни велико его служение,
не может заменить для Вс-вышнего молитву грешника. Угодны ему и дворец и хижина,
и одно не заменить другим, всему свое место и время.
*
Раби Пинхас говорил:
– Небеса, как известно, сотворены из смеси огня и воды. Когда мы произносим
молитву: «Творящий мир в высотах Своих, да сотворит мир между нами и всеми
евреями», мы надеемся, что Тот, Кто сумел примирить огонь и воду, сумеет
сотворить мир и между евреями.
*
Раби Пинхас говорил своим ученикам:
– Ничто не может сравниться по трудности с преодолением лжи: у меня ушел на
это двадцать один год: семь лет я потратил, чтобы узнать правду, семь – чтобы
очистить свое сердце от лжи и еще семь – чтобы наполнить опустевшее сердце
правдой.
*
Как-то накануне Йом Кипур перед «Кол-Нидрей» молящиеся в синагоге раби
Пинхаса стали выкрикивать хвалебные гимны дикими голосами.
– К чему эти вопли? – спросил раби. – Вы сами чувствуете, что слова молитвы
падают на землю словно камни? В таком случае крики не помогут: все дело в лживых
устах. Пообещайте самим себе не врать, и слова молитв сами ринутся вверх.
*
Сказано в Талмуде:
«Берегись глухого, дурака и ребенка: они могут обидеть безнаказанно, а их
обижать нельзя.
*
– По правде говоря, к этому надо было бы добавить и богача, – говорил рабби
Шнеур-Залман из Ляд.
*
Компании депутатов Сейма (польского парламента) подошла как-то к рабби Меиру
Шапиро на одной из улиц Варшавы.
– Отчего это вы, евреи, вечно всем недовольны, вечно плачете? Что мы только
для вас не делаем – вам все мало!
Ответил им рабби:
– Свиток Эстер рассказывает, что, вспомнив о заслугах Мордехая, спросил царь:
«Чем отплатили мы за это Мордехаю?» И ответили ему слуги: «Ничего не сделали дли
него». Этого и нам хватит, господа депутаты: ни хорошего, ни плохого!
*
Старый Ребе, Рабби Шнеур-Залман, решил однажды благословить своего хасида,
рсб Йехезкеля Леплера. Благословение богатством тот оказался принять: это
помешает ему быть хасидом и служить Вс-вышнему. Тогда решил Ребе благословить
его долголетием, но и тут поставил реб Иехезкель условие:
– Пусть будет долголетне, не не тупое, мужицкие, когда есть у человека глаза,
да не видит он. уши, да не слышит. Не видит и не слышит Вс-вышнего.
*
Как ни избегал рабби Шалом Роках нстреч с местным ксендзом, тот вечно
старался навязать рабби дискуссию о вере.
Однажды встретил он рабби на базаре и завязал с ним спор, в который тут же
ввязалась рыночная толпа. Страсти накалялись и рабби решил прекратить
бессмысленные препирательства.
– Я берусь произнести благословение, которым все останутся довольны! Дай Б-г,
чтобы христианам было так хорошо, как верно то, что Машиах уже пришел. Дай Б-г,
чтобы евреям было так удостоились его прихода, как верно то, что Машиах еще не
пришел.
Евреи ответили «Амен!», а за ними поневоле повторили и христиане вместе с
ксендзом.
*
Рассказывают, что автор «Хидушей Арим», основатель великой Гурской (Герской)
династии, раби Ицхак-Меир-Алтер был в молодости учеником Кожницкого ребе. После
нескольких месяцев, проведенных в Кожнице, решил раби Ицхак-Меир-Алтер оставить
учителя и переехать в Пшисха к тамошнему цадику, которого знали попросту «Еврей
из Пшисха».
Кожницкий ребе не просто обиделся на покинувшего его ученика, но и до конца
жизни не простил его.
– Все равно, стоило поступить так, как я поступил, – говорил много лет спустя
раби Ицхак-Меир-Алтер. – Кожницер налюбоваться на меня не мог, все расточал мне
комплименты. Разве у такого учителя можно чему-нибудь научиться? Учитель должен
распороть ученика сверху до низу и вытянуть из него но одной все жилы. Так
поступал со мной Еврей из Пшисхи.
*
– Берегись, – сказал Баал-Шем-Тов своему ученику, – твой кучер – опасный
человек, от него можно ожидать всего. Я видел, как он прошел мимо церкви и не
перекрестился. Если он изменил своей вере, с чего ему быть верным тебе?
*
Однажды в своих станствиях забрел Баал-Шем-Тов с учениками в пустынное и
сухое место.
– Рабби, если я сейчас не выпью глоток воды, то упаду замертво, взмолился
один из учеников.
– Не беспокойся, – ответил раби. – когда Вс-вышний создавал чту пустошь, он
предусмотрел, что пять с лишним тысяч лет спустя здесь пройдешь ты и будет
мучать тебя жажда.
«Красивые слова, вероятно, ребе хочет утешить и ободрить меня, – подумал
ученик. – Ведь вокруг на многие часы пути нет ни источника, ни колодца».
Не прошло и десяти минут, как набрели они на крестьянина, понуро ходящего с
ведром воды. Напоил их мужик и проворчал:
– Ну вот, хоть какая-то от сегодняшнего дня польза, людей напоил. А то – хоть
руки на себя накладывай, совсем рехнулся мой барин. Что ни день – новые затеи.
Вот сегодня послал меня на пустошь с ведром воды!
– Видишь, обратился Баал-Шем-Тов к ученику, – создавая мир, Вс-вышний
предусмотрел и мужика, и ведро воды, и безумие барина – только для того, чтобы
ты смог утолить жажду.
Забвение лежит у порога изгнания, а память – у истока избавления, –
говорил святой Баал-Шем-Тов.
*
Сказал рабби Бунем:
-Всевышний оставляет небеса, чтобы приблизиться к человеку и говорить с ним
лицом к лицу. Как сказано: «С небес (спустился Я) говорить с вами». А что может
сделать человек, чтобы ответить на зов Всевышнего? Сказано: «Из теснин воззвал я
ко Всевышнему». Не может человек оторваться от земли навстречу Всевышнему,
спускающемуся к нему с небес. Но по крайней мере он должен выйти из «теснин»
повседневности.
*
Семьдесят второй псалом Давида кончается словами: «И наполнится
славой Его вся земля… Кончились молитвы Давида, сына Иешая».
Сказал об этом рабби Леви-Ицхак из Бердичева:
– Все молитвы, произнесенные евреями с незапамятных времен говорили об одном
и том же: чтобы присутствие Всевышнего в мире стало явным. Когда это,
наконец, случится, когда откроется миру «слава Его», не будет больше нужды
в наших молитвах.
*
Спросили рабби Лейбеле Игера:
– Ты годами учился у рабби из Коцка. Чему же ты научился там? Разве
спустились для тебя ангелы с неба, или ты, плоть и кровь, поднялся на небеса при
жизни?
– У рабби Менахем-Мендла я научился отличать ангелов от людей: ангелу не
дано стать человеком, человек же силой желания может подняться выше неоес с
ангелами и стать лицом к лицу с Творцом.
*
Два великих гаона минувшего поколения, рабби Меир-Симха из Двинска и
Рогачевер спорили о толковании одного трудного фрагмента Гемары. Никто из
жителей Двинска да и окрестных городов не мог, разумеется, разрешить
их спор. И тогда Рогачевер предложил просто выйти на улицу и спросить
первого встречного.
– Откуда обывателю знать, кто из нас прав?! – поразился рабби Меир-Симха.
– Как известно: «мнение обывателя противоположно мнению Торы», – ответил
Рогачевер, – спросим обывателя и будем знать, что истина – прямо
противоположна его словам.
*
Говорил р. Арье-Лейб, «дедушка из Шполы»:
– Пьяницу, который буянит на улице, связывают по рукам и ногам и отправляют в
чулан проспаться. Вора, пойманного на улице, с почетом отводят под белы руки в
кутузку. Грабителя, если попадется стражам города в руки, заковывают в цепи. А
убийца гуляет по улицам, губит горожан одного за другим, разрушает семьи и
посылает людей убивать друг друга, и никто не ловит его и не заковывает в
железа.
– О ком ты, говоришь, рабби?!
– Это кошель, полный золотых монет.
*
– Чем отличается гордец от человека скромного? – говорил автор «Толдос». –
Часто они обладают одинаковыми знаниями и сходными чертами характера и знают
себе цену. Отличает их лишь взгляд на внешний мир.
Расскажу вам историю о них. Встретились однажды горожанин и мужик. У каждого
в кармане тысяча лир. Мужик смотрит на всех свысока: кто сравнится с ним в
богатстве? Горожанин же знавал людей, которые тратили тысячи лир «на булавки», и
понимает, что нет у него никакой причины впадать в эйфорию.
*
Вопреки воле тестя раби Леви-Ицхак из Бердичева отправился в свою первую
поездку к раби Шмельке из Никольсбурга. Когда вернулся домой, спросил его
рассерженный тесть:
– Ну, чему научился ты у него?
– Я узнал там, что есть Вс-вышний.
Подозвал тесть слугу и спросил:
– Есть ли Б-г?
– Да, – ответил слуга.
– Ну и что? – сказал рабби Леви-Ицхак. – Все говорят, что есть Б-г, но
многие ли об этом знают?
*
Однажды слышали хасиды, как раби Леви-Ицхак обратился ко Вс-вышнему:
– Г-споди! Вспомни, как предлагал Ты Тору народам мира. Словно торговец
гнилыми яблоками предлагал Ты им свой товар, а они и глядеть в твою сторону не
хотели. Только мы приняли твою Тору. Долг за Тобой числится. Поэтому решил я
предложить Тебе обмен. У нас – горы грехов, проступков и преступлений. У Тебя –
изобилие милости, искупления и прощения.
Положи твой товар против нашего! Может быть, ты думаешь что это равная
сделка? Нет, если бы не наши грехи, кому нужно было бы прощение. Так что добавь
к милости, искуплению и прощению тройное благословение. Благослови нас
долголетием, добрым потомством и пропитанием!
Когда в пасхальном седере доходил черед до слов о четвертом сыне («который не
умеет спрашивать»), говорил раби:
– Это я, Леви-Ицхак, сын Сары из Бердичева, Твой четвертый сын! Я не умею
спрашивать! Да и если бы умел, разве осмелился бы спросить Тебя, за что мы
страдаем? Почему гонится за нами по пятам смерть, почему гонят нас из изгнания в
изгнание? Почему позволяешь Ты злодеям терзать нас?
Но в пасхальной Агаде сказано:
«Тому, кто не умеет спрашивать, ты раскрой ему, как сказано: «…и расскажешь
сыну твоему»».
Я Твой сын, Г-споди. Я не прошу раскрыть предо мной тайны пути Твоего – ум
мой короток. Но одно раскрой мне, Отец: наши страдания, какой в них смысл? Что
должны они возвестить нам?
Я не спрашиваю, за что страдаю. Но одно должен я знать: страдаю ли я во имя
Твое?
*
Когда услыхал раби Зуся в вечерней молитве Йом Кипура сладкую и пронзительную
мелодию молитвы: «И будет прощено прегрешение..», закрыл он глаза и
закричал:
– Если бы Израиль не согрешил, кто пропел бы тебе такую мелодию, Владыка
Вселенной?!
*
Сказали мудрецы: «Отвечающий амен, да не возвысит голос больше, чем
произнесший благословение».
Когда спросили ученики у раби Зуси, как понимает он этот закон, тот
ответил:
– Произносящий благословение – это душа человека.
«Отвечающий амен» – его тело. Да не смеет тело заглушать голос души!
*
Был у рабби Менахем-Мендла и Коцка хасид Мотьке, о котором говорили, что он
ведет себя в синагоге как набожный еврей, а в лавке жульничает как последний
прохвост.
Подозвал его к себе реббе и говорит:
– Знаешь ли ты, чем отличается еврей от портного?
– Нет, реббе, – ответил изумленный купец.
– Это очень просто, сын мой! Портной только тогда портной, когда шьет портки.
А когда он ест – он просто человек, когда спит – просто человек. Никак не узнать
в нем портного. А еврей – он всегда еврей. И вести себя должен по-еврейски не
только в синагоге.
*
Один
графоман принес рабби Меиру из Премышлян рукопись книги под названием «Еheгe
хохмо» (то есть «Измыслит мудрость»). Полистал р.Меир книгу и сказал на смеси
еврейского и польского:
– Все хорошо, только название не подходит. Цо его то не хохмо, цо хохмо,
то не его. (Что его (автора) – то не мудрость. Что мудрость – то не
его).
*
Однажды Цемах Цедек оказался свидетелем разговора о том, как хасидизм изменил
природу человека.
– Злое начало в человеке – искуситель – подобно злобному псу. Прежде, чем был
открыт миру путь хасидизма, праведник был занят днем и ночью тем, чтобы удержать
пса на привязи, не дать ему укусить еврея. Сейчас, когда Бешт научил нас служить
Вс-вышнему по-новому, мы можем выбить псу зубы и отпустить его на свободу.
– Нет, – вмешался в разговор Цемах Цедек, – хасидизм не просто лишил
искусителя зубов. Эр верт гор ойс гунт– он вообще перестал быть псом.
*
Сказал рабби Нафтали из Ропшиц: «Нет лучше маски, чем деньги. Все пороки
богача скрыты под толстым слоем денег. И если, все же, порой пороки богачей
заметны, то только потому, что и богатому не хватает денег. Еще слой-два –
глядишь, пороки и скроются под слоем купюр и монет.
*
Однажды морозным вечером постучался рабби Элиягу-Хаим Майзелиш в дверь
скупого купца.
Хозяин открыл дверь и пригласил раввина в дом. Но тот остался стоять у двери,
словно не слышал приглашения. Говорили они о том и о сем, о тяжелой зиме. О
видах на урожай, о сватовстве у знакомых, о торговле. Стоит богач на морозе в
тонком атласном халате и стучит зубами. Долго стояли они так, пока не замерз
купец совсем. Тогда согласился раввин войти в дом и сказал:
– Славно мы поболтали. Теперь, когда ты хорошенько замерз, скажу, зачем я
пришел. Дай денег на дрова для бедняков, сам знаешь, какой мороз на дворе!
*
С наступлением субботы собрались евреи Коцка в синагогу. Шелковые расшитые
халаты, широкие пояса, лисьи шапки – каждый подобен жениху в день венчания.
– Иди, возлюбленный, навстречу невесте-субботе! – произносил каждый из них
слова субботней службы.
Когда пришел черед проповеди за субботним столом, сказал рабби
Менахем-Мендл:
– Сегодня я не стану укорять вас, предостерегать от грехов, которые вошли у
многих в привычку. Только одно скажу: завтра, когда наступят будни, не забудьте,
с кем вы обвенчались сегодня. Царскому жениху не пристало валяться в грязи!
*
Ученики рабби Авраама-Иошуа-Эшеля спрашивали: «Как понять слова Торы:
«Взятка ослепляет глаза мудрецов и искажает слова праведных?» Разве мудрец и
праведник станет брать взятки?»
– Однажды, – ответил им рабби, – я заметил, что вопреки логике и закону
склоняюсь к решению одного судебного дела в пользу истца. Я тут же прервал
судебное заседание и учинил дома форменный обыск. Только два часа спустя нам
удалось найти конверт с деньгами, который истец втихомолку подложил мне в карман
праздничной бекеши. Вот с чем говорит Тора: даже взятка, о которой судья еще
знает, ослепляет его глаза и искажает его слова.
*
У рабби Ури не было денег на поездку к Хозе в Люблин, поэтому он нанялся
помогать извозчику, с которым ему было по пути. В дороге р. Ури проявил полную
несостоятельность в деле извоза и ухитрился вывалить весь скарб и всех
пассажиров в грязь.
– Шлимазл! – орал на него балагола. – Ничего из тебя не выйдет. Иди в
меламеды (учителя).
Хозе встретил р. Ури царскими почестями и усадил в синагоге по правую руку от
себя. Извозчик, один из прихожан, с ужасом и стыдом узнал в молодом раввине
вчерашнего помощника-недотепу и пришел просить прощения.
– Я не держу на тебя зла, – ответил р. Ури. – Теперь я знаю, почему наш народ
находится в таком плачевном состоянии: у нас в учителя идет тот, кто не
годится в извозчики.
*
Коцкер, уже будучи главой десятков тысяч хасидов, отправился в дальний путь в
Гура-Калаварию, чтобы навестить больного меламеда (своего первого учителя
грамоты).
Удивлению хасидов не было предела: Коцкер никогда не оказывал подобных
почестей даже самым знаменитым своим современникам, раввинам и праведникам.
– В этом нет ничего странного: каждое слово Торы толкуется семьюдесятью
путями. На каждое слово одного мудреца найдет другой семьдесят вопросов и
возражений. Их хидушим прекрасны, но открыты для дискуссии.
А то, чему учил меня меламед – незыблемо – алеф всегда алеф, бет всегда
бет.
*
Когда р. Шнеур-Залман находился в Петропавловской крепости, следователи по
поручению императора не только допрашивали его по существу обвинений, но и
предложили ему ряд вопросов из различных областей знания. Однажды ему показали
новую уточненную карту Америки, недавно завезенную в Россию. Ребе мельком
взглянул на нее и указал на несколько ошибок. После долгих разбирательств
придворные географы согласились с его мнением. Следователи были поражены: откуда
у раввина такие познания в «чужой» для него науке?!
Рабби объяснил, что в первой букве Торы, в самом начале рассказа о сотворении
мира, можно разглядеть весь сотворенный мир в мельчайших подробностях. Нужно
только научиться видеть».
*
Сказано: «И берегите очень души ваши». Однако, традиция говорит о том, что
говорится здесь о бережном отношении к телу.
Один из учеников Великого Магида постился целыми неделями – от субботы до
субботы. Когда Магид сделал ему замечание, он ответил: «Для меня важнее мой долг
перед душой, нежели перед телом».
– Кто сказал тебе, что надо кушать ради тела?! – удивился Магид. – Когда ты
кушаешь, ты исполняешь духовный долг перед учениками. Им нужны не только книги,
им нужен здоровый ребе.
*
Говорит мудрейший из людей, царь Шломо: «Да будут все одежды твои белы и елей
на голове твоей будет в достатке».
Рабби Менахем-Нохум из Чернобыля толковал эти слова благословения так.
Человек должен вести себя так, словно одет он в дорогие одежды из белого
шелка, а на голове его стоит кувшин с елеем.
Одно неосторожное движение и масло выплеснется на одежды.
Одежда навсегда останется запятнанной.
Человек, единожды забывшись и оступившись, рискует навсегда запятнать свое
имя в глазах Вс-вышнего и людей.
*
Рабби Лейб Соррес говорил: – Что это за профессия такая – проповедник?! Он
поучает народ Вс-вышнего, произносит пламенные речи?! Но что значит «произносить
поучения»?
Человек должен стремиться к тому, чтобы не слова его, но вся жизнь была
«поучением», чтобы люди видели милость Вс-вышнего в его делах, а не в его
словах, чтобы хотели подражать его поведению.
Он сам должен уподобиться молчаливым Небесам, о которых сказано: «Нет языка и
нет слов, не слышен голос Небес, но по всей земле – предначертание Их, и до
пределов вселенной – речения Их».
По настоящему проповедовать можно только молча!
*
По дороге к рабби в Пшисха встретил рабби Цви-Гирш из Опачна молодого
ешиботника.
– Ты хасид рабби Симхи-Бунема? – спросил его рабби ЦвиТирш.
– Я? Хасид? Вы слишком хорошего мнения обо мне. Дай Б-г мне стать просто
хорошим евреем.
– В твои годы я мечтал стать ангелом небесным, потом повзрослел и понял, что
замахнулся на невозможное. Потом я хотел стать – великим мудрецом, потом – хотя
бы просто хасидом. И только сейчас на старости лет удостоился стать настоящим
евреем. А ты? Если с самой ранней молодости не стремишься к недосягаемому, что
из тебя выйдет?
*
Королем шутов и пересмешников короновал раби Мендл Коцкер бадхана (свадебного
шута) Лейбеле.
Был он человеком бедным и веселым. А соседкой его была мрачная матрона –
знаменитая кухарка. На каждой свадьбе они встречались – она стряпает, он смешит
гостей. Очень раздражал кухарку веселый нрав Лейбеле. «Ничего, ничего, – ворчала
она, – болезни и смерть тебя обломают!» Прошли годы, умерла кухарка, тяжело
заболел старый шут. Собрались у его постели жители местечка – может быть,
напоследок слово всерьез скажет.
– Друзья мои! – обратился Лейбеле к собравшимся. – На небесах готовиться
большая свадьба!
«Не иначе, как Лейбеле ударился в мистику,» – подумали горожане.
– Судите сами, – продолжил старый шут, – сначала забрали на небо кухарку, а
теперь забирают бадхана.
*
«И будет носить Аарон имена сынов Израиля на сердце своем»
Люди приходили к рабби Иеуде-Цви из Стретина, чтобы рассказать ему о своих
несчастьях и попросить заступничества в молитве. Рабби, к удивлению посетителей,
никогда не записывал их имена.
– Учитель, как тебе удается держать столько имен в памяти? – спрашивали
ученики.
– Каждый, кто приходит ко мне со своей бедой, оставляет шрам на моем сердце.
В часы молитвы я просто раскрываю перед Вс-вышним сердце, а читает написанные на
нем имена и беды евреев.
*
Говорит пророк Ешияу (Исайя):
«Эй, глухие – слушайте, Слепые – смотрите!» Спросили ученики рабби
Менахем-Мендла из Коцка:
– Как можно приказать слепому видеть, а глухому слышать?!
Ответил рабби:
– Слова пророка говорят о духе, а не о материи. В духовной сфере нет
болезней и увечий, приходящих к человеку извне. Каждый выбирает сам, быть ли ему
зрячим или слепым, слышать или затворить уши.
Пророк обращается к «добровольно» ослепшим и оглохшим: «Откройте глаза и уши
свету и слову Вс-вышнего».
*
Рабби Цви Гирш из Риманова, один из величайших учителей хасидизма, породнился
с рабби Исраэлем из Ружина.
На церемонии «тноим» (помолвке) рассказал рабби Исраэль, дед жениха, о
родословии семьи вплоть до царя Давида и о том, какое великолепное образование
получил жених.
Пришел черед рабби Цви-Гирша, отца невесты, рассказать о себе.
– Мне нечем похвастаться, родом я из простой семьи и учиться мне пришлось не
Торе, а портняжному мастерству, чтобы добыть пропитание семье. Но в одном мне
повезло: портной, у которого я учился, научил меня главной мудрости жизни: не
портить новые вещи и исправлять старые.
*
– Старость приносит с собой иллюзию праведности, – говорил «Еврей из Пшисха»,
– все указывают на седобородого старца: «Вот праведник!» А я говорю: не он
оставил все наслаждения, а они оставили его: страсти и соблазны покинули его
дряхлое тело, как молодая жена покидает старого мужа. Ецер (злое начало) ищет
«клиентов» с молодой кровью. И воевать с ним надо в молодости.
*
Ребе Рашаб говорил: – Многие считают хасидизм мистикой, свободным парением
духа. На самом же деле учиться хасидизму надо так же, как учатся законам «Шулхан
аруха».
Как учится человек законам ритуального убоя птицы и скота, чтобы стать
резником, так должен учиться еврей законам «убоя» злого начала и животных
страстей в душе,, чтобы стать хасидом.
*
Сказал р. Моше из Славуты, сын святого р. Пинхаса из Кореца: – Все, что
творит Вс-вышний, есть добро и милость. Но подчас эта милость кажется нам – по
незнанию и маловерию – злом. Мы говорим в молитве «Галель»:
Скажет Израиль:
– Милость Вс-вышнего вечна, Скажет дом Аарона:
– Милость Вс-вышнего вечна, Скажут боящиеся Б-га:
– Милость Вс-вышнего вечна.
За явное добро благословит Вс-вышнего весь Израиль, за скрытое добро
благословят Вс-вышнего праведники («дом Аарона»). Но за то, что кажется нам
злом, способны благословить Вс-вышнего только немногие из праведных – «боящиеся
Б-га».
*
На стене в комнате, где заседал раввинский суд с р. Шмуэль-Шмельке Гурвицем
во главе, висели посох и котомка.
– Трудно исполнить заповедь Торы: «Не лицеприятствуй в суде», – говорил р.
Шмельке. – Трудно быть в равной мере объективным и с бедняком, и с богачом, от
которого зависит твое пропитание и жилье. Чтобы не поддались судьи на соблазн
угодить «хозяевам» местечка, я повесил на стену посох и котомку, как
напоминание: судья должен быть всегда готов потерять работу, но не отклониться
от справедливости.
*
– Как твои дела? – спросил рабби раби.
– Слава Б-гу: здоровье и заработки в порядке, – ответил купец.
– Как твои дела? – повторил рабби.
– Слава Б-гу: здоровье и заработки в порядке! – ответил купец с
раздражением.
– Я спрашиваю как твои дела. Твое здоровье и заработки – это
<…>
*
Жил-был в Польше коммерсант. Был он хасидом и ездил на праздники к р.
Элимелеху в Лиженск. Дела его шли все хуже и однажды он пожаловался ребе:
– Я изо дня в день молюсь об успехе моих предприятий. Отчего же Вс-вышний не
отвечает на мои молитвы?
– Может быть, Он уже ответил, – задумчив произнес ребе. – может быть, Он
ответил на твои молитвы: «Нет!»
*
Один из хасидов жаловался р. Менахем-Мендлу из Коцка:
– Мне нечем кормить семью.
– Не беспокойся, – ответил ребе, – молись Вс-вышнему и он поможет.
– Но я не умею молиться, ребе!
– О! Тогда у тебя и в самом деле есть серьезный повод для беспокойства.
*
Раби Арье-Лейб из Гур считал, что молитва должна быть спокойной и тихой. О
тех, кто кричит и раскачивается изо всех сил во время молитвы, он говорил:
– Многие думают, что главная часть паровоза – бурлящий котел. Есть и такие,
кто считает, что главное в паровозе – свисток. Но я говорю вам: без тормозов
паровоз не стоит и ломанного гроша.
*
Сын раби Леви-Ицхака из Бердичева, раби Меир говорил:
– Не только Наполеон и Александр кричат: «Я император», но и каждый плешивый
и кривой. Каждый, у кого не хватает ума и честности сказать: «Вс-вышний правит
миром», кричит: «Я царь».
*
Один из богачей города Нейштадт, Моше по кличке Кошель, смотрел на всех
свысока:
– Что мне мудрецы и мудрость, что мне праведники и праведность! Весь мир я
могу купить за деньги.
Когда его слова передали раби Яакову, он сказал:
– Не знаю, стоит ли тратить деньги на покупку «всего мира». Я бы посоветовал
ему приобрести немного бедности. Впридачу к этому товару всегда дают скромность
и здравый смысл.
*
Раби Цви Гирш Акоэн из Варшавы решил построить для жителей города теплую
микву. Поехал он советоваться с ребе из Коцка.
– Ты прав, – ответил раби Менахем-Мендл, – пришло время строить теплые миквы.
В прошлых поколениях души были горячими, а миквы – холодными. А нашим холодным
душам нужны теплые миквы.
*
Однажды проезжал раби Менахем-Мендл из Коцка по мосту над замерзшей рекой и
увидел крест, нарисованный христианскими мальчишками на льду:
– Нет ничего чище воды: река очищает нечистых и сама чиста. Но и она, когда
становится холодной, твердой и бездыханной, способна принять любую скверну.
*
Раби Шломо из Родомска говорил:
– Нет в мире существа, которое изменяло бы своей природе более чем человек:
он создан, чтобы ходить на двух ногах, но ходит на коленях, если не на
четвереньках.
*
Говорил раби Ханох-Энех из Александра:
– Когда я был ребенком, мне казалось, что нет более ученого человека, нежели
синагогальный староста, ведь он отвечает на все вопросы о законах и обычаях. Я
думал, что нет человека более глубокомысленного, чем могильщик: он изо дня в
день видит смерть и тщету этого мира.
Я думал, что нет человека чище, чем банщик: он целый день моет и моется. Со
временем я понял, что не все. что блестит – золото. Всю жизнь командует староста
молитвой общины, но не знает Закона. Всю жизнь сидит могильщик над бездонной
ямой, но не знает, что и его день придет. Всю жизнь плещется в воде банщик и не
знает, что такое чистота.
*
Когда завели хасиды обычай носить пояса, многие смеялись над этим: зачем
отделять голову и сердце от «низких» частей тела?!
Говорил насмешникам раби из Ворки:
– Еврей без пояса – как бочка без обруча.
*
Раби Иеошуа из Островца говорил:
– Справедливость не нуждается в том, чтобы мы выпрямляли ее по своим меркам
логики.
*
Спросили ученики раби Яакова-Цви из Риманова:
– Сказано в Мишне: «Напрасна Тора, если нет с ней труда». Что же, все раввины
должны стать жестянщиками?!
– Не сказано, – ответил ребе, -«Напрасна Тора, если нет с ней ремесла». Тора
требует труда, духовного напряжения.
*
Раби Менахем-Мендл в последние годы мало с кем разговаривал. Даже с близкими
редко перебрасывался словом. Не мог терпеть лжи, а кто скажет два слова, не
солгавши? Однажды хасиды с удивлением заметили, что ребе говорит с деревенским
евреем. Пять, десять минут, полчаса.
Закончив беседу, раби проводил гостя до ворот.
– О чем вы говорили с этим невеждой? – не без ревности спросил габай
Цви-Гирш.
– О коровах, – ответил ребе.
– О коровах?!
– Я предпочитаю собеседника, говорящего о коровах и думающего о коровах,
тому, кто говорит со мной о Б-re, а думает о коровах.
*
Говорил Ребе Рашаб:
В чем разница между ребе и мудрецом? Мудрец предвидит будущее. Ребе творит
будущее.
Среднее между белым и черным – серое. Среднее между горячим и холодным –
теплое. Между правдой и ложью нет середины. Полуправда – ложь. Нет середины и
между ребе и не ребе. Полуребе – обманщик.
Хочешь быть связан душой с ребе? Учи слова его – он весь в словах Торы
его.
*
Тот, кто поет нигун ребе, сливается с его душой.
Однажды Ребе Рашаб беседовал с хасидами в предвечернее время. Разговор
затянулся до времени минхи. На стол подали чай, но хасиды не могли решить, что
делать прежде: пить чай или молиться.
– Если вы хотите и спокойно и неторопясь выпить чаю, надо прежде помолиться.
Но если вы хотите спокойно и неторопясь помолиться, надо прежде выпить чаю, –
сказал ребе.
*
Раби Симха-Бунем из Пршисха:
– В служении Вс-вышнему нет правил. И это правило – тоже не правило.
*
Известно, что Машиах может прийти «по двум возможным сценариям»: подобно
нищему, едущему на осле или на облаках небесных.
Рабби Исраэль-Яаков из Надворна говорил:
– Авраам назвал Элиэзера «народ, подобный ослу», потому что тот не заметил
облака, висящего над горой Мориа. С тех пор мы знаем, что человек сам выбирает,
что видеть в этом мире: он или смотрит на облака, или упирается взглядом в
землю, как осел. Так или иначе, Машиах придет. Каким образом – зависит от
нас.
Один из хасидов ребе Моараша был вынужден искать пропитание семье оставить
учебу в ешиве и выйти в «большой мир»:
– Как вести себя? – спросил он у ребе.
– Я научу тебя одному правилу: если увидишь недостаток в ближнем – знай, что
он есть и в тебе. Если увидишь доброе качество в ближнем – сделай все, чтобы оно
стало твоим.
Много десятилетий спустя хасид говорил, что этот совет спас его душу.
*
Один из хасидов ребе Раяца попросил его совета в выборе одного из двух
городов, где ему предлагали работу. Ребе дал однозначный совет. Хасид вышел и
тут с огорчением вспомнил, что самое главное достоинство одного из городов он
забыл упомянуть. Надо вернуться и сказать – ребе наверняка переменит мнение.
Когда габай сообщил ребе, что хасид вернулся, велел ребе передать ему:
«Спрашивающий спрашивает то, что вложил ему в уста Вс-вышний. Отвечающий
отвечает то, что вложил в его уста Вс-вышний. Не надо ничего менять!»
*
Раби Ешая из Ропшиц говорил:
– В дни битвы под Севастополем один из русских солдат спас жизнь императору
Николаю.
«Проси, чего хочешь», – сказал благодарный монарх солдату.
«Одна у меня просьба, Ваше величество: смените мне офицера. Больно он меня
мучает».
«Будь по твоему, – ответил император, – но знай, что ты сделал глупость: надо
было просить, чтобы я тебя сделал офицером».
– Так и мы, – добавил раби, – вместо того, чтобы молиться о полном
Избавлении, просим «сменить офицера».
*
На свадьбе у одного богача, как водится, поднялся на стол бадхан и стал
выкрикивать хвалебные стихи жениху, невесте и их родителям. И только о богаче не
смог припомнить ничего хорошего. Поэтому решил похвалить богача за
набожность:
– Если видит листок из святой книги, упавший на пол, никогда не поленится
наклониться и поднять.
– Что толку в уважении к листкам, если он топчет свитки Торы! – проворчал
ребе.
– Я?! – возмутился богач.
– Ты топчешь евреев, которые в глазах Вс-вышнего подобны свиткам Торы.
*
Сказано: «Тот, кто читает Мегилат Эстер лемафр еа (нарушая
хронологический порядок), не исполняет заповедь».
Говорил раби Барух из Меджибожа:
– Тот, кто читает Мегилат Эстер так, словно речь идет о событиях прошлого
(лемафреа), не исполняет заповедь и не понимает смысла праздника Пурим.
Так же как в Песах «человек в каждом поколении должен чувствовать, что он сам
вышел из Египта», так же надо чувствовать и понимать, что в каждом поколении
есть Аман и Мордехай.
*
Один русский офицер спросил у Мордехая Ландау, банкира из Кракова:
– Чем отличается иудей от еврея и от жида?
– Иудей – это я, если господин офицер пришел ко мне просить взаймы.
Еврей – это тоже я, когда подходит срок расчета. Жид – это тоже я, когда прихожу
в сопровождении судебного исполнителя к господину офицеру за своими
деньгами.
*
Крупная рыба, которую мы подаем к субботнему столу, говорит раби Шломо
Ганцфрид, питается мелкой рыбешкой. Частенько, вспарывая брюхо «субботней» щуке
или карпу, находит хозяйка в нем проглоченных пескарей. Было бы естественно
ожидать, что хвостики пескарей будут обращены в ту же сторону, что и хвост
карпа: ведь они пытались спастись бегством, но были проглочены. Но не тут-то
было: в брюхе щуки лежат пескари, обращенные головой к ее хвосту. Они словно
сами вплыли в пасть хищника. Вывод? Человек кормится не тем, что «поймал», а
тем, что послал ему Вс-вышний.
*
Однажды, во время трапезы в последний день Песаха у Шестого Любавичского
ребе, раби Раяца, на столе осталось всего несколько целых листов мацы.
Хасиды, сидевшие за столом, начали переворачивать стопки мацы в поисках целых
листов.
– Знаете, – сказал ребе, – нет более цельного, чем разбитое, как говорят:
«Нет более цельного, чем разбитое сердце, и более оглушительного, чем
молчание».
*
Раби Менахем-Нохум из Чернобыля установил обычай петь за субботним столом
«беззаботную песню» раби Иегуды Галеви:
Эавар – айн Аовэ – кээреф айн Эатид – адаин. Им ках, бен адам, Адеага
минаин?!
Прошлого – уже нет, Настоящее – мгновение, Будущего – еще нет.
Если так, человек, О чем забота твоя?!
*
Каждое лето раби Авраам из Сохачова ездил лечиться «на воды» в Нойгейм. В
городке была «просвещенная» ассимилированная община, почти стерильная от
еврейства.
Когда в субботу ребе явился в синагогу в шелковом халате и собольей шапке,
местные шутники подошли к нему с важным вопросом:
– Ребе, почему в такой жаркий день вы надели такую теплую шапку?
– Слишком уж холодная у вас Суббота, – ответил со вздохом ребе.
*
Раби Ицхак-Меир из Гур в детстве отличался чрезвычайной усидчивостью и мог
учиться двенадцать-пятнадцать часов в сутки. Спал же он не больше двух часов.
Мать, обеспокоенная его здоровьем, уговаривала его спать больше.
– Мама, – ответил Иче-Меир, – ты знаешь, что все называют меня илуй (гений),
потому что я могу выучить за два часа то, на что сверстникам требуется многие
дни. Точно также, я успеваю за два часа выспаться так, как мои сверстники за
целую ночь.