Я хотел жить в России, ибо евреи
там преданы душой Торе, соблюдают ее в
бедности, придавленные и настрадавшиеся. И дай Б-г, чтобы вскоре исполнились слова наших мудрецов: «Кто соблюдает Тору в
бедности, в конце концов получает возможность соблюдать ее в условиях
материального и духовного изобилия…».
Так писал Шестой Любавичский Ребе Иосеф-Ицхак Шнеерсон
в мае 1928 года, через год после того, как смертный приговор за так называемую
контрреволюционную деятельность ему заменили высылкой из Советского Союза.
Сегодня особенно пророчески звучат эти слова. Россия — Родина Любавичского
движения. Любавичские Ребе носят наследное звание почетного гражданина России за
участие еще в Отечественной войне 1812 года. Немало евреев-хасидов стали героями
и в Великую Отечественную. Но я бы назвал героями и тех, кто в условиях
богоборческого тоталитарного советского режима пострадал за свои убеждения.
Книга «Хасиды: «Спасая народ свой…»» дает все
основания для такого вывода.
В этой книге — имена родных и
близких мне людей, от которых я принял, как
святыню, зажженный светильник веры. В этой книге — документальные свидетельства
силы духа, самопожертвования и героизма самых разных людей — и раввинов, и
простых верующих — тех, кто в условиях несвободы до конца шел за несгибаемым
Любавичским Ребе.
Свидетельства эти по крупицам
собирали сотрудники Научно-информационного и просветительского центра «Мемориал»
по материалам следственных дел и иным документам в архивах МВД и КГБ, открытым в
начале Перестройки в духе провозглашенной тогда гласности. Многие документы и
факты могли бы показаться невероятными, если бы не обладали уникальной
достоверностью, потому что составлялись теми, кто хотел разгромить и уничтожить
наше движение.
Порой Всевышний помогает добрым
делам с неожиданной стороны. Мы даже и не предполагали, что можем получить такие ценные для нас сведения
через, в общем-то, далекую от нашего движения общественную организацию и бывшие
карательные органы. Но как говорил мне еще в 1986 году Седьмой Любавич-ский Ребе
Менахем Мендл
Шнеерсон, руководитель движения Хабад, предлагая вернуться в Россию: «Власть там
желает измениться…».
От него же я получил указание
написать большую книгу о хасидском движении в Советском Союзе. Но — как бы
совсем с другого берега. Через пережитое лично мною и моими ближайшими друзьями
и воспоминания тех, кого я еще застал в живых.
Разумеется, по сравнению с их временем, наше было уже «вегетарианским». Нас даже
редко сажали — ограничивались вызовами в КГБ, лишением работы, отказами в
разрешении на выезд на историческую родину. И это тоже было не сахар, но мы уже
не жертвовали на каждом шагу жизнью за веру, как наши предшественники, которых и
расстреливали, и десятилетиями гноили в концлагерях.
Вот, к примеру, мой дед по матери,
известный многими добрыми делами ленинградский хасид Иосиф Тамарин. Каждый год
он, в частности, привозил на праздник Суккот этрог из Москвы. О, это был гений
снабжения! Порой драгоценных плодов не хватало даже для московских синагог:
каждая столичная община стремилась обеспечить благословением своих молящихся. Но
реб Иосиф проявлял чудеса дипломатии и каждый раз доставлял этрог по назначению.
Порой он сам не успевал вернуться домой до праздника и проводил его в Москве у
знакомых. А построенной им самим суккой пользовались не только
домашние.
Ему чудом удалось вырваться из
цепких лап ленинградского НКВД в конце тридцатых годов. Но в конце сороковых ему
припомнили и старое, и новое. В послевоенное
время дед освоил производство мацы и снабжал ею по праздникам всех желающих из
своей общины. Кто-то донес, и не в меру ретивые чекисты тут же «организовали»
групповое дело в русле кампании по борьбе с космополитами. «Главного
заговорщика» Тамарина допрашивали по много часов, требуя назвать сообщников. И
тогда, как рассказывали мне родители, мой
крепкий 54-летний дед стал молиться, чтобы Всевышний взял его к себе. И чудо
свершилось. Дед упал замертво, выйдя на улицу после очередного допроса с
пристрастием. И только благодаря тому, что сердце не выдержало, его похоронили
на кладбище, как свободного человека!
Мои родители по завету деда тоже
принесли немалые жертвы, чтобы воспитать нас с братом верующими евреями. Они
оставили престижные места работы, стали незаметными служащими, чтобы соблюдать
Субботу и другие обычаи. Все свои скромные сбережения они тратили на укрепление
религиозной общины.
С детства я помню утренние молитвы
отца, не зажигавшего даже свечи в полной темноте, чтобы не привлекать ничьего
постороннего внимания, и его объяснение: «С молитвой мне светло и во мраке».
Разумеется, имелись в виду и условия, в которые были тогда поставлены верующие,
но это дошло до меня уже много лет спустя.
Все в жизни, как известно,
возвращается на круги свои. В двадцать шесть лет, возглавляя конструкторское
бюро на крупном номерном приборостроительном заводе в Ленинграде, я предпочел
карьере духовное самосовершенствование. Подал заявление на выезд с семьей в
Израиль и на многие годы стал «отказником». Зарабатывал на жизнь ремонтом
холодильников и другой бытовой техники. И по просьбе общины осваивал шхиту —
кошерный забой скота.
Кабболу, то есть разрешение резать, я имел много лет только в устной форме. Раввин
Абрам Медалье каждый раз устно ручался за меня, но официальный документ выдать
«отказнику», разумеется, не мог. Он помнил еще моего деда, все понимал и
сочувствовал мне. Его отца, главного московского раввина Шмарьягу-Йегуду-Лейбу
Медалье, расстреляли за веру в 1938 году, а его самого на 17 лет отправили
проходить вторые «университеты» по тюрьмам и лагерям. В ту пору он подавал
большие надежды в математике и со своим гибким, чисто бриллиантовым умом мог бы,
наверное, стать вторым Кантором[1].
Но его математический талант загубили в неволе.
Другой раввин, ленинградец Рафаил Немойтин на долгие годы стал
моим Учителем Жизни. Это был удивительный человек. Его отца, раввина, также
расстреляли в 1938 году, и юноша закалял свой талант несгибаемого борца за веру,
философа и мудреца в многолетних ссылках. Я учился у него буквально всему. Это
уникальный человек, хасид до мозга костей… Но я еще расскажу подробно о нем в
своей книге. Это мой долг, моя святая обязанность. Ведь несмотря на все мои
титулы, я лишь связной между тремя поколениями хасидов, в немыслимо жестокое время отстоявших свою
веру-Свое короткое предисловие хочу закончить
сердечной благодарностью подвижникам (иначе их не назовешь), подарившим нашему
движению и истории мартиролог из 232 трагических судеб невинно загубленных душ,
в большинстве своем воссозданных практически из небытия. Сегодня мы продолжаем
их дело, конечно, далеко не в идеальных условиях…
Трагическая тема еще далеко не
исчерпана. Мы с нетерпением будем ждать читательских откликов на эту Книгу
Памяти. Уверен, они откроют много доселе неизвестных страниц в трагической
истории самоотверженного и жертвенного хасидского движения в Советском
Союзе.
Отзывы можно посылать на мое имя,
по адресу 103104, Москва, ул. Б. Бронная д. 6.
Ицхак Коган, раввин,
посланник Любавичского Ребе и вице-президент «Агудас Хасидей Хабад».
[1] Кантор Георг (1845—1918) — великий
математик, живший в России и Германии. Он
открыл и разработал теорию множеств, лежащую в
основе всех современных естественных наук, и пытался с ее помощью доказать
существование Всевышнего.