(после возвращения из Петербурга)
"Чем
больше милостей [Ты мне даришь] и [чем больше]
открываешь истину, тем ничтожней я в своих
собственных глазах"[1], [- сказал
Яаков Всевышнему, когда узнал, что Эйсав
идет навстречу ему].
Человек,
удостоившийся милости Всевышнего, должен
остро ощущать свое ничтожество –
ведь милость [Его символизирует]
десница[2], [а про последнюю сказано:]
"Десницей Своей Он привлекает меня к Себе"[3].
[То, что Всевышний протянул Свою десницу
человеку, на языке] духовных понятий
означает, что тот деиствительно
стал в большей степени близок Творцу, чем
раньше. И чем ближе он ко Всевышнему, чем
выше вознесен, тем ничтожней должен
выглядеть в собственных глазах, как
написано: "Он раскрывается мне тогда,
когда я [ощущаю себя] отдаленным от Него"[4].
Как известно, "все превращается в ничто,
приближаясь к Нему"[5]. Из этого
следует, что по мере приближения к Нему
человек ощущает себя все более мелким,
превращаясь в конце концов в ничто. Именно
такая [реакция на милосердие Всевышнего
характерна, когда доброта, символ которой
– ] десница, [проявляется]
в сфере святости, и так [реагировал на]
доброту, [проявленную Всевышним], Аврагам,
который сказал: "Я – прах и пепел"[6]. Так же
воспринимал [милосердие Творца] и Яаков,
оправдывая сознанием собственной
незначительности свой страх перед Эйсавом
и не полагаясь на обещание Всевышнего: "И
вот Я с тобой; и сохраню тебя везде, куда ты
ни пойдешь"[7], –
Яаков недооценивал себя, считал себя
недостойным тех милостей, которые уже
оказал ему Всевышний, и сам говорил об этом:
"Я с одним посохом перешел Иордан, а
теперь у меня два стана"[8]. Вот
почему он полагал, что недостоин того, чтобы
Всевышний спас его. Как говорили наши
учители, благословенна их память: "[Яаков
боялся, что с тех пор, как Всевышний
пообещал охранять его,] он совершил какой-нибудь
проступок и более недостоин [покровительства
Творца]"[9]. [На самом же деле] ему лишь
казалось, что он грешил.
Совсем
иное понимание милосердия Всевышнего
присуще Ишмаэлю, для которого, [как говорит
Кабала], характерно стремление к добру,
проявляемое в категории "клипа"[10]. Чем
милостивее к нему Всевышний, тем больше в
нем гордыни и высокомерия, наглости и
самодовольства.
Вот
почему я во всеуслышание обращаюсь ко всем
хасидам [с предостережением]: в ответ на "великие
[чудеса, которые] Г-сподь совершил для нас"[11],
[каждому] следует совершенствовать в своей
душе свойство, присущее Яакову и [его
потомкам –
] "остатку народа Израиля"[12]:
относиться к самому себе как к ненужному
остатку чего-то, тому, в чем нет ни пользы, ни
необходимости. Не следует быть
высокомерным по отношению к своим братьям,
грубо разговаривать с ними, выказывать им
пренебрежение[13] –
упаси вас от этого Б-г! Строго
предупреждаю вас: не таите на них обиду;
воспитывайте в себе качество, которое было
свойственно Яакову, –
истинную [скромность]; смиряйте свое
сердце и свой дух перед каждым человеком, [ибо
сказано]: "Мягкий ответ смиряет [чужой]
гнев"[14]. [И сказано:] "…Смиренный
дух [и твердого, как] кость, размягчит"[15].
И тогда, может быть, Всевышний пробудит в
сердцах ваших братьев [ответное чувство]:
ведь "так же, как в воде отражается лицо
человека, [так и сердце его отражается в
сердце другого]"[16].
К посланию второму
Послание
написано автором в 5559 г. (1798 г. или 1799 г.),
после его возвращения из Петербурга, где он
содержался в заключении в Петропавловской
крепости. Причиной заключения явился
клеветнический донос, обвинивший автора в
тяжелых преступлениях против власти, а
также в том, что его учение подрывает устои
иудаизма и наносит вред обществу.
Инициаторами этого доноса были
консервативные круги среди раввинов и
ученых-талмудистов –
т. н. "митнагдим" ("противники"
хасидизма), которые опасались любых новых
веяний в иудаизме и видели в авторе и его
учении угрозу традиции и своему
собственному статусу. Однако надежды
доносчиков избавиться таким образом от
Алтер Ребе и его учения не сбылись: через 53
дня после ареста он был оправдан властями и
освобожден.
Чудесное
освобождение могло вызвать у его учеников и
сторонников злорадное и мстительное
чувство, а также высокомерие по отношению к
"митнагдим", поэтому Алтер Ребе счел
нужным предостеречь своих последователей и
объяснить, что следует бороться с подобными
чувствами и тем более нельзя проявлять их
словами или действием.
[1] По
Брейшит, 32:11. Последний Любавичский Ребе
заметил, что автор передает словами Яакова
и свои собственные чувства. Переводчик
приводит здесь эти слова полностью, но
Алтер Ребе обрывает цитату на слове "милостей",
в продолжении ее сказано: "…и [чем больше]
открываешь истину…". По комментарию Раши
под "истиной" подразумевается
верность Творца Своим обещаниям. Всевышний
обещал Яакову оберегать его от всех врагов,
но р. Шнеуру-Залману такого конкретного
обещания никто не давал, его наставники
лишь обещали, что его учение утвердится в
мире, –
поэтому он и обрывает цитату на этих
словах. (Из пояснений последнего
Любавичского Ребе.)
[2] . По
книге Тикуней Зогар. См. сидур Тегилат Гашем
с русским переводом, изд-во "Шамир", стр.
125.
[3] По Шир
гаширим, 2:6. Букв, "обнимает". Автор
намекает на два уровня проявления
милости Всевышнего. На проявление милости в
форме, не выходящей за рамки законов
природы или человеческого общества и
рационального вообще, он намекает словами
"ведь милость [Его символизирует] десница».
Эта милость ограничена, подобно силе руки
человека, которая ограничена физическими
возможностями руки. Второй уровень
проявления милости не ограничен рамками
мира, он выражается в чудесах, которые
совершает Всевышний. На это автор намекает
словами "Десницей Своей Он привлекает
меня к Себе". Функция десницы в этом
случае – не только передать что-либо
человеку в мире, но и вывести его за рамки
природы и приблизить ко Всевышнему, Который – над
ней.
[4] По
Ирмеягу, 31:2.
[5] По
книге Зогар. Слово камей означает как
"в сравнении с Ним [все ничто]", так и
"приближаясь к Нему".
[6] По
Брейшит, 18:27;
[7] Там же,
28:15.
[8] Там же,
32:11. Переводчик приводит здесь всю фразу,
однако автор обрывает цитату на слове "посохом",
хотя, казалось бы, следовало привести ее
целиком. Последний Любавичский Ребе
объясняет, что в слове "посох"
содержится, согласно Кабале, намек на
духовный уровень, которого достиг Яаков,
когда произносил эти слова.
[9] См.
Шабат, 32а и комм. Раши к Брейшит, 32:11.
[10] Букв,
"шелуха" или "скорлупа". Таким
термином в Кабале обозначаются силы зла.
Они возникли при сотворении Всевышним
миров как побочные явления при
метафизических процессах. Силы зла лишены
внутреннего содержания; они подобны трупу
человека, который покинула душа. Отсюда и
берется ассоциация понятия "клипа" с
ритуальной нечистотой трупа. Центробежная
сила удаляет зло от Творца, и поэтому его
порождениям свойственны гордыня и
высокомерие.
[11] По
Тегилим, 126:3.
[12] По
Йешаягу, 22:5 и по Ирмеягу, 6:9. В Талмуде (Мегила,
156 и Сангедрин/ 1116) объясняется, что в этих
стихах речь не идет лишь о какой-то
оставшейся группе от народа Израиля.
Мудрецы трактуют слово "остаток" в
этом контексте не как "уцелевшие", а
как "люди, считающие себя
малозначительными", "не
представляющие ценности остатки". По
этой трактовке речь идет о таких свойствах
как скромность, кротость, робость, присущих
еврейскому народу.
[13] Букв,
"освистывать" –
подобно идиоме "толпа освистала". В
современном иврите существует также
выражение шрикат буз, что означает "презрительный
свисток".
[14] По
Мишлей, 15:1.
[15] Там же,
17:22.
[16] См. прим. 17 к посл. 1.