В ГОРОДЕ У МОРЯ
В 1902 году в городе Николаеве у молодого раввина Леви-Ицхака Шнеерсона и его
жены Ханы родился первенец, Менахем-Мендл.
Николаев был городом черноморским, торговым, поначалу евреи там поселились в
небольшом числе. Постепенно община расцвела, евреи занялись крупной торговлей,
мечтали об европейском образовании, желали достатка и даже счастья.
На фоне этих земных понятных устремлений странно выглядел реб Леви-Ицхак,
зять главного раввина общины. Он учил Тору по восемнадцать часов в сутки, день и
ночь напролет. Спать ложился в пять утра, считался знатоком Каббалы, и был
немного, или много, не от мира сего. Забегая вперед, скажем, что этот книжник,
став раввином Днепропетровска, не склонился перед коммунистами, не бросил свой
опасный пост, а находился на нем до последнего, как капитан корабля. Его
арестовали в 1938 году.
Рождение младенца, будущего главы ХаБаДа, для всего мира прошло незаметно.
Ожидание и напряжение ощущались лишь на невидимой оси «Ребе – хасид».
Тогдашний глава ХаБаДа, рабби Шолом-Дов-Бер, очень внимательно следил за
молодой семьей. Когда невеста захворала и попросила перенести срок свадьбы, Ребе
настоял, чтобы хупу поставили в назначенное время, и благословил девушку
на выздоровление.
После того как в добрый час появился на свет их первенец, Менахем-Мендл,
рабби Шолом-Дов-Бер отправил одно за другим шесть поздравительных посланий, где
в частности, были особые указания, как обращаться с новорожденным. Нам известны
из них только два: надевать на младенца талит катан и перед кормлением
материнским молоком делать ему омовение рук. У рабби Леви-Ицхака и Ханы родились
потом еще двое сыновей, но с ними не обращались так по-особому.
Когда Менахему было два года, в их доме собрались евреи на вечернюю молитву.
Ребенок вылез из кроватки и присоединился к лшньяну, чтобы молиться
вместе со всеми. Увидев это, мать схватила сына и унесла, опасаясь ненужных
похвал и дурного глаза.
Эта история служит как бы ключом ко всем остальным линиям судьбы будущего
Ребе. Удивительные способности и необычайный душевный свет прикрыты плотной
завесой скромности. Чтобы взгляд досужий не проник в комнату с белоснежной
скатертью и блеском субботних свечей. Где ждут Машиаха.
ВОЗВЫШЕННО, НА ДВУХ НОГАХ
Отец Ребе, рабби Леви-Ицхак, был известен своими познаниями в Каббале.
Калейдоскоп сиюминутной жизни сопрягался в его уме с тайной музыкой небесных
сфер. Учителя для сына он подобрал под стать себе, возвышенного.
Несколько детей, на столах Тора и Талмуд, ребе с бородой втолковывает что-то
ученикам – вот вам и хедер. Он находился в Екатеринославе (будущем
Днепропетровске) на улице Казанская, 22. Там был меламедом реб
Шнеур-Залман Виленкин.
Наглядных пособий в хедере не было, площадки для игр тоже. Для отдыха можно
было высунуть голову в окошко. Во дворе стояла героиня еврейского фольклора –
хозяйская коза, которая кивала на мальчиков рогами и поэтически щипала
траву.
Уж будничнее не придумаешь. И меламед, как все меламеды, хмурит брови и
следит, чтобы ученики твердили с пониманием строку за строкой. Тем не менее,
Ребе сказал о своем учителе такие серьезные слова:
– Мой меламед был возвышенный еврей… Он поставил меня на обе ноги.
С чего бы? Ведь не каббалист, не светоч Галахи, обычный начитанный
еврей, которых тогда еще было много. Может быть, это: меламед не переносил,
когда ругали евреев. Даже за дело, даже если те были записными подлецами.
Ассимиляция набирала ход и пар, люди рвались в гимназии, покуривали по
субботам, иногда даже крестились, чтобы, полиции не таясь, учиться в Москве на
доктора. А рядом стоит еврей, который смотрит на эти художества через строгую
призму Галахи и не дает ругать своих братьев. Чуть только начнут при нем
обсуждать кого – реб Залман обрывает разговор и уходит.
Через полвека его ученик стал главой любавичских хасидов и продолжал
следовать этому простому и почти невыполнимому правилу.
Хедер с козою – важная вещь.
РЕБЕ ПЕРЕД РЕБЕ
Они встретились в Нью-Йорке почти через пятьдесят лет. Ребе уже тогда был
Ребе. А его учитель, миновав семь кругов советской власти, по фиктивному
паспорту вырвался из Союза, какое-то время жил в Париже, а потом – через
океан.
И вот реб Шнеур-Залман Виленкин идет на ехидут – личную встречу – к
своему бывшему ученику. Ребе было тогда за пятьдесят, а его меламеду к
восьмидесяти.
Когда учитель вошел, Ребе встал. А реб Шнеур-Залман отказался садиться, ведь
хасиду положено стоять перед своим Ребе.
Ребе знал, что меламед не так давно после инсульта, ослаб, годы. Глава ХаБаДа
стал просить:
– Вам ведь тяжело, сядьте, пожалуйста… Хасид ответил непреклонно:
– Там, где надо, я могу стоять.
Так они и разговаривали стоя. Хасид перед Ребе, а Ребе – перед своим
учителем…
На следующей встрече Ребе сказал сердечно:
– Мы ведь столько времени сидели с Вами рядом – можем и сейчас
посидеть…
Этот аргумент подействовал.
Реб Шнеур-Залман Виленкин скончался в 1963 году. На его могильном камне по
указанию Ребе выбито:
«Учил детей Торе..».