בס»ד
Кфар Хабад, 1298, 12 сентября 2008 г.
Залман Рудман[1]
Долгий путь к истинной
тшуве
Это были два друга, искренне преданных друг другу, выдающиеся
ученики мудрецов Торы, и истинно ищущие Вс-вышнего, душа которых стремилась
найти путь в служении Вс-вышнему. Оба они отправились в путь в поисках истины.
Они путешествовали по еврейским местечкам, посещали известных мудрецов и
праведников, и Высшее Провидение привело, в конце концов, их обоих в дом учения
рабби Шнеура Залмана, автора Тании и «Шулхан Арух-а-рав», который находился
тогда в Лиозно.
Однажды, во время дружеской беседы, один из друзей, который пришел в
Лиозно на несколько лет раньше своего товарища, спросил: «Скажи мне, пожалуйста,
почему же тебе потребовалось так много времени, чтобы прийти сюда»?
Второй товарищ, который только что пришел в Лиозно, улыбнулся и
сказал: «долгий и сложный путь внутренней душевной борьбы и поиска пришлось мне
пройти, пока не удостоил меня Вс-вышний увидеть великий свет».
И он начал рассказывать:
В прошлом, когда я сидел в доме учения, погруженный в изучение Торы
и в работу над собой, иногда, когда я готовился читать «чтение Шма перед сном»,
в канун «Йом Кипур катан» или другие подобные времена, когда нужно говорить
«видуй» («исповедь») и «таханун» (покаянную молитву), произнести «я согрешил»,
исповедоваться, искренне горевать и раскаиваться о прошлом, и принимать доброе
решение на будущее –
— я находил
какой-нибудь укромный уголок и производил педантичный подсчет: сколько-то минут
я потратил попусту, не использовав их на изучение Торы, возможно, я, не дай Б-г,
нарушил закон «авак лешон-а-ра» (разговор, «похожий» на лешон-а-ра), и т.п.,
может, я замкнул свое сердце, и закрыл свою руку перед бедняком, просящим
милостыню.
И тогда, если выяснялось, что я, действительно, согрешил – то я
плакал и очищал душу свою слезами.
Однако – в какой-то момент в мое сердце вдруг закрадывалась
нечаянная мысль «кфира» — «и это
называется «грешить»?!» Ведь такой-то и такой-то, целый день проводят впустую,
вместо того, чтобы изучать Тору, и разговоры их полны лейцанут и лешон-ара, они
нарушают заповеди Торы и постановления мудрецов – вот они и есть истинные
грешники! Я же, напротив, использую каждую возможную минуту для того, чтобы
изучать Тору, соблюдаю самую легкую заповедь так же, как самую тяжелую, и
устрожаюсь в исполнении заповедей!… И тогда, когда я бил себя кулаком в грудь,
и мои уста произносили «Я согрешил»,- в мозгу моем проскальзывала мысль: «я
не грешил – это другой – грешил!».
***
В какой-то момент это начало досаждать мне. Я понял, что невозможно
произносить «я грешил» и вкладывать в это смысл, что «другой –
грешил».
И я вышел в дорогу, чтобы найти учителя, который сможет указать мне
путь. Я странствовал из города в город, и однажды я пришел в дом учения одного
хасидского Ребе, и из его уст я услышал следующие слова: «наш учитель Баал Шем
Тов говорит, что все, что еврей видит в другом человеке – другой человек подобен
зеркалу, отражающему изъяны того, кто смотрится в него, и цель – показать ему
истинное положение вещей, и пробудить его к исправлению и к
покаянию».
Эти слова, которые были новы для меня, вдохнули в меня новый дух
жизни, и вызвали во мне глубокое внутреннее потрясение. Вдруг я понял, что все
время, пока я вижу в другом человеке грехи и изъяны, это признак того, что эти
же грехи и изъяны существуют во мне самом, а другой человек – это всего лишь
отражение моих собственных недостатков.
В хешбон-нефеш (душевный самоотчет), который я проводил с собой, я
уже не объяснял слово «я согрешил» как в прошлом – «он согрешил». Ибо я
сознавал, что если я различаю грехи в другом – это знак того, что я также
совершил эти прегрешения.
Но в самой глубине своей души – я не мог свыкнуться с мыслью о том,
что я действительно согрешил. Действительно, я не говорю и я совершенно не
считаю, что другой – согрешил, и я не исследую увечья другого, но это все еще не
означает, что я сам – не в порядке. В конечном счете – я вел себя по закону
Шулхан Аруха, и также больше того, что требует закон, и почему же я должен
считать себя грешником и преступником?!
И снова, хотя я горевал и плакал и повторял себе снова и снова, что
я «не в порядке» и я должен сделать тшуву – я сознавал, что это не то, что я
думаю и чувствую на самом деле. И в глубине моей души тогда закрадывалась новая
мысль «кфира» – «И разве же это «грех»? Ведь речь идет о самых тонких и легких
«дикдуким»! И – я говорил, конечно, «я согрешил», но новый смысл, который я
вкладывал в это был – «я не грешил»!
И снова я отправился в дорогу, чтобы найти путь служения, который
сможет помирить те внутренние противоречия, которые я чувствовал в себе. Также
на этот раз мои поиски продолжались долгое время, пока однажды я не пришел в дом
учения еще одного праведника, и из его уст я услышал фразу, которая ударила
меня, как молния: «подобно тому, как запрещено обманывать другого, так же, и еще
в большей степени, запрещено обманывать себя самого».
Эти слова прозвучали для меня, как гром. Вдруг я понял, что вся моя
жизнь до сих пор – это одна долгая и все продолжающаяся история само-обмана. И я
остался в доме учения этого рабби надолго, для того, чтобы прочувствовать
по-настоящему мысль, услышанную из его уст.
И действительно, после трудной и продолжительной работы над собой я
достиг состояния, когда я больше не обманывал себя, и, когда я произносил «я
согрешил» – мне уже было совершенно ясно, что это – я сам, а не кто-нибудь еще,
это я – согрешил и совершил настоящие преступления, которые я должен
исправить.
И, однако, по-видимому, дурное начало умнее, чем я предполагал.
На сей раз оно пришло ко мне под маской личной честности и трезвого
взгляда на вещи. Посреди моего хешбон-нефеш вдруг у меня прорезалась новая
мысль: «запрещено тебе обманывать себя самого. Сейчас ты уже знаешь, что все
свои дни ты грешил, и все твои попытки уйти с дороги греха не привели к успеху.
Пришло время признать истину, что такой ты есть, и таким ты останешься, и ты не
способен измениться.» И так вышло, что когда я произносил «я согрешил», это
приобрело новое значение – «я
согрешил, и буду и дальше грешить»…
***
Душа моя не находила покоя. Я понял, что так невозможно продолжать.
Хотя я уже не считаю что грех – это только у другого, но я сознаю, что я сам –
грешил, но все время, пока я не способен исправить свои грехи и вернуться к
Вс-вышнему в истинной тшуве – я нуждаюсь в учителе, который укажет мне путь
служения.
И я снова вышел в путь, продолжив свои странствия, пока не пришел в
Лиозно. Здесь, у нашего великого Ребе (Адмур аЗакен), я впервые услышал, что у
еврея есть две души – «Б-жественная душа» и «животная душа» – и жестокая борьба
происходит между ними за власть над человеком.
Эти слова озарили мою душу новым светом. Вдруг я понял, что грех –
его источник – в животной душе, а Б-жественная душа – чиста и свята, и постоянно
стремится прилепиться к Вс-вышнему. Животная душа стремиться увековечить путь
греха, а Б-жественная душа – находится выше, чем даже возможность греха или
греховной мысли. И мне, следовательно, нужно укрепить силы Б-жественной души, и
подавить животную душу. Я научился, что с одной стороны, это постоянная борьба
между двумя душами, а с другой стороны – в каждый данный момент мы обязаны, и
также способны, победить в этой войне.
И тогда, после многих лет поисков и сомнений, я, наконец, осознал,
что это я грешил, а не кто-то другой, и это – настоящие грехи, а не нечто
малозначительное, и что я грешил – но не буду грешить более. И когда я сегодня
произношу «я согрешил» – я истинно и цельно имею в виду – «я согрешил, но
более я не буду грешить».
— Когда он произнес эти слова – он упал в обморок и свалился со
стула….
Три объяснения были у этого хасида, на слово «я согрешил», и пока он
постиг четвертый смысл – это потребовало долгого и запутанного пути поисков
истины.
[1] Перевод публикуется на сайте с разрешения
автора
Добавить комментарий