«Дабы благословила тебя душа моя прежде, чем умру я»
В начале недельной главы мы читаем: «Вот родословие («Толдот») Ицхака, сына
Авраамова, Авраам родил Ицхака». После того как Ицхак молился Б-гу о бесплодии
жены, Ривка забеременела. Чувствуя, что плод ведет себя очень неспокойно, Ривка
«пошла спросить Б-га». По мнению РАШИ, она обратилась к еще жившему тогда ее
праведному пращуру Шему (Симу, от которого пошли «семиты») . Ей было сказано,
что в ее чреве два сына, прародители двух народов, которые будут вечно
враждовать друг с другом.
Ребенок, родившийся первым, был красный и волосатый. Его назвали Эйсав. Вслед
за ним появился на свет Яаков. Близнецы росли совершенно разными. Эйсав любил
бегать по полям и охотиться, а Яаков был бесхитростным («там») и, как поясняет
Онкелос, все время проводил в ешиве («Бет улфана» отсюда – «ульпан»). Объясняя
эти слова, РАШИ ссылается на Мидраш р. Танхума: «Эйсав мастерски обманывал
своего отца, лицемерно спрашивал его о правилах десятины на соль и сено (правило
десятины не распространяется на соль и сено). Ицхак же наивно полагал, что Эйсав
очень благочестив.Яаков, напротив, был искренним и бесхитростным – «сыном
шатров». Он усердно занимался в крупнейших школах того времени, возглавляемых
Шемом и Эвером.
Тора упоминает и о времени, когда пути Яакова и Эйсава разошлись. Это
произошло, «когда они подросли», то есть достигли совершеннолетия. Наши мудрецы
отмечают в комментарии «Брейшит раба», что в детстве между ними не было заметной
разницы. Но в тринадцать лет Яаков посвятил себя изучению Б-жественных наук, а
Эйсав обратил свой взор к языческим храмам.
Нет, следовательно, ничего удивительного в том, что первородство перешло к
Яакову. Эйсав, как первенец, обязан был посвятить себя служению Б-гу. Но трудно
найти человека, более чуждого святости, чем он. Услышав об обязанностях
первенца, Эйсав воскликнул: «К чему мне все это?!» –и тем самым осквернил свое
право старшего.
Оригинальный комментарий приводит от имени своего отца РАШБАМ. Эйсав говорит
Яакову: «К чему мне первенство, если я иду на смерть?» Охота на диких зверей
сопряжена с большим риском для жизни, на каждом шагу человека подстерегает
опасность, и поэтому Эйсав готов малодушно отказаться от своей наследственной
доли. Физически сильный, он немощен духом и, будучи во власти низменных
страстей, не способен к духовному величию.
Так Эйсав продал первородство за чечевичную похлебку. Цена миске похлебки –
грош, но зато она немедленно подается на стол. Нет надобности в терпеливом
ожидании, в нравственных и физических усилиях. Совершенно иным смыслом наполнена
жизнь Яакова.
В земле Ханаан (прежнее название Земли Израиля) разразился голод. Ицхак
намеревался уйти в плодородный Египет, как в свое время поступил его отец
Авраам. Но Вс-вышний запретил ему: «Живи в этой земле, и Я буду с тобой и
благословлю тебя, ибо тебе и потомству твоему дам Я все эти земли».
Ицхак поселяется в филистимском городе Грар. Опасаясь, что местные жители
убьют его, дабы завладеть его красавицей женой, он объявил, что Ривка – его
сестра. Однако филистимский правитель Авимелех увидел в окно, что «Ицхак
веселится с Ривкой, женой своей». Помня, что было с ним и его домочадцами, когда
он попытался взять к себе Сарру, мать Ицхака, Авимелех признался Ицхаку, что
зарился на его жену, и укорил его в том, что он чуть было не навлек на
филистимлян беду. Затем он издал указ: «Кто прикоснется к человеку этому и к его
жене – умрет!»
Далее рассказывается о жизни Ицхака в Граре. Удача сопутствовала Ицхаку, и он
очень разбогател. Злаки, которые он посеял, приносили урожаи во сто крат больше
обычного. «И был у него мелкий скот, крупный скот и большое хозяйство, и
завидовали ему филистимляне». Чтобы досадить Ицхаку, они… засыпали колодцы,
которые выкопал его отец Авраам. Согласно РАШИ мотивировали они этот нелепый в
условиях пустыни акт тем, что отовсюду приходят к ним по воду и мешают. Авимелех
просит Ицхака уйти из Грара.
Ицхак поселяется вблизи от Грара. Он откапывает колодцы, которые засыпали
филистимляне. Затем его слуги обнаруживают водный источник в грарской долине,
однако местные пастухи объявили его своей собственностью. То же произошло и со
вторым источником. Ицхак переселяется еще дальше от Грара. Он выкапывает
колодец, который на этот раз не вызывает спора. «И назвал он имя его «Реховот»
(просторы), ибо теперь дал нам Б-г простор». (Много лет спустя именем этого
колодца назвали один из крупных израильских городов.)
Чтобы быть подальше от «добрых» друзей, Пцхак кочует по пустыне и добирается
до Беэр-Шевы. Через некоторое время туда специально для встречи с Ицхаком прибыл
сам Авимелех в сопровождении военачальника и многочисленной свиты.
«И сказал им Ицхак: почему пришли вы ко мне, вы же меня возненавидели и
прогнали от себя? Они сказали: увидели мы, что с тобою был Б-г, и сказали мы: да
будет взаимная клятва между нами и тобою, и заключим с тобою союз, чтобы ты нам
не делал зла, как и мы не дотрагивались до тебя и как мы сделали тебе только
добро и отпустили с миром».
По поводу последних слов Авимелеха Мидраш рассказывает притчу:
«Лев пожирал добычу, и застряла кость в его горле. Объявил он: кто вытащит
кость, того я вознагражу. Пришел журавль и своим длинным клювом вытащил кость. А
когда он напомнил о вознаграждении, лев прикрикнул на него: «Ступай и радуйся,
что был в пасти льва и вышел целым».
Далее в главе говорится: «И было, когда состарился Ицхак, и притупилось
зрение его очей, призвал он Эйсава, старшего сына своего, и сказал ему: сын мой!
Тот сказал ему: вот я! И сказал он: вот, я состарился уже, не знаю дня моей
смерти. Надень же теперь орудия твои, колчан твой и лук твой, и выйди в поле и
налови мне дичь. И приготовь мне кушанье, которое люблю, и принеси мне, и буду
есть, дабы благословила тебя душа моя, прежде чем умру».
Подслушавшая этот разговор Ривка решает воспользоваться тем, что к старости
Ицхак потерял зрение, и устроить, чтобы благословение отца получил ее любимец
Яаков. Она готовит из мяса козлят любимые Ицхаком кушанья, надевает козлиные
шкурки на руки Яакова, чтобы Ицхак принял их за волосатые руки Эйсава, и
посылает Яакова к отцу за благословением. Уловка удалась – и Ицхак благословил
Яакова. «Даст тебе Б-г от росы небесной и от тука земного и обилие злаков и
вина. Будут служить тебе народы и подчиняться тебе государства, будешь
господином братьям твоим,и поклонятся тебе дети матери твоей, проклинающий тебя
проклят, а благословляющий тебя – благословен».
Не успел выйти от отца Яаков, как вернулся с охоты Эйсав. Узнав, что его
опередили, он стал кричать и упрашивать, чтобы отец благословил и его, при этом
он проговорился, что свое первенство он продал Яакову, так что благословение тот
получил по праву. Внемля стенаниям Эйсава, Ицхак благословляет и его: «Среди
тука земного будет обитание твое, и от росы небесной свыше. Мечом твоим жить
будешь и брату служить…» Эйсав возненавидел Яакова и решил его убить после
смерти отца. Ривка узнает о намерениях Эйсава и советует Яакову бежать к ее
брату Лавану в Месопотамию, пока не утихнет гнев Эйсава. Мужу она говорит, что
нельзя допустить, чтобы Яаков подобно Эйсаву взял себе в жены местную женщину:
«Мне жизнь опротивела из-за хеттянок». Ицхак, которого невестки тоже изводили
своими идолослужениями, посылает Яакова в Месопотамию (чего как раз хотела
Ривка), чтобы он нашел там себе невесту, и опять благословляет его: «Б-г
Всемогущий благословит тебя, расплодит и умножит тебя, и будешь ты сонмом
народов. И даст Он тебе благословение Авраамово, тебе и потомкам твоим, чтобы
наследовал ты землю пребывания твоего, которую дал Б-г Аврааму».
Факт получения Яаковом благословений, которые предназначались по праву
первенцу Эйсаву, – это логическое следствие гигантского разрыва в мировоззрении
и образе жизни двух братьев. Стремление Эйсава получить отцовское благословение
преследовало лишь одну цель: как можно скорее извлечь из него грубые
материальные выгоды и возможность вести привольную, беззаботную жизнь. Поэтому и
не нужно было Эйсаву старшинство, так как в материальном плане оно ничего не
сулило в ближайшем будущем. Наоборот, старшинство для него было обременительным:
оно требовало непрерывного духовного и нравственного совершенствования, а Эйсав
предпочитал вольготное существование. И все-таки Эйсав возненавидел Яакова за
благословения, данные ему отцом, «и решил в сердце своем: наступят скорби по
отце моем, тогда убью я Яакова, брата моего».
Но ненависть эта поднялась в Эйсаве не из-за духовного совершенства Яакова и
даже не из-за благословений. В конце концов Эйсава удовлетворило доставшееся ему
благословение – «мечом твоим жить будешь». Корни этой родовой ненависти в
другом: в полярно различных жизненных концепциях двух братьев. Именно поэтому в
его ненависти есть что-то вечное и неподвластное времени.
«И был Ицхак сорока лет, когда взял он Ривку, дочь Бтуэла-арамейца из
Паддан-Арама, сестру Лавана-арамейца, себе в жены. И молился Ицхак Б-гу о жене
своей, потому что была она бездетна…».
Как мы помним из предыдущих глав книги Бытия, долгое время была бездетна и
жена патриарха Авраама, Сарра. А в следующей главе мы прочтем, что и любимая
жена праотца Яакова, Рахель, родила ему сына лишь на седьмой год замужества.
Почему, за что эти праведные женщины были на столь продолжительное время лишены
самой высшей для женщины радости – радости материнства?
Комментаторы приводят этому несколько объяснений. Вот одно из них. Праматери
еврейского народа происходили из семей, где проповедовалось идолопоклонство. В
юности они находились на попечении языческих жрецов и принимали их
благословения. Если бы после вступления в брак у них все шло нормально, то их
родители и бывшие наставники приписали бы это к заслугам своих идолов. Для того
чтобы рождению еврейских прародителей не сопутствовало воздаяние хвалы языческим
божествам, матери их были долгое время бездетны. Они стали иметь детей лишь
после долгих и многократных молитв, обращенных к Единому Б-гу. Как сказано в
нашей главе: «И молился Ицхак Б-гу о жене своей, ибо была она бездетна, и
выполнил Б-г его просьбу, и зачала Ривка, жена его».
Двадцать лет была бесплодна Ривка, и можно представить ее радость, когда она
узнала, что скоро станет матерью. Но очень уж тяжело протекала ее беременность.
Мидраш рассказывает, что, испытывая невыносимые мучения, Ривка обратилась к
знакомым женщинам: имели ли они такую беременность и слыхали ли о подобной.
«Было такое однажды, – ответили они, – когда должен был родиться Нимрод».
Нимрод – вавилонский правитель, ярый идолопоклонник. Узнав, что Авраам
отвергает поклонение идолам, предпочитая явным, зримым и осязаемым кумирам
некоего бестелесного непонятного Б-га, Нимрод распорядился бросить Авраама в
известковую печь. «Если мой ребенок будет таким же злодеем, – воскликнула Ривка,
– то зачем же я так жаждала иметь детей?.. Мы уже знаем из недельной главы, что
конфликт, начавшийся у них еще до появления на свет, и был причиной мучений
беременной Ривки. Впоследствии он принял особо острую форму вследствие того, что
симпатии к ним их родителей разделились. Эйсав, отличавшийся хитростью и
лицемерием, кстати, качествами, которые помогли ему стать искусным охотником,
сумел расположить к себе отца. Но Ривку, сестру знаменитого лгуна и лицемера,
Лавана-арамейца, Эйсав провести не мог. С болью в сердце обнаружила Ривка, что
ее старший сын безнадежно отходит от пути, проложенного Авраамом. Все свои
надежды и все свое внимание она обратила на младшего, Яакова, росшего спокойным
и бесхитростным, любящим науки. В нем видела она достойного продолжателя рода
Авраама и Ицхака.
В вышеприведенном стихе: «Два народа в чреве твоем…» слово «гоим» –
«народы» – написано несколько необычно, так что его можно прочесть, как «гейим»,
что значит «величественные». По мнению Талмуда, этим Вс-вышний хотел несколько
утешить Ривку, которой суждено было произвести на свет коварного и жестокого
Эйсава. «Двое величественных в чреве твоем» – оба: и Яаков, и Эйсав дадут миру
великих мужей, которыми Ривка может гордиться. Кто эти «двое величественных», о
которых было предсказано Ривке?
Талмуд рассказывает о великом еврейском ученом и руководителе р.
Йегуде-насси, что родился в эпоху жесточайших гонений на приверженцев иудаизма,
в то самое время, когда по приказу императора Адриана был зверски замучен за
распространение Торы великий мудрец р. Акива. И тогда-то у главы еврейской
общины раббан Гамлиэля родился сын. Сделать новорожденному «брит-мила» означало
смерть для родителей и ребенка. Но раббан Гамлиэль не мог подчиниться жестокой
тирании: ведь к нему, «насси», главе еврейской общины Святой земли, были
обращены очи всего Израиля. И он совершил ребенку обрезание, сознавая, что и его
обрекает этим на верную гибель. Так р. Йегуда еще младенцем совершил «кидуш
хашем» – освящение Б-жьего имени.
А спасло маленького Йегуду и его родителей то, что в то же самое время
родился будущий правитель Рима Антонин.
По мнению многих историков, здесь имеется в виду Антонин Пий, правивший
Римской империей с 138-го по 161 г. н. э., другие же полагают, что Талмуд
говорит о преемнике Пия, Марке Аврелие Антонине, правившем с 161-го по 180 год.
Мать Антонина, ^будучи в близких отношениях с матерью р. Йегуды, временно
поменялась с ней сыновьями, и, когда власти привлекли жену раббан Гамлиэля к
суду за дерзкое нарушение императорского указа, она отвергла все обвинения,
выдавая за своего сына необрезанного Антонина.
Так сошлись пути могущественного потомка Эйсава, императора Антонина, и
еврейского ученого р. Йегуды, создателя сборника Мишны, который затем стал
основой Иерусалимского и Вавилонского талмудов.
Дружба между императором Антонином и еврейским «насси» р. Йегудой не
прекращалась до самой смерти Антонина, о котором р. Йегуда, как сообщает Талмуд,
очень горевал. Антонин часто тайком посещал р. Йегуду, чтобы почерпнуть у него
знаний в еврейском Законе. Они вели между собой философские споры. В Талмуде
приводится несколько положений, в которых р. Йегуда согласился с Антонином.
Существует версия, что на склоне своих лет Антонин тайно принял гиюр.
«Двое величественных в чреве твоем» – было предсказано праматери Ривке. «Это
Антонин и Рабби Йегуда Насси», – поясняет Талмуд.