Нет человека в Израиле, кто бы не знал Любавичского Ребе. Имя Рабби Менахема
Мендела Шнеерсона, его известность, давно перешагнули границы религиозного
еврейства. Его 75-летие в прошлом году праздновал весь еврейский мир и, конечно,
Израиль. Книга Поздравлений Любавичскому Ребе побывала в больших и малых
городах, в кнесете и кибуцах, у политиков и общественных деятелей. И неожиданно
выяснилась любопытная подробность: руководители Израиля и оппозиция, люди разных
партий и взглядов, часто яростные, непримиримые противники – объединились в
преклонении перед святым именем Любавичского Ребе.
От правых до крайне левых (исключая коммунистов) как один подписали
поздравления в Бруклин. А мэры всех израильских городов передали делегации,
уезжавшей в Америку, символические городские ключи с пожеланиями, чтобы
Любавичский Ребе был хранителем еврейского государства.
Имя Рабби Менахема Мендела Шнеерсона, его известность, давно перешагнули за
границы еврейского мира. 75-летие Ребе отметила официальная Америка, а многие
главы иных государств прислали личные поздравления. Президенту Картеру,
пригласившему юбиляра в Белый Дом, Ребе ответил вежливым отказом: его
добровольное обязательство не покидать границ Бруклина одинаково относится к
Израилю и Америке, однако Ребе не удалось избежать пышной, хотя и заочной,
церемонии. В Вашингтоне впервые в истории в помещении Сената США был сервирован
строго кошерный стол для сенаторов и конгрессменов 35 штатов Америки и пятисот
высокопоставленных гостей. Ветеран Сената и бывший вице-президент США Хьюберт
Хемфри, председательствовавший на этом вечере, сказал: «Мы привыкли, что в этом
городе, в этом здании, обычно чествуют нас, но сегодня нарушим традицию. Мы
собрались здесь, чтобы приветствовать главу Движения Хабад – раввина Менахема
Мендела Шнеерсона, а в его лице – все Любавичское Движение, обогатившее
американский народ крепкой и глубокой Верой!»
Изменяются моды, уходят поветрия, но суть человечества не меняется.
«Чуть-чуть поскреби атеиста, – говорит поговорка, – и обнаружишь верующего». Все
нравственное, что есть или осталось в людях, благодарно откликается при слове
Вера. Все нравственное в Соединенных Штатах Америки, где религия всегда была
цементом общества, приветствует миссию Любавичского Движения и помогает ему
словом и делом. В государственных школах Америки, например, час в неделю
преподают основы Иудаизма. В поддержку одной из важнейших кампаний Ребе – о
еврейском воспитании в духе Торы – Хьюберт Хемфри внес в Сенат США резолюцию,
прокламирующую 1977-ой как «год еврейского воспитания». Аналогичная резолюция
была внесена и в Конгресс, а годом раньше Абрахам Бим, тогдашний мэр Нью-Йорка,
провозгласил 1976-1977 годы посвященными еврейскому воспитанию в неофициальной
столице Америки. В приводимой здесь прокламации Бим выражает уверенность, что
кампания, начатая Ребе, укрепит морально-этические устои всех жителей
Нью-Йорка…
Одна из самых привлекательных черт в Любавичском Движении – его глубокая
человечность и человеческое обаяние его духовного лидера. Ребе не относится к
той категории абстрактных вождей, что являют себя последователям и
единомышленникам только с высокой трибуны. Ребе – близкий друг и наставник
каждого хасида, настолько близкий, ежедневно доступный, в любую минуту открытый
для встречи, что не посвященному в это трудно поверить. Десятки, порой более
сотни людей входят в дверь кабинета на Истерн Парквей в дни приемов Любавичского
Ребе, а те, кто не может по каким-то причинам приехать, общаются с Ребе в
письмах или – в случае крайней необходимости – звонят ему из Касабланки,
Мадрида, Иоганесбурга, Сингапура… Хасиды считают абсолютно естественным
советоваться с Ребе о каждом элементарно важном событии своей жизни. В письмах,
получаемых Ребе, и вопросах, задаваемых ему на приемах, не только философские
откровения в Торе, но обычные трудности и проблемы повседневной жизни простых
людей: поменять ли квартиру, как воспитывать ребенка, соглашаться или не
соглашаться на операцию, и как относится Ребе, например, к соблазнительному,
однако спорному предложению перейти на другую работу… Любые возмущения, даже
легкая зыбь, пробежавшая по океану Движения Хабад, немедленно подкатывается к
дверям кабинета Ребе.
Каждое утро к дому номер 770 на Истерн Парквей подъезжает почтовый фургон, и
в маленькую комнатку, гордо именуемую канцелярией Ребе, заносят мешки с почтой.
Как подсчитали любители арифметики, Ребе в среднем получает двести писем в день
и посылает ответы в 70 стран мира. Что в этих письмах – проблемы мироздания или
вопрос о целесообразности переезда в другой город – никто не знает. Ребе сам
вскрывает письма и сам отвечает каждому: своим посланцам на всех континентах,
книгоиздателям и авторам, педагогам и мыслителям, любавичским и иным
организациям, руководителям общественных и политических движений. Но львиная
доля его переписки – с простыми людьми по их частным делам. Можно изумляться,
откуда у Ребе время ответить каждому, причем очень часто на его родном языке, но
всеобщее преклонение перед ним вызывает не количество, а содержание: мудрость и
глубина советов.
Получить письмо Ребе, побывать у него на приеме или услышать его выступление
– это огромное, для некоторых – поворотное событие жизни. Скромные традиционные
собрания хасидов – или «фарбрейнген» на идиш – благодаря выступлениям Ребе стали
явлением необычайным. «Когда говорит Ребе, его слушает вся планета». Это не
только образное выражение: выступления Ребе транслируются по специальной
коммуникационной связи во все любавичские центры мира. Блестящая эрудиция,
великолепная осведомленность, чувство «пульса» мирового еврейства, своеобычная,
всякий раз оригинальная точка зрения, свободная и увлекательная манера изложения
– никогда по бумажке! – завораживают слушателей. Удивительно ли, что в дни
фарбрейнген Ребе в Любавичскую синагогу приезжают издалека не только хасиды, но
даже и люди, далекие от религии; мудрено ли, что просторный зал синагоги не
вмещает собравшихся, и опоздавшие слушают Ребе через динамики в соседних
комнатах синагоги, и даже здесь переполнено и «яблоку негде упасть». Более пяти
тысяч человек собирают порой фарбрейнген Ребе, и в этой огромной толпе между
строго одетыми хасидами можно увидеть светлый пиджак университетского
профессора, франтоватую шляпу с пером модного художника, роскошный костюм
бизнесмена или рваную куртку и длинные волосы хиппи, напряженно внимающего
мыслям Ребе.