«Распространение потоков наружу», а затем «распространяйся на Запад и на
Восток…» – это подвиг самопожертвования. Нелегко, в самом деле бросить
налаженную, удобную жизнь, например, в Нью-Йорке и отправиться куда-то за
тридевять земель или, скажем, на близкую Аляску, чтобы основывать новые
Любавичские центры. И тем не менее правда такова, что каждый студент Любавичской
Иешивы, как, впрочем, и взрослый хасид, словно о награде мечтает стать посланцем
Ребе, и «Центр по вопросам воспитания» всякий раз вынужден отбирать среди
двойного, тройного или пятикратного числа добровольцев. «Ребе сказал» – эти
слова звучат для них приказом, хотя Ребе никогда не приказывает. Он служит для
них образцом самоотверженности своим образом жизни: скромной одеждой, умением во
всем довольствоваться малым, феноменальной работоспособностью, которая постоянно
у всех на глазах, готовностью в любую минуту пойти навстречу людям, любым – и
малым, и великим мира сего. Он не щадит себя. Когда в октябре прошлого года у
Ребе случился сердечный приступ и врачи категорически направляли его в
госпиталь, Ребе не менее категорически отказался, попросил поставить кровать в
кабинет и несколько дней спустя уже работал: отвечал на письма, корректировал
труды хасидизма, принимал приехавших издалека.
Вот почему каждый хасид повторяет: «Да будет воля Всевышнего, чтобы я смог
выполнить замыслы или задание Ребе!»
И опять мы предоставляем слово молодым, его преданным ученикам, горящим, как
и он, огнем святой идеи. Рассказывает молодой хасид, недавно вернувшийся из
далекой и долгой поездки, в которую он отправился по просьбе Ребе:
– Когда Ребе послал меня в Австралию, я не спрашивал – почему именно я? Взял
семью и уехал. Это могла быть не Австралия, а Япония, например, – не имеет
значения, мой долг. Ведь евреям далеких стран необходимы посланцы Ребе: им нужна
духовная пища и чувство живой любви, а не посылки с вещами, распределяемая еда
или деньги. Конечно, мы беспокоимся и о физическом благополучии евреев, но
наравне с этим – помогаем духовно немощным… Задание Ребе – большая честь, ведь
он выбрал меня из сотен желающих, и, если завтра он опять пошлет меня куда-то, –
поеду с радостью. Как бы ни был отдален этот пункт – я доберусь до него. Не
получится на машине – сяду на осла, а не будет осла – пешком…
Рассказывает другой юноша, интеллигентный, закончивший колледж, сын раввина,
отошедший от еврейства, а потом вернувшийся после встречи с Любавичским
Ребе:
– Я отправился к Ребе только из любопытства. Я был скептиком и хотел
доказать, что и Ребе не вернет меня к вере, что обращенные к вере одной только
встречей с Ребе – легенда… Но это оказалось правдой.
– С первой минуты нашего разговора я почувствовал, что Ребе верит в меня,
почувствовал, как он мне верит. И подготовленный мной разговор – сломался. Все
модные «измы», которые я до сих пор исповедовал, вдруг показались ничтожными, а
проповедники этих «измов» – потерянными людьми. Я не могу объяснить, как это
произошло, о чем говорил в ту минуту Ребе… но я увидел как бы со стороны этих
путеводителей без дороги. Это был миг озарения – открылась бездуховность
материализма, его несовместимость со святыми понятиями – еврей, Израиль и Тора.
Это был какой-то шок: я на полной скорости переступил с дороги, ведущей в
бездну, на дорогу моего собеседника. И он повел меня этим путем и ясно указал
мне цель, и его вера в меня зажгла ответную веру… Я слышал горькие и резкие
слова, они обжигали, на мгновение я почувствовал себя обиженным, хотел
закричать, заспорить… Меня успокоили его удивительные глаза, где ум и сердце,
и недоступная мне мудрость. И я вдруг понял – меня наказывает отец, и он
страдает со мною вместе, и до сих пор не знаю – чье страдание было глубже…
Ребе иногда задают вопрос: почему он принимает далеких от религии людей или
шлет к ним на край земли посланцев? Такие поездки обходятся дорого, а результат
– заранее неведом.
– Есть смысл, – неизменно отвечает Ребе, – истратить все сокровища земные,
чтобы еврей на мгновение вспомнил о прошлом и еврействе!
Учат наши Мудрецы: спасти одну душу – все равно что спасти целый
мир.