Молитву «Мусаф» произносят по субботам, новомесячьям и тем праздникам,
которые упоминаются в Торе. Она напоминает о жертвоприношении «мусаф»
(«добавочном жертвоприношении»), которое в эти дни приносили в Храме. Если
«Шахарит» и «Минха» соответствуют двум частям ежедневного жертвоприношения
«тамид», то молитва «Мусаф» соответствует добавочным жертвоприношениям,
отмечавшим особые дни еврейского календаря.
«Мусаф», как и остальные субботние молитвы «Амида», включает в себя семь
благословений, центральное из которых начинается словами: «Ты установил субботу
и пожелал, чтобы в эти дни приносили особые жертвы…» Этот отрывок построен как
акростих в обратном порядке букв еврейского алфавита. Заканчивается он словами:
«Благословен Ты, Г-сподь, освящающий субботу!»
Когда хазан повторяет «Мусаф» вслух, то «Кдуша» -более пространная и сложная,
чем в «Шахарит». Согласно сефардскому «силуру», она начинается так: «Венцом
увенчают Тебя. Г-сподь, Б-г наш…», а согласно ашкеназскому – «Воспоем мы
святость Твою и превознесем…»
В субботу, совпадающую с новомесячьем, в молитву «Мусаф» вносятся некоторые
изменения: в ней упоминаются также жертвоприношения, которые приносили в
рош-ходеш, и среднее благословение начинается иначе: «Ты создал Свой мир
в начале времен…» Заканчивается оно так: «Благословен Ты, Г-сподь, освящающий
субботу, и Израиль, и дни рош-ходеш!»
При повторении хазаном «Мусафа» когены благословляют народ, а после его
окончания произносится «Кадиш титкабель» («Полный кадиш»), «Нет никого,
подобного Б-гу нашему…» и «Вот состав смеси для воскурений».
«Нет никого…» – это великолепный гимн, посвященный единству Вс-вышнего. Он
начинается ответом, предшествующим вопросу: сначала – «Нет никого, подобного
Б-гу нашему!..», и лишь потом: «Кто подобен Б-гу нашему?..» – вопрос, звучащий
чисто риторически.
А перечисление «состава смеси для воскурений» напоминает нам об ежедневом
воскурении благовоний в Храме.
После этого мы кратко перечисляем псалмы, которые левиты пели в Храме изо дня
в день, затем произносим отрывки из Талмуда «Так передают от имени Элиягу…» и
«Изучающие Тору умножают мир на земле». Затем – «Кадиш дерабанан» и «Алейну».
Как уже упоминалось, молитву «Алейну» составил Йегошуа бин Нун. После нее
говорят «Кадиш ятом».
Каждую субботу после утренней молитвы принято петь «Гимн славы»: «Буду петь
благозвучно и гимны ткать, ибо к Тебе душа моя стремится неудержимо…» В
некоторых общинах «Гимн славы» поют после «Шаха-рит» перед чтением Торы. Принято
также, чтобы запевалой был мальчик, который становится тогда на место хазана.
Открывают «арон кодеш», ведущий поет одну строчку, и вся община повторяет ее…
«Гимн славы» также построен как акростих, и стихи перекликаются между собой
внутренними рифмами. После «Гимна славы» говорят «Кадиш ятом» – и на этом
утренняя молитва субботы заканчивается.
«МИ ШЕБЕРАХ» ДЛЯ ТОГО, КТО СОБЛЮДАЕТ ТИШИНУ…
Следует отметить, что и молитва, и суббота, в целом заслуживают особого
благоговения. Поэтому нельзя разговаривать во время молитвы и чтения Торы,
бесцельно ходить по синагоге и снимать «талит» раньше окончания молитвы.
Кстати, в связи с необходимостью соблюдать порядок и тишину во время молитвы,
стоит привести «Ми шеберах», который составил р. Йомтов-Липман Геллер[1]: «Тот, Кто благословил наших отцов – Аврагама,
Ицхака и Яакова, Моше и Агарона, Давида и Шломо, благословит того, кто бережет
уста свои и язык свой от того, чтобы прервать молитву от «Барух шеамар» до
самого конца ее, а в субботу – публичное чтение Торы даже словами самой Торы, а
уж тем более -праздной беседой и пересказыванием слухов. Да будет он благословен
всеми благословениями, записанными в Торе Моше-рабейну и во всех пророчествах,
пусть он увидит потомков своих – благочестивых и здоровых, и удостоится мудрости
и величия в обоих мирах – в мире этом, о котором сказано «И вот он хорош», и в
мире грядущем – бесконечном дне добра, и скажем: «амен»!»
[1] Р. Йомтов-Липман Геллер (род. в 1579 г.
в городе Валлерштейн в Южной Германии – умер в 1654 г.) – раввин, выдающийся
комментатор Мишны. Отец его, р. Натан, умер до его рождения, и дед его, р. Моше
Валлерштейн, глава раввинов Германии, взял к себе сироту и воспитал его. Р.
Йомтов-Липман учился также у Магараля из Праги и в возрасте 18 лет уже был
членом еврейского суда Праги. 27 лет был раввином в Праге, где написал свой
великий труд -комментарий к Мишне «Тосфот Иомтов». После смерти Магараля был
избран главой еврейского суда вместо него. Позже переехал в Вену, а потом
вернулся в Прагу, где был избран главным раввином города и перенес бедствия
Тридцатилетней войны. Конец жизни провел в Кракове, где был главой еврейского
суда и истины. Оставил богатое духовное наследие – написанные им книги и
введенные им обычаи.