«Ликутей Сихот» часть 2
1. Написано в Торе: «Вот переходы сынов Израиля, которые вышли из Египта»
(Бемидбар, 33:1).
Слово «переходы» дано во множественном числе, так как их было много на пути
евреев из Египта (Мицраим на иврите от слова мейцарим – теснины) к
Святой Земле – «доброй и просторной» (Шмот, 3:8). Освобождение евреев из рабства
пришло с первым переходом из Рамсеса в Суккот. Что же к приобретенной свободе
мог добавить еще сорок один переход?
Как свобода («просторы»), так и рабство («теснины») – понятия относительные,
имеющие несколько уровней, каждый из которых по отношению к нижнему считается
свободой, а к верхнему – рабством. Таким образом, как в теснинах (мейцарим),
так и в просторах (мерхавим) существует множество ступеней. И если по
отношению к нижней каждая ступень считается простором, свободой, то по отношению
к верхней она будет теснинами, рабством. И так до достижения истинного простора,
последней стоянки у Иордана против Иерихона – Ерихо. (Название города связано со
словом мер иах – «обоняет», имеющим отношение к приходу царя-Машиаха,
которому для решения судебных дел не нужны будут свидетели, поскольку он сам
особым чутьем, «обонянием» поймет истину). Все предыдущие ступени, даже если они
и названы свободой при их достижении, по отношению к следующим все же остаются
теснинами.
Отсюда становится понятным смысл сорока двух переходов. При том, что с первым
переходом еврейский народ вышел из Египта на свободу, простор, по отношению к
следующей ступени этот простор остается рабством, теснинами. И был необходим
следующий переход, и так до «Иордана – Ерихо» – окончательного освобождения.
2. Указания Торы вечны для всех поколений, и тем более это верно по отношению
к рассказу о выходе евреев из Египта.
Сказано: «Обязан каждый еврей смотреть на себя, как будто сегодня он вышел из
Египта» (трактат Псахим, 10:5; Тания, гл. 47). И это указание на то, что в
служении Всевышнему ступень, когда исполнением заповедей преодолены ограничения
человеческой мысли и даже расширены границы святости, – это еще теснины,
«Мицраим» по отношению к следующему уровню. Поэтому нужно постоянно
совершенствоваться в служении Г-споду.
Существует различие в служении Всевышнему при изучении Торы и при молитве:
изучением Торы привлекается к человеку Б-жественное влияние, а в молитве человек
приближается к Б-гу, поднимается наверх. Он может неоднократно восходить к новым
высотам, и при всем этом нельзя останавливаться, нужно стараться идти все выше и
выше. Как мы знаем, наш праотец Яаков видел во сне лестницу, стоящую на земле и
упирающуюся в небеса другим концом, по которой поднимались ангелы. И это символ
молитвы, поднимаясь по ступеням которой каждый еврей выходит из теснин на
простор.
Первая ступень – подготовка к молитве. Молитва – это обращение к самому
Г-споду, бесконечному и безграничному. Как же может обратиться к Творцу человек,
ограниченный телом и животной душой, в особенности запятнанной грехами?
Еще до того, как произнесены первые слова молитвы, еврей должен «освободиться
от себя», уйти от ощущения своего «я». Этому очищению способствуют само
повязывание хасидского пояса (гартла) и сосредоточение, отрешающее человека от
его забот. Закон гласит, что перед молитвой нужно освободиться от нечистот
внутри тела, а затем совершить омовение рук (Брахот, 15а). «Освободиться» –
избавиться от явно ощущаемой духовной грязи; «совершить омовение» – освободиться
от вовсе не ощущаемой нечистоты.
И даже после поднятия на эту ступень еврей не должен останавливаться, нужно
приступать к молитве, освобождаясь таким образом от несовершенства нынешнего
состояния, выходя из теснин на простор.
В самой молитве также есть много подъемов, разделяемых в общем на четыре
ступени (эти ступени связаны, как известно, с четырехбуквенным именем
Всевышнего, сумма числовых значений букв которого равняется сорока двум), и
каждый из подъемов по отношению к следующему считается теснинами.
Это восхождение продолжается до самой высокой ступени молитвы – восемнадцати
благословений (Шмонэ эсрэ). С ее помощью еврей полностью освобождается от
ощущения своего «я», уже низведенного на предыдущих ступенях. Он стоит, как раб
перед господином, освобожденный от собственных желаний, и просит: «Г-сподь, дай
мне силы молиться пред тобой, простив мне грехи, и уста мои восславят тебя».
3. В молитве «Шмонэ эсрэ» сочетаются две противоположности: с одной стороны,
молящийся полностью освобождается от личных желаний; с другой – просит о
восполнении недостающего, и не только духовного, но и материального. Мы не
встречаем подобных просьб в предыдущих молитвах, так как в это время нужно
освободиться от собственных забот, и именно в «Шмонэ эсрэ» мы молимся о
материальном.
Объяснение этому следующее. Единство противоположностей мы находим в этой
молитве, так как в ней еврей достигает своего высшего проявления, а, как
известно, на более высоком уровне осуществляется наиболее полное объединение
противоположностей. И это единство подобно тому, что произойдет в будущем, про
которое сказано: «И увидит вся плоть…» (Ишая, 40:5), т.е. даже материальная
плоть почувствует Б-жествен-ность – произойдет слияние противоположностей.
4. Хотя в молитве «Шмонэ эсрэ» достигнут самый высокий уровень, завтра еврей
должен снова молиться. И какой бы высокой ни была вчерашняя молитва, по
отношению к той ступени, что нужно достичь сегодня, она лишь теснины.
И как в молитве, так и в жизни еврей должен подниматься од ступени на
ступень. Даже когда в служении Всевышнему он полностью освободился от зла, надо
знать, что по отношению к следующему уровню у него есть скрытые недостатки.
Доказательством тому может служить факт, что он видит их в других. Известны
слова Бааль Шем Това, что, когда еврей видит чужие изъяны, это говорит о
присутствии и в нем самом того же зла, хотя бы и в более мягкой форме.
Следовательно, надо избавиться и от этого зла очищением своей материальной
оболочки – тела. Это совсем не значит, что нужно его истязать или угнетать
голодом, наоборот, следует очищать, одухотворять и утончать свою плоть.
Как объяснял Бааль Шем Тов слова Торы «Если увидишь, что осел (хомор)
врага твоего лежит под ношею своею… помоги непременно…» (Шмот, 23:5): когда
еврею покажется, что его тело (материя – хомер) стало ему врагом, то
нужно не истязать его, а помочь ему. Исправляя свое тело (материю –
хомер), человек может достичь раскрытия Б-жественности, которое обещано:
«И увидит вся плоть…».
5. Однако кто-то может заявить: «Я уже освободился от явного и грубого зла и
стою на достаточно высокой ступени; кто может сказать мне, что нужно продолжать
старания, я и так уже достиг высокого морального уровня».
Нужно ответить такому, что назначение человека – быть идущим по ступеням
жизни, а не стоящим на месте. И каждый день, подаренный Всевышним, надо
исполнять в мире свою задачу, как написано: «Все дни… сотворены… и ему –
один из них» (Теилим, 139:16).
Вот вывод из рассказанного о сорока двух переходах – не останавливаться на
достигнутом.
6. С другой стороны, история о сорока двух переходах учит, что, даже если
еврей находится в положении, хуже которого нет, он всегда может выйти из теснин
и достичь просторов служа Создателю.
И пусть не говорит человек себе: «Я в таком ужасном положении (каждый знает о
своих проблемах), и все мои старания будут напрасны». Даже в один переход можно
выйти из рабства, из теснин, что будет высшей ступенью по отношению к
настоящему, и с опытом этого освобождения идти до истинных высот, до достижения
«доброй и просторной» земли.
Ведь еврейский народ до выхода из Египта был на сорок девятой ступени
нечистоты, и было это еще до дарования Торы, которое отменило разделение верхних
и нижних миров, т.е. разграничение между духовным и материальным мирами, как
сказано про это в Мидраше (Шмот Раба, 12:3): «Жители Рима не поднимутся в Сирию,
а Сирии не спустятся в Рим…». И все же, благодаря сорока двум переходам, евреи
достигли земли «доброй и просторной».
Каким бы низким ни был наш уровень сейчас, служение Г-споду намного легче.
Сейчас есть у евреев силы, пришедшие с дарованием Торы, отменившим прежнее
состояние мира, чтобы стало возможным соединение духовного с материальным.
И конечно же сейчас, когда существует связь Раби с хасидим и раби Йосеф Ицхак
– наш руководитель, наставник и учитель связывает всех евреев с самим Б-гом,
каждый еврей может достичь земли «доброй и просторной», «Иордана-Ерихо», и
раскрытий, связанных с царем-Машиахом, что будет высшей свободой,
просторами.
7. Субботние законы запрещают созидательную деятельность, в том числе
разрушение с целью последующей постройки. Смысл этого в том, что на месте
разрушенного появляется строение, лучшее чем прежнее. Подобно тому, как
комментирует Бааль Шем Тов слова из,; пророчества Иермиягу (30:7):
«Это час бедствия для Яакова и от него же избавления…» – благодаря часу
бедствия наступает избавление. И в этом проявляется объединение двух
противоположностей.
Отсюда будет ясна связь главы «Масэй» с периодом между постами 17 Тамуза и 9
Ава. Таков порядок, что эту главу в синагоге всегда читают в данное время. В
главе «Масэй» как бы дается указание евреям не бояться бед и, более того, знать,
что сама беда приведет к свободе, к «Иордану – Ерихо».
И в этом же смысл названия месяца Менахем Ав. Менахем – от слова нехама –
«утешение», поскольку на самом деле все происходит к лучшему, подобно тому,
как отец, даже наказывая сына, заинтересован в его благополучии. Размышляя об
этом, человек видит добро, которое есть во всем, и это понимание приводит к
тому, что он ощущает добро не только разумом, но и глазами, т.е. зло
превращается в добро.
Подобие этому мы находим в подходе еврейских мудрецов, которые говорили:
«Все, что делает Всевышний, делает Он к лучшему». Такой подход к
действительности помогал влиять на события и изменять влиять на события и
изменять их.
И хотя есть необходимость в том, чтобы «омыл Г-сподь скверну с дочерей Циона»
(Ишая, 4:4) или, как в примере, приведенном в книге Тания, великий царь
собственноручно смывал скверну со своего единственного сына, – все-таки это
очищение (наказание) для добра и совершается милосердно. Как подчеркивается в
Тании, речь идет об отце праведном, добром, милосердном.
И главное, чтобы в конце концов все это выразилось в открытом и явном добре,
и беда (цара) сама превратилась в свет (цоар).