http://www.chassidus.ru/video/78/78_Title_6.flv

Стих говорит: «Гойхейах тойхиах эс амисехо влой сисо олов хейт —

если Вы видите, что другой еврей отходит от пути соблюдения Торы и Мицвос,

Вы должны осудить его. Но не

совершайте между делом греха

Мудрецы объясняют: «Не позорь его —

иначе это превратится в полную противоположность Мицвы»

Зеница Ока Всевышнего

30 Менахем Ава, 5742

19 августа, 1982

Начинается месяц Элул,

люди возвращаются из летних отпусков,

пришло время раввинам начинать готовить свои проповеди

для месяца Элул и осенних праздников.

Есть люди, которым кажется, что

проповеди, с которыми они выступают во время месяца Элул

и, тем более, на Рош Ашана и Йом Кипур — так как

они являются » Днями Трепета»,

как об этом говорит стих: «Может л и народ не трепетать при звуке Шофара?»

как это приводится в Еврейском Законе из Мидраша —

какими должны быть эти проповеди?

Исчадья ада!

И он считает, что чем более зловеща проповедь,

тем более это указывает на то, какой он великий наставник

и это «доказывает» насколько он самозабвенно предан делу,

раз он готов пойти на риск вызвать гнев у своих слушателей

«Во Имя Небес» он готов отчитать другого еврея!

В первую очередь в Торе есть фундаментальное правило:

«Слова мудрецов слушают, когда их произносят мягко»

И из этого можно вывести обратное:

если говорить грубо, тогда сказанное не слышат.

Раньше или позже вы потеряете своих последователей —

будь то в тот самый день, на следующий день или в будущем

в конце концов никого не останется.

И даже если вы не считаете себя мудрым,

Вам не нужно кричать с кафедры — или откуда вы проповедуете —

чтобы все знали, что то, что «слова мудрецов произносятся спокойно»,

не относится к вам.

Как уже упоминалось, сейчас время…

Многие раввины уже начали планировать в уме свои проповеди;

когда они находились на даче, у них это уже было на уме.

Но основная пора начинается с приходом месяца Элул, Месяца Милосердия.

И что за проповеди он приготовил?

Гневный упрёк!

И чем больше там злости, тем больше он собой доволен.

Он считает себя настоящим оратором!

И доказател ьство этому — он знает, как выговорить другому…

Тора рассказывает необычную

историю:

Пророк Йешайя разговаривал

со Всевышним,

и Всевышний приказал ему, чтобы он стал пророком, чтобы донести слово Всевышнего людям.

«Всевышний видит то, что в сердцах людей», поэтому

Всевышнему было хорошо известно то духовное состояние еврейского народа.

В тот самом пророчестве Всевышний говорит: «Отучнело сердце народа…»

При этом, когда Йешайя говорил, используя негативные эпитеты —

и делал это он в личной беседе со Всевышним,

не публично, не дай Б-г, срамя конкретную личность или группу евреев;

он разговаривал со Всевышним, Который просил Йешайю согласиться

отправиться на миссию, и ему нужно было говорить открыто, чего он боится

в этой миссии, и он говорил со Всевышним Б-гом Истины,

поэтому он должен был говорить правду, как она ему представлялась.

Тем не менее, Йешайя был немедленно наказан за свои слова —

и не только духовно, но и телесно:

«И подлетел ангел с горящим углём, и обжёг уста Йешайи…»

И вся эта история запечатлена в Торе —

и «Эта Тора никогда не будет изменена».

Ни у кого нет права унижать достоинство другого еврея!

И тот же самый урок имеет отношение к месяцу Элул 5742 (1982) года

повсеместно.

Когда Вы говорите о другом еврее — даже с самим Всевышним —

не дай Б-г говорить что-то похожее на то, что говорил Йешайя.

Тем более, когда речь идёт о публичных выступлениях.

Тем более, когда осознаёшь своё собственное несовершенство…

Нужно ли настаивать на публичных выступлениях,

для поношения евреев?!

Со всеми унизительными эпитетами, годами вами используемыми…

И все оправдания, все соображения, включая даже

постановления еврейского закона,

в качестве повода, представляя это как «горячую любовь» к еврейскому народу —

не надо искать дальше, чем очень любящего евреев — пророка Йешайю,

«Пророка Избавления».

Как написано в Мидраше, что по этой причине он был назван Йешайя,

Иирмеягу пророчествовал о «Мерирус— горечи».

Йешайягу- Йешайя пророчествовал о избавлении.

Утешайте, утешайте народ Мой…»

И он говорил со Всевышним консфиденциально.

Но Всевышний ответил: «Как смеешь ты так говорить о Моих евреях?!»

Йешайя только назвал их «Нацией нечистых уст».

Он не сказал, что сердца их нечисты…

Он не сказал ничего об их умах…

Всё, что он сказал, так это, что их vcTa были нечисты.

Но приходить в этом поколении — когда учетверена тьма изгнания —

и использовать Элул, Месяц Милосердия,

чтобы кричать на евреев,

уличая их в разного рода недостатках —

большинство из которых совершенно невинны…

И даже, если есть те, к кому это относится или относится небуквально,

кто назначил Вас пророком

порицать «Единственного сына Всевышнего»?

Вы хотите увещевать евреев?

Тогда делайте это мягко!

Акцентируйте хорошее.

Зачем вам нужно угрожать людям местом, противоположным раю?

Расскажите им о красоте идишкайта!

Расскажите им об обещании Всевышнего: «Если вы по установлениям моим будете

поступать и заповеди Мои соблюдать, то дам Я вам дожди вовремя …» —

расскажите им о тех благах, которые приносят Тора и Мицвос!

Скажите им о вознаграждении

за Мицвос,

о награде за раскаянье.

Тора полна обещаний о благах — в пятикнижии Моисея,

и даже больше того в книгах пророков, и ещё больше того в Устной Торе.

И у вас будет полно материала, чтобы произносить речи в каждый из дней Элула

и в каждый день между Рош Ашана и Йом Кипуром,

и в течение всего года!

У вас не будет недостатка, о чём говорить.

Но ни в коем случае, не дай Б-г, не фокусируйтесь на недостатках евреев.

Раз мы уже упомянули новых репатриантов и гостей из СССР,

пусть они начнут Нигун, привезённый ими оттуда.

Диплом Раввина

Берлин, 1928

Рабби Иехил-Яаков Вайнберг, автор галахического

труда Сридей Эйш, был ректором Гилдесхайнер Раввинской Семинарии в Берлине с 1924 по 1938 год. После войны он открыл йешиву в Монтрё, Швейцария. Раввин Гершон-Мендел Гарелик, шли ах Ребе в Милане, Италия, был приглашён выступить на церемонии открытия.

В то время была высшая йешиве в Бруно во Франции.

—           Любавическая йешива —

и йешива в Монтре в Швейцарии,

возглавляемая рабби Вайнбергом.

Меня пригласили выступить с приветствием на открытии

и с речью о Торе.

Я конечно позвонил в Нью-Йорк в 770.

И мне сказали поехать туда.

Сказали даже, к

каким талмудическим источникам обратиться

и на какой теме основать мою речь.

—           на основе талмудического труда

рабби Йегуды Эбера,

главы Любавической йешивы в довоенной Европе.

Его лекции были опубликованы.

Сидя в поезде, я подготовил целую талмудическую лекцию…

Когда вы среди чужих…

Я не мог произнести простую речь, как я говорил у себя дома,

надо произвести впечатлениие…

Я сижу среди известных знатоков Торы,

местных и из-за границы.

Рабби Вайнберг встает и начинает ученую речь.

О чем он говорит? Точно о том,

что я подготовил!

Выстраивая свои аргументы, он задал один вопрос, потом другой…

А я думаю: «Если он будет говорить

еще несколько минут,

Мне будет совсем нечего сказать!»

Будет нехорошо, потому что…

Что же будет?

Вдруг он останавливается.

Он просит своего помощника принести ему воды.

Ему нехорошо.

Он побледнел.

Вскоре он сказал, что не может продолжать,

и сел.

Я понял, что случилось.

Я сразу же встал,

суммировал его вопросы

и предложил решение, которое было ответом на все вопросы.

Все сидели изумленные!

Даже на рабби Вайнберга это произвело впечатление…

Вот так. Все закончилось и вышло прекрасно.

Рабби Вайнберг пригласил нескольких важных гостей

в свой кабинет.

Это считалось большой честью.

Ведь он был очень знаменит…

Он повернулся ко мне и сказал:

«Вы еще молоды, но произвели хорошее впечатление.

Я вас тоже приглашаю».

И я вошел

в этот избранный круг европейских знатоков Торы.

Рабби Вайнберг объявил, что поскольку я произвел на него большое впечатление,

и могу спросить все, что хочу.

Он, без сомнения, ожидал, что я спрошу его о каком-то парадоксе в Талмуде…

Но я сказал: «Могу я спросить то, что я хочу?»

Он ответил: «Да».

Я говорю: «Как-то я слышал,

что Любавический Ребе получил у вас смиха — звание раввина.

Вы можете рассказать эту историю?»

«О…» — говорит он.

Я скажу это коротко:

он сказал, что это было когда он был главой раввинской семинарии в Берлине

до войны.

Как-то пришел молодой человек.

Сказал, что он из России

и предпочитает не говорить о своей семье.

Ему надо было остаться в Берлине,

и чтобы добыть нужные документы и остаться в Берлине,

он нуждался в звании высшего учебного заведения

—           таким образом он

мог остаться.

Рабби Вайнберг продолжал: «Я сказал молодому человеку:

‘Хорошо, я должен проверить вас…’

Молодой человек спросил: ‘На чем вы хотите проверить меня?’

Я говорю: ‘Мы откроем Талмуд, и увидим…’

‘Это не для меня’, — говорит он.

Я спросил: ‘Как же я могу проверить вас?’

В то время выпускался ежемесячный журнал раввинов,

и в каждом была научная колонка рабби Вайнберга.

«Молодой человек говорит: ‘Выберите одну из ваших опубликованных статей,

и мы немного обсудим ее».

«И мы взяли журнал… После нескольких минут»

—           он похлопал меня

по плечу —

«я увидел, что он мировой ученый! Это был Любаческий Ребе.

И я дал ему звание раввина».