«Всякую кровь не ешьте…»
В первых стихах главы «Цав» описывается утро в Святом Храме. Ежедневная
храмовая служба начиналась убиранием с жертвенника пепла, оставшегося после
вчерашних жертвоприношений. Перед тем как совершить этот, вроде бы не столь
значительный ритуал, священнослужитель-коэн должен был облачиться в особые
священнические одеяния: «И наденет коэн одежды льняные…»
Подробно эти одеяния описываются в последних главах предыдущей книги «Шемот»,
или, как ее обычно называют, книги Исхода. Они также перечисляются несколько
ниже в нынешней главе, где повествуется о порядке возведения Аарона и его
сыновей в священнический сан.
Одеяния еврейских священнослужителей были предельно скромными. Одежда коэна
была сшита из белой льняной ткани, самой распространенной в то время. Она
состояла из четырех самых необходимых предметов: штанов, длинной туники, пояса и
головного убоpa. И это все. Никаких иных предметов туалета, не говоря уже об
украшениях, на священнослужителе быть не могло. Даже тфиллин коэн во время
службы мог носить только лишь головные – наручные считались недопустимым
излишеством.
Будучи скромной по цене, одежда коэна была скромной еще и в том смысле, что
она полностью прикрывала его тело. Рукава священнической туники прикрывали его
руки до ладоней, а длина ее доходила до ступней. А чтобы даже камням святилища
не видны были срамные части его тела, коэн носил под туникой штаны, доходившие
ему до колен.
Обязательный головной убор коэна тоже свидетельствовал о скромности, ибо у
евреев во все времена укрывание головы служило признаком скромности и
смирения.
В конце главы «Цав» рассматриваются так называемые «мирные» жертвоприношения,
«Шеламим», от слова «Шалом».
В память о приносившейся в Храме жертве «Года» принято во время утренней
молитвы читать сотый псалом из книги псалмов Давида. Он начинается словами
«Мизмор ле-тода»–«Гимн благодарности».
Жертву «Года» приносил человек, желавший выразить свою благодарность
Вс-вышнему после совершения опасного путешествия по морю или в пустыне, выйдя из
тюрьмы или излечившись от тяжелой болезни.
Глава «Цав» посвящена в основном вопросам храмовой службы. Однако среди ее
предписаний есть такие, которые относятся к диетарным законам иудаизма,
оказывающим существенное влияние на жизнь еврея и в наше время.
Одно из них – запрет, содержащийся в стихе: «И всякую кровь не ешьте, во всех
поселениях ваших, (кровь) птицы и скота» («Ваикра»7: 26).
Этот короткий стих заставляет еврея подвергать мясо птицы или животного
специальной обработке, которая извлечет из него всю кровь. Обработка состоит из
предварительного обмывания и вымачивания мяса, чтобы удалить кровь с его
поверхности и размягчить остатки крови в капиллярах.
Затем куски мяса тщательно обсыпаются солью и остаются лежать так в течение
часа. Выделяющаяся при этом кровь стекает. Затем мясо еще раз тщательно
обмывается, и лишь после этого его можно употреблять в пищу.
Для печени, которая насквозь пропитана кровью, и такая обработка
недостаточна. Ее можно употреблять в пищу лишь после тщательного обжаривания на
открытом огне, чтобы содержащаяся в ней кровь выделилась и выгорела. Поэтому
печень еврей может употреблять в пищу лишь в одном виде – в «печеном».
В магазинах, торгующих кошерным мясом, оно продается обычно уже освобожденным
от крови (за исключением печени). Продавцам это выгодно, потому что если мясо
пролежит после шехиты три дня без соления, то кровь в нем настолько отвердеет,
что ее уже нельзя будет удалить солением. В тех местах, где нет кошерных мясных
магазинов, приходится не только искать опытного, знающего и честного
резника-шохета, но и хорошо изучать правила приготовления мяса после убоя и, в
частности, законы соления и вымачивания. В таких местах идеальным решением было
бы употребление рыбы вместо мяса. Ведь, как справедливо замечает РАШИ в
комментарии к приведенному стиху, на рыбу запрет употребления крови не
распространяется. Законы о шехите употребление рыбы тоже не ограничивают. К тому
же рыба, как говорят, полезнее мяса.
Еще одна категория запрещенной крови, которая создает неудобства еврею. Это
кровь, которую иногда можно обнаружить в яйцах. Как пишет комментатор р. Бехайе,
кровь эта не запрещена Торой, но запрет на нее был введен мудрецами (как,
впрочем, и на кровь человеческую). Причем дело здесь не столько в самой крови,
сколько в том, что наличие крови в яйце свидетельствует о начале созревания
цыпленка, которого без правильной шехиты есть нельзя. (Есть различные обычаи в
отношении того, найдена ли кровь на желтке, из которого развивается плод, или на
белке.) Поэтому здесь не может помочь никакое соление и даже обжаривание – и
яйцо, в котором обнаружена кровь, следует выбросить целиком, или (если яйцо
цело) вернуть квочке на досиживание.
В наше время почти все яйца, поступающие в продажу с птицеферм –
неоплодотворенные, из которых никакой цыпленок никогда не вылупится. Это
облегчает в значительной степени галахическую проблему в случае обнаружения в
таком яйце крови. Обычно при этом просто удаляют найденную кровь, и все яйцо
кошерно.
В пятой книге Пятикнижия, в которой Моше повторяет изложенные ранее законы,
часто с некоторыми пояснениями, он объясняет запрет употребления крови: «Ибо
кровь есть душа». То есть человеку, хоть и дозволено есть плоть другой твари,
нельзя, однако, есть ее душу.
Душа, будучи духовной субстанцией, пребывает значительно выше тела. Для нее
облачение в тело есть величайшее падение. При этом сама сущность души всегда
остается выше тела, и облачается в него лишь отсвет души, ее проявление.
Пребывание этого духовного света в теле не статично. Он постоянно пульсирует,
то поднимаясь вверх, к своей сущности, чтобы восполнить свои духовные силы, то
вновь опускаясь, чтобы оживлять тело.
Подобно этому и кровь, посредством которой душа воплощается в теле, постоянно
пульсирует, движется, обновляя заключающуюся в ней энергию с тем, чтобы
употребить ее на оживление тела и обеспечение его жизненных функций.
И как душа, будучи выше материальных ограничений, которыми телесные органы
отграничиваются друг от друга, цельна и едина, так кровь, двигаясь по кругу
внутри организма, в сущности, неизменна: одна и та же кровь питает головной мозг
и мышцы, сгибающие мизинец на ноге. (Отличие венозной крови от артериальной
сводится лишь к уровню содержания кислорода и иных веществ, расходуемых на
питание организма.)
В хасидизме обращается внимание на то, что слово «адам» – человек – состоит
из слова «дам» – кровь, с добавлением перед ним буквы «алеф», указывающей на то,
что сущность человека все же не сводится лишь к тому, чтобы оживлять тело, но
остается выше.
Вместе с тем в Кабале и хасидизме кровь ассоциируется с «гвурот» (мн. от
«гвура» – сила, мощь). Все духовные функции согласно Кабале подразделяются на
две основных категории: «хесед» и «гвура». Упрощенно их можно охарактеризовать
так: «хесед» («добро») – это эмоции и действия со знаком плюс: поощрение
чего-то, помощь, любовь^ «гвура» – это эмоции и действия со знаком минус: гнев,
страх, борьба с чем-то, противодействие. Это разделение существует во всем и
конечно же в ощущениях, воспринимаемых нашими органами чувств. Так, белый цвет –
это цвет «хесед», а красный – цвет «гвура».
Близнец праотца Яакова, Эйсав, любимым занятием которого была охота, получил
имя Эдом, потому что был «красный» от рождения. От него произошли воинственные
римляне. И у многих народов, в традициях которых высшая доблесть – это доблесть
боевая, красный цвет считается красивым, а в русском это вообще синонимы.
(Евреи, у которых преобладает «хесед», больше любят белый цвет и вообще
спокойные тона».) Также ощущение прохлады ассоциируется с «хесед», а жар – с
«гвура». Оба эти качества: красный цвет и жар «гвуры» – присущи крови. Поэтому о
человеке в гневе или в злобном порыве говорят: «Его глаза налились кровью» и т.
п.
Как совместить эти две функции крови: исключительно положительную функцию
посредника между душой и телом и воплощение отрицательных эмоций? В хасидизме
подробно освещается понятие «услащение гвурот», т. е. очищение «гвуры» от
нежелательных явлений и поднятие ее до ступени «хесед».
Так, в Талмуде сказано, что тот, кто родился под знаком Марса (на иврите –
Маадим – красноватый), будет убийцей или бандитом, ибо его натура «красна»,
склоняющаяся к «гвурот». Но если он сможет обуздать свою недобрую наклонность,
он не только будет далек от совершения зла, но, напротив, он может стать моэлом
и будет творить величайшее добро – вводить новорожденных еврейских младенцев в
союз со Вс-вышним.
«Услащенные гвурот» обладают большими способностями творить добро, чем сами
«хасадим».
Этим можно объяснить, что именно кровь, обладающая качествами «гвурот»,
способна совершить нечто невероятное – соединить духовное с материальным, дать
возможность духовным силам души оживлять, обеспечивать нормальное
функционирование бренного тела.
Глава «Цав» читается часто в «Великую субботу». Так называют субботу,
предшествующую празднику Песах. Почему принято особо отмечать этот день? Ведь не
отмечают же субботы, предшествующие праздникам Суккот и Шавуот. Более 3300 лет
тому назад, в год исхода евреев из Египта, последняя суббота пребывания их в
египетском плену выпала на десятое нисана. В тот день евреи по наказу Моше
приносили в свои дома ягнят, с тем чтобы четыре дня спустя зарезать их в
качестве пасхальной жертвы, обмакнуть в кровь этой жертвы пучок травы и помазать
ею косяки своих дверей. Тогда, до того, как евреям была дана заповедь о мезузе,
этот знак должен был выделять еврейский дом из всех остальных. Мидраш («Ше-мот
Рабба» 17, 3) говорит по этому поводу: – (Вс-вышний повелел им:) «Возьмите пучок
травы», сказав этим: Я выделю вас отдельной группой. Хотя вы сейчас унижены, как
трава; Я сделаю вас сокровищем среди других народов.
А почему Вс-вышний пожелал защитить их посредством крови? – Чтобы возбудить
память о крови обрезания, которую пролил их праотец Авраам.
Две крови спасли евреев от египетского рабства: кровь пасхальной жертвы и
кровь обрезания.
И далее Мидраш приводит аллегорический стих из книги пророка Йехезкеля (16,
5, 6): «…в день рождения твоего; прошел Я подле тебя и увидел тебя брошенной в
крови; и сказал Я тебе: в кровях твоих живи; и сказал Я тебе: в кровях твоих
живи».