ОБМЕН ДЕТЬМИ
Вышел указ,
воспрещающий совершать обряд обрезания. А у р. Шимона бен Гамлиеля как раз к
тому времени родился сын, прозванный впоследствии Рабену Га-Кадош[1].
— Мыслимо ли, — сказал себе р. Шимон, — повеление Господа нашего нарушить, а
приказание этих нечестивцев исполнить?
Не колеблясь
нисколько, он совершил обрезание новорожденного.
Узнал об этом
начальник того города и, призвав р. Шимона, спрашивает:
— Как
дерзнул ты нарушить повеление кесаря?
— Я
исполнил повеление Бога, — отвечает р. Шимон.
—
Слушай, — говорит начальник, — я, правда, должен оказывать тебе всяческий почет
и уважение, как главе народа. Но тут дело касается императорского указа, и я
этого так оставить не могу.
— Что же
ты намерен сделать?
—
Отправить тебя в Рим, и пусть кесарь сам решит, как поступить с
тобою.
Отправил начальник к
кесарю жену р. Шимона с новорожденным.
После целого дня пути
остановилась мать с ребенком на ночлег в доме одного знакомого римлянина. У
этого римлянина также был новорожденный сын, которому отец дал имя Антонин. Мать
Антонина, увидя жену р. Шимона, с которою была дружна, спрашивает:
— По
какому случаю ты здесь?
Рассказала ей жена р.
Шимона: так и так, вышел приказ кесаря, но мы с мужем не послушались, совершили
обрезание, и вот везут меня с ребенком к кесарю.
Услыша это, римлянка
говорит:
— Если
желаешь, возьми с собою к кесарю моего сына (он не обрезан, конечно), а твой
пусть остается у меня до твоего возвращения.
Жена р. Шимона так и
поступила и с подмененным ребенком отправилась к кесарю.
Обнаружилось, что
ребенок необрезанный. Разгневался кесарь на того начальника и подверг его
строжайшему наказанию, а мать с ребенком отпустил с миром.
Вернулась она к своей
подруге, матери Антонина, и та сказала:
— Так
как небесам угодно было через меня совершить чудо тебе, а я через моего сына
твоему сыну, то пусть эти дети наши станут добрыми друзьями на всю жизнь (Бет
гаМидраш 6; Тосеф., А6.-3. 10).
ВОСЕМЬ БЛАГ
Р. Шимон бен Менасия
говорил:
— Восемь
благ насчитывали наши мудрецы в награду благочестивым: красоту, силу, богатство,
почет, глубину ума, долгоденствие, седину благословенную и многочисленное
потомство. Всех этих благ вместе удостоился Раби и дети его (Авот, гл.
6).
ИЗ-ЗА ТЕЛЕНКА
В продолжение
тринадцати лет поражен был Раби тяжкой болезнью. И болезнь его, и исцеление
произошли от случая.
Однажды вели по улице
теленка на бойню. Когда резники поравнялись с проходившим в то время Раби,
теленок вырвался и, подбежав к Раби, с жалобным ревом спрятал голову в полы его
одежды, как бы умоляя заступиться за него. Но Раби отогнал теленка, говоря:
«Ступай, куда тебя ведут, — ты на то и создан!»
— Он не
знает жалости, — сказали на небе, — пусть же он сам испытает
страдания.
И в ту же минуту Раби
поразил тяжкий недуг.
Исцеление же его
произошло от следующего случая.
Убирая в доме,
служанка нашла выводок хорьков и вознамерилась вымести крошек-зверьков вместе с
мусором. Увидя это, Раби закричал ей:
— Оставь
их! Милость Господа на всех творениях Его. И тогда сказали на
небе:
— Он
смиловался, — смилуемся и над ним.
(Бава Меция, 84;
Береш.-Р., гл.33)
В ГОЛОДНЫЙ ГОД
Однажды в голодный
год Раби открыл свои зернохранилища, заявив:
— Пусть
приходит всякий, учившийся чему-нибудь: Святому Писанию, Мишне, Талмуду — галахе
ли или агаде. Круглым же невеждам вход сюда закрыт.
С трудом удалось
пробиться туда р. Ионатану бен Амраму. Подошел он к Раби и говорит:
—
Учитель, дай мне на пропитание.
— Учился
ли ты, сын мой, Святому Писанию? — спрашивает Раби.
—
Нет.
—
Мишне?
—
Нет.
— Какое
же право ты имеешь на даровое пропитание?
—
Учитель! Накорми меня, как ты накормил бы собаку или
ворона.
Велел Раби выдавать
ему на пропитание. Но вскоре же начал раскаиваться в этом: следовало ли
все-таки давать хлеб какому-то невежде?
— Отец,
— заметил ему сын его р. Шимон, — если я не ошибаюсь, человек этот один из твоих
бывших учеников. Зовут его Ионатан бен Амрам, и он известен тем, что никогда за
всю жизнь свою не позволял себе извлекать малейшую пользу из своего звания
ученого.
Удостоверившись в
этом, Раби объявил:
— Отныне
житницы мои открыты для всех без исключения.
(Баба-Б.,
5)
ДВЕНАДЦАТЬ ВДОВ
Было тринадцать
братьев. Двенадцать из них умерли бездетными. Приходят их вдовы к Раби и
требуют, чтобы оставшийся в живых женился на них, согласно закону[2].
—
Учитель! — говорит тот. — Я не имею достаточно средств, чтобы кормить их
всех.
— Мы
сами будем содержать дом, — заявляют вдовы, — каждая из нас по одному месяцу в
году.
— А в
високосные годы кто же возьмет на себя издержки на лишний, тринадцатый
месяц?
— Это я
принимаю на себя, — заявляет Раби и, пожелав им счастливой жизни, отпускает их с
миром.
Проходят три года, и
Раби сообщают:
— Целый
табор детей явился на поклон к тебе. Выглянул Раби в окно и видит: двенадцать
женщин и с ними детей целых три дюжины.
— Зачем,
— спрашивает он, — явились вы ко мне?
— Чтобы
ты дал нам на пропитание на тринадцатый месяц нынешнего
високоса.
Раби ничего не
оставалось, как исполнить их требование.
(Иерушалми,
Йевамот)
ДОЧЬ ВЕРООТСТУПНИКА
К Раби явилась
однажды женщина и говорит:
—
Учитель, дай мне на пропитание.
— Кто
ты? — спрашивает Раби.
— Я дочь
Ахера.
— Как! —
воскликнул Раби. — Еще осталось потомство от него на земле? Не сказано ли о ему
подобных: «Ни сына у него, ни внука в народе его»?
—
Учитель! — продолжала дочь Ахера. — Вспомни великую его ученость и не вспоминай
о поступках его.
В эту минуту пал
огонь с неба и опалил кресло, на котором сидел Раби.
Видя это, воскликнул
Раби со слезами на глазах:
— Если
ради человека, посрамившего Тору, возможно подобное, то сколько же возможно
чудесного ради тех, кто почитал и прославлял ее! (Хагига,
15).
НЕОЦЕНИМЫЙ ПОДАРОК
Парфянский вельможа
Артабан послал в подарок Раби драгоценный жемчуг, рассчитывая, что Раби отдарит
его чем-нибудь не менее ценным. Раби же послал ему мезузу[3].
Посылает Артибан
сказать Раби:
— Я
послал тебе вещь, которой цены нет, а от тебя я получаю безделицу, стоящую
какую-нибудь мелочь! Отвечает Раби:
— Все
мои и твои драгоценности ничего не стоят в сравнении с этой безделицей. Более
того, ты послал мне вещь, которую мне приходится оберегать, это, что я
тебе послал, будет и наяву, и во сне тебя
оберегать,
(Берешит Раба
гл.35)
ПРЕЖДЕВРЕМЕННЫЙ МЕССИЯ
Элия-пророк часто
посещал школу Раби. Однажды, в день новомесячия, он явился позже обыкновенного.
Спрашивает его Раби:
— Почему
опоздал сегодня господин мой?
— Время
прошло у меня, — отвечает Элия, — пока я поднял праотца Авраама из гробницы, дал
ему совершить омовение и стать на молитву, после чего я вновь уложил его. То же
самое с Ицхаком, затем с Яаковом.
—
Отчего, — спрашивает Раби, — господину моему не поднимать праотцев
одновременно?
— Из
опасения, — отвечает Элия, — чтобы силою общей их молитвы не был бы Мессия
преждевременно призван на землю.
(Бава-М.,
85)
МУХИ
Прибыв однажды в
Кессарию, Антонин послал пригласить к себе Раби. Проводить Раби пошли сын его р.
Шимон и р. Хия Великий. По пути встретили они легион римских воинов — все на
подбор красавцы на редкость и ростом до капителей колоннад.
—
Полюбуйся, — говорит р. Шимон р. Хии, — до чего откормлены эти тельцы
Эйсавовы!
Повел его р. Хия на
базар и, указав на корзину с виноградом и финиками, обсыпанными роем мух,
говорит:
— В моих
глазах тот легион и этот мушиный рой имеют одинако-вое
значение.
Передал р. Шимон этот
разговор отцу своему, Раби — так, мол, сказал я и так ответил мне р.
Хия.
—
Удивляюсь р. Хии, — заметил на это Раби, — можно ли этим легионам придавать
значение даже наравне с мухами: мухи, как-никак, а все же выполняют волю Божию
(Танхума, Ваеш.).
ПРИГОДИТСЯ ДЛЯ ПОТОМКОВ
Ежедневно Антонин
посылал Раби мехи, наполненные золотым песком, сверху засыпанным пшеничным
зерном, и посланному говорил:
— Отнеси
эту пшеницу к Раби. Говорит при встрече Раби
Антонину:
—
Напрасно ты посылаешь мне это золото, — у меня и своего
достаточно.
— Нет,
не напрасно, — отвечает Антонин, — пусть унаследуют это золото твои
потомки, чтобы иметь из чего давать моим
потомкам.
(А6.-3,
10)
ХОЛОД И ЗНОЙ
—
Помолись за меня, — сказал однажды Антонин Раби.
— Да
спасет тебя Господь от холода! — произнес Раби.
— Но
стоит ли об этом молиться? — возразил Антонин. — Один теплый плащ — и холода как
не бывало.
— Пусть
же спасет тебя Господь от зноя!
— Вот это пожелание, — сказал Антонин, —
имеет действительно большое значение. И дай Бог, чтобы молитва твоя услышана
была. Ибо памятно мне сказанное вашим псалмопевцем: «Ничто не укрывается от зноя
Его» (Иерушалми, Сангедрин).
ПАТРИАРХ-СНОПОВЯЗ
Пришел однажды Раби в
один город поучать народ. Не нашлось в том городе достаточно обширного
помещения, и Раби вышел с учениками в поле. Поле оказалось сплошь занятым
свежескошенным хлебом — и Раби тут же принялся за работу и весь хлеб перевязал в
снопы.
(Шаббат,
127)
ПРИЧИНА ДОЛГОЛЕТИЯ
Раби спросил однажды
престарелого р. Иошую бен Корха:
— Чему
ты обязан своим столь необыкновенным долголетием?
— Да мне
это долголетие мое давно надоело, — ответил р.
Йегошуа.
—
Учитель! — продолжал Раби. — Это вопрос весьма серьезный, и я должен его уяснить
себе. Отвечает Р. Йегошуа:
— Во всю
жизнь мою взор мой не останавливался на облике человека злого и
порочного.
Перед смертью р.
Йегошуа Раби пришел к нему за последним благословением.
Раби Йегошуа
произнес:
— Да
благословит тебя Бог дожить до половины моих лет.
— Почему
не полностью?
— Но
ведь и другим не пастухами же только быть?[4]
(Мегила, 28).
КОНЧИНА РАБИ
Чувствуя приближение
смерти, Раби сказал:
— Я хочу
видеть моих детей.
Когда дети явились,
он обратился к ним со следующими словами:
—
Завещаю вам, дети мои:
Оберегайте честь и
покой матери вашей.
Из-за траура по мне
не нарушайте ничем обычного порядка в доме: лампады пусть горят, стол стоит
накрытым и ложе убранным — все по-прежнему.
Йосеф хайфянин и
Шимон ефратянин, прислуживавшие мне при жизни, пусть займутся приготовлениями к
моему погребению.
Далее Раби
заявил:
— Прошу
ученых зайти ко мне. Когда ученые явились, он
сказал:
— Прошу
вас нигде не устраивать по мне траура.
По истечении тридцати
дней после моей кончины приступите вновь к обычным занятиям в
академии.
Хахамом будет сын мой
Шимон, патриархом мой сын Гамлиель, главою академии Ханина бен
Хамма.
Отпустив ученых, Раби
велел позвать младшего сына, р. Шимона, и подробно объяснил ему правила, которых
должен придерживаться хахам.
Призвав затем
старшего сына, р. Гамлиеля, и изложив ему правила патриаршества, Раби
прибавил:
—
Завещаю тебе держать патриаршую власть на подобающей вы-соте и соблюдать строгое
отношение к ученикам. В последний день перед смертью Раби учеными объявлен был
пост, и молебствия происходили беспрерывно.
Верная служанка Раби
взошла на кровлю и стала горячо взывать к Господу, говоря:
— На
небесах ждут Раби и на земле не желают расстаться с ним. Дай Господи земным
победить небесных!
Но когда она сошла
вниз и увидела, как тяжко страдает любимый учитель, борясь со смертью, она
страстно начала молить:
— Нет,
Милосердный, пусть уже победят небесные!
С этими словами она
схватила глиняный кувшин и бросила его об землю. При треске разбитого кувшина
молебствие прервалось — и в ту же минуту раби почил на веки.
Посланный Бар-Капара нашел Раби уже
скончавшимся и, разорвав на себе одежды, начал погребальный плач такими
словами:
«Львы небесные
спорили со земными твердынями Из-за Ковчега святыни. Львам победа дана — и
досталась в добычу им Слава Ковчега Святыни».
Перед последним
вздохом поднял Раби руки свои к небесам, и уста его прошептали:
— Тебе,
Властелину миров, известно, что я всеми силами своими служил Святой Торе Твоей и
даже краем мизинца не извлекал из того для земных благ моих. Да будет же воля
Твоя дать мне отпущение с миром для успокоения вечного! И прозвучал Бат-Кол: —
Да грядет с миром и покоиться будет на ложе своем.
(Кет.,
103-104)
[1] Наш святой
учитель.
[2] Дварим
35
[3] Свиток со свящ. текстами,
прибиваемый на дверном косяке.
[4] Т. е. ведь найдутся и другие
достойные занимать столь же почетное
положение