«Ликутей Сихот», часть 30
«И вот родословная Ицхака, сына Авраама. Авраам родил Ицхака»
(Берейшит, 25:19).
Наши мудрецы объясняют, что этот повтор в Писании уточняет, что именно Авраам
родил Ицхака, поскольку сын был подобен чертами лица отцу. Насмешники того
поколения говорили: «От Авимелеха забеременела Сара…». Поэтому Всевышний,
благословен Он, «создал лицо Ицхака подобным лицу Авраама» (Комментарий
Раши).
Возникает вопрос: почему же ждало Писание до главы «Толдот», ведь, по логике
вещей, это опровержение должно было сочетаться с рассказом о рождении
Ицхака?
По-видимому, причиной того было желание не только опровергнуть слова
насмешников, но и прояснить сущность служения Ицхака. Потому и даны эти слова в
начале главы «Толдот», являющейся родословной Ицхака. (В предыдущей недельной
главе «Хаей Сара» продолжался рассказ об Аврааме, в последующей главе «Ваецэ»
начался рассказ о Яакове, а глава «Толдот» – это жизнеописание Ицхака). И
подчеркивает Тора то, что важно знать: «Авраам родил Ицхака», т.е. что Ицхак
«подобен» Аврааму.
2. В сущности служения Ицхака наблюдаются две противоположности.
Известно, что основное качество Ицхака – это трепет, «страх Ицхака»
(Берейшит, 31:42). Этим отличается он от Авраама, основа служения которого –
любовь и доброта -«Авраам, возлюбивший Меня» (Иешаягу, 41:8). С другой стороны,
есть в Ицхаке и то, что связывает его со свойствами любви и доброты, например,
время его рождения, имя и т.д.
Сказали наши мудрецы: «В Песах родился Ицхак» (Трактат «Рош Ашана», На). Как
известно, три праздника – Песах, Шавуот и Суккот соответствуют трем праотцам
нашим – Аврааму, Ицхаку и Яакову. Так что Ицхак родился в праздник, связанный с
Авраамом. Понятно, что это произошло не случайно, а потому, что Ицхак «подобен»
Аврааму, который есть любовь и добро.
Имя Ицхак происходит от слова цхок – «смех» (Комментарий Раши).
Сказано в Торе: «Смех сделал мне Всевышний» (Берейшит, 21:6), что Раши объясняет
как веселье. Но ведь веселье – эмоция, противоположная страху и трепету, и
все-таки назван Ицхак именем, указывающим на веселье.
В общем, о служении Ицхака сказано: «И стал великим человек этот… до того,
что стал весьма великим» (Берейшит, 26:13). Эти слова свидетельствуют о полноте
добра и величия.
В книге «Иегошуа» сказано об Аврааме: «…И умножил потомство его, и дал ему
Ицхака» (24:3).
Это распространение, выражающееся в «величии» и умножении», присуще свойствам
добра и любви, т.е. свойствам Авраама.
3. На первый взгляд, это можно было бы объяснить посредством сказанного в
книге «Тания» (4:13): хотя служения Авраама и Ицхака были различны и даже
противоположны одно другому, но служение Авраама не ограничивалось только
добротой, а включало в себя также силу, строгость и страх перед Всевышним, как
сказано: «Теперь Я знаю, что боишься Б-га ты» (Берейшит, 22:12). Подобно этому,
и служение Ицхака включало в себя свойство доброты, при том что основное его
служение – это сила и строгость. В соответствии с этим можно объяснить, что в
словах «создал лицо Ицхака подобным лицу Авраама» имеется в виду не только
материальное лицо, но и духовные черты, т.е. то, что в служении Ицхака
присутствовало свойство любви, присущее служению Авраама.
Однако это объяснение недостаточно. Поскольку само имя Ицхака связано с
весельем, значит это также существенное свойство в служении Ицхака?
Известна разница между радостью и весельем. Радость – чувство менее
раскрытое, и поэтому возможна радость с трепетом и страхом, как сказано:
«Служите Г-споду в страхе и радуйтесь в трепете» (Теилим, 2:11). В отличие от
этого, веселье – эмоция открытая. И поэтому имя Ицхак, связанное со смехом,
соотносится с весельем.
Отсюда понятно не только то, что Ицхак подобен Аврааму с точки зрения
взаимовключения их качеств, поскольку и в служении Ицхака присутствует свойство
любви, но и то, что веселье – существенное свойство Ицхака.
4. Объясняя различие между любовью (свойством Авраама) и трепетом (свойством
Ицхака), можно сказать: сущность любви – это приближение любящего к любимому,
без подчинения и растворения одного в другом, более того, любящий ощущает свое
«я». Напротив, сущность трепета – подчинение всего существа человека тому, перед
кем он трепещет, т.е. полное самоотречение.
Примером может послужить разница между отношениями сына к отцу и раба к
господину. Основа отношений между сыном и отцом – это чувство взаимной любви,
которая не уничтожает ощущение сыном своего «я», но вызывает близость и любовь к
отцу. В отличие от этого, отношение раба к господину основано на чувстве
трепета, сущность которого – в подчинении, в принятии рабом на себя ярма своего
господина.
И так же происходит в служении Всевышнему. Известно, что евреи «или как
сыновья, или как рабы»: «Сыны вы Г-споду, Б-гу вашему…» (Дварим, 14:1),
«…Они – Мои рабы…» (Ваикра, 25:42). Размышления о близости Всевышнего к
еврейскому народу -«Ведь Ты – отец наш» (Иешаягу, 63:16) – пробуждают и
раскрывают любовь к Б-гу. Понимание того, что Всевышний – Царь наш, вызывает
трепет и самоотречение. Таким образом, любовь к Б-гу приближает человека к Нему,
а трепет перед Всевышним приводит к самоотречению и приниженности.
5. Но человек должен быть осторожен в самоотречении и приниженности, чтобы не
сделаться «как порог, на который наступают» (Трактат «Эрувин», 98а). Более того,
самоотречение служит подготовкой приближения к Всевышнему. Следовательно,
самоотречение и трепет не должны привести человека к выводу, что он – ничто, а
наоборот, через самоотречение человек приходит к близости ко Всевышнему, более
глубокой, чем та, которая достигается через свойство любви. Ведь любовь у
человека связана с ощущением своего «я» (что он приближается к Творцу), а
человек – творение ограниченное, поэтому и близость его ко Всевышнему –
ограничена. Когда же человек полностью отрекается от себя, пробуждая в своей
душе трепет перед Всевышним, тогда он становится сосудом для раскрытия
Б-жественности, которая выше измерений и ограничений, как сказано:
«…Возвышенный и Превознесенный, Существующий вечно и Святой – имя Его: (в
месте) высоком и священном обитаю Я, но с тем, кто сокрушен и смирен духом…»
(Иешаягу, 57:15).
Сказали наши мудрецы: «Раб царя – царь» (Комментарий Раши к Бемидбар, 12:8),
что означает: именно раб – сосуд, в котором и посредством которого раскрывается
мощь царя, поскольку вся сущность раба – то, что он раб царя, нет у него ни
своей сущности, ни своей мощи, а вся его мощь – это мощь царя.
6. В этом также одно из объяснений просьбы из ежедневной молитвы: «И пусть
душа моя перед каждым повергнется в прах. Раскрой мое сердце для Торы
Твоей…»
На первый взгляд, эти два аспекта противоположны один другому. «…Душа …
повергнется в прах» – это полное самоотречение, «прах» – это то, что «все
топчут» (Трактат «Эрувин», 54а). «Раскрой мое сердце для Торы Твоей» – в этой
просьбе присутствует ощущение себя (сердце чувствующее и понимающее), более
того, раскрытие сердца – это распространение и расширение, противоположное
самоограничению. Как же может раскрытие сердца для Торы Всевышнего произойти
через то, что «…душа … повергнется в прах»?
На самом деле, одно вовсе не противоречит другому. Когда очищение человека и
готовность его к восприятию Торы выражаются только в достижениях его разума,
невозможно истинное раскрытие сердца. Ведь Тора – это мудрость Всевышнего, что
несравнимо выше ограниченного человеческого разума, который сам по себе может
постичь лишь очень малую часть. Но когда человек в своем самоотречении ощущает
себя подобным праху, именно тогда он становится готовым для получения Торы
Всевышнего, для понимания и постижения ее, вплоть до уровня «раскрой мое сердце
для Торы Твоей», так как нет в подобном раскрытии сердца ощущения человеком
своего существования, препятствующего восприятию и усвоению Торы Всевышнего,
которая выше существования творений.
7. Подобное можно сказать в отношении Ицхака. Трепет и самоотречение Ицхака
были очищением и подготовкой для веселья и раскрытия сердца в служении
Всевышнему. Поэтому и было дано Ицхаку имя, связанное со словами «смех» и
«веселье», указывающими на расширение и распространение вплоть до безграничного
– ведь известно, что веселье разрушает все преграды и ограничения. Таким
образом, через трепет и самоотрицание Ицхака раскрывается сила жизненности –
истинное распространение.
И об этом говорит Тора: «И вот родословная Ицхака, сына Авраама. Авраам родил
Ицхака» – Ицхак был подобен Аврааму до такой степени, что родился в Песах –
праздник, соотносимый с Авраамом. Поскольку смысл служения Ицхака – это
приближение к Всевышнему, но приближение, не ограниченное существованием
творений, оно происходит именно в результате трепета и самоотречения.
Духовное служение Ицхака – веселье и раскрытие сердца, связанное с
распространением, выражается также в материальной жизни, вплоть до материального
тела. И мы находим примеры распространения в материальной жизни Ицхака.
Был дан Всевышним приказ Ицхаку: «Не спускайся в Египет … Живи в этой
земле» (Берейшит, 26:2-3), подобного которому ни было ни у Авраама, ни у Яакова.
Причина получения приказа в том, «что жертва всесожжения беспорочна»
(Комментарий Раши), святость Ицхака такова, что «невозможно за границей земли
Израиля находиться тебе» (Комментарий Раши). Это соответствует объясненному
выше: трепет и самоотречение Ицхака приводят к тому, что он становится сосудом
для высшей святости.
Благодаря этому к нему приходит множество благословений Всевышнего, таких,
что «стал великим человек этот… до того, что стал весьма великим», т.е.
величие его выше измерений и ограничений.
В завершении повествования о колодцах, которые копал Ицхак, мы находим: «И
нарек ему имя Реховот и сказал он: Теперь Г-сподь дал нам простор, и мы
размножимся на земле» (Берейшит, 26:22) – простор святости.
А далее идет подробный рассказ о благословениях Ицхака, настолько высоких,
что не находим подобных им ни у Авраама, ни у Яакова, ни даже у Моше. Именно
трепет и самоотречение Ицхака раскрывают простор и жизненность, которые выше
ограничений.
8. Можно дать более глубокое объяснение связи между трепетом Ицхака и
простором.
Сказали наши мудрецы: «Праотцы – они колесница» (Мидраш, Берейшит раба,
47:6). Подобно тому, как колесница подчинена желанию управляющего ею, так и все
дела и поступки праотцев были подчинены воле Всевышнего.
И то же можно сказать о качествах праотцев – любви, доброте, строгости и т.д.
Источник этих качеств – не в природе душ Авраама и Ицхака, а в том, что были они
«колесницей» для этих качеств Всевышнего: Авраам – «колесницей» для доброты
Всевышнего, и поэтому основой его служения была любовь, а Ицхак – для строгости
Всевышнего, и основой его служения был трепет.
9. Объясняется, что в основе суровости Всевышнего лежит не суд и ограничение
распространения, а, напротив, могущество и распространение жизненности с большой
силой.
Разница между добротой и суровостью заключается в следующем. Доброта – это
влияние, соответствующее уровню получающего, так что он способен воспринять ее.
Суровость же – это влияние, соответствующее уровню дающего, и понятно, что ее
необходимо ограничить до возможности восприятия, особенно когда получающий не в
состоянии воспринять ее такой, какая она есть.
Смысл суровости и суда Всевышнего не в самом суде, назначение его – только
добро. Как известно, наказания Торы даны не с целью наказания, а чтобы очистить
человека вплоть до искупления греха, и потому вся Тора, включая наказания,
которые в ней есть, называется «Учение добра».
Более того, основа суровости Всевышнего – не суд и не ограничение влияния, а
именно усиление этого влияния.
10. Из двух этих свойств Всевышнего – доброты и суровости приходят к человеку
любовь и трепет в служении Творцу.
От Высшей доброты, которая выражается влиянием Всевышнего в соответствии с
уровнем восприятия творения, происходит чувство любви: как отражение доброты
Всевышнего пробуждается в человеке близость к Творцу.
Суровость Всевышнего (усиление влияния), которая выше измерений и ограничений
творения, вызывает в человеке трепет и самоотрицание, которые дают ему силы и
возможности принять более высокое влияние. (Как объяснялось выше, самоотречение
-«И пусть душа моя перед каждым повергнется в прах» – это сосуд для «Раскрой мое
сердце для Торы твоей»).
Отсюда следует, что трепет Ицхака не противоположен любви Авраама, поскольку
цель трепета и самоотрицания – усиление доброты Всевышнего и еще большее
приближение к Нему.
И в этом смысл того, что ни кому иному, как Ицхаку, было дано множество
благословений, подобных которым, как уже говорилось, мы не находим ни у Авраама,
ни у Яакова. Ведь именно трепет Ицхака приводит к раскрытию большого влияния
сверху: «…Великое благо дому Израиля, которым Он наградил их по милосердию
Своему и по множеству милостей Своих» (Иешаягу, 63:7) – к благословению в
материальности и духовности вместе, выраженному в открытом и видимом добре.