Иудаизм определяет молитву (на иврите тфила) как «служение Вс-вышнему
сердцем». Слова Торы «…служа Ему всем сердцем вашим» вызывают у наших мудрецов
вопрос: что такое «служение Вс-вышнему сердцем»? И отвечают мудрецы: это –
молитва.
Ценность молитвы, понятно, заключается в ее истинности, в том, что она
зарождается в самой глубине сердца. Пророк Йешаягу говорит от имени Вс-вышнего:
«Ибо приблизился этот народ ко Мне лишь на словах, языком своим прославляли Меня
– а сердце их далеко от Меня». То есть несчастье состоит в том, что молитва
превратилась в механическое произнесение слов, в то время как сердце занято
посторонними вещами. И пророк заключает: «И стал их страх предо Мною
просто-напросто заученной заповедью».
Вообще говоря, для содержания молитвы, формы выражения, стиля и даже языка,
на котором она произносится, нет никаких ограничений. Потому что суть ее – как
служения Вс-вышнему сердцем – может быть выражена когда угодно и как угодно. И
все-таки мужи Великого собрания[1] установили
строго определенный текст для молитвы – восемнадцать благословений, включающих в
себя просьбы об удовлетворении всех основных нужд человека.
Эта молитва, ставшая центральной частью еврейского Б-гослужения, служит
заменой служения Вс-вышнему в Храме, разрушенном почти две тысячи лет назад.
Евреи молятся в течение суток три раза – соответственно трем важнейшим моментам
Б-гослужения в Храме: принесению утреннего жертвоприношения за весь Израиль,
принесению такого же жертвоприношения во второй половине дня и сжиганию ночью
тех частей, которые не успели сжечь на жертвеннике до захода солнца.
Мудрецы Торы сообщают предание, что эти три молитвы – «Шахарит», «Минха» и
«Маарив» (или «Арвит») – установлены еще праотцами еврейского народа. На это
есть намек в Торе: «И встал Аврагам рано утром, и поспешил к тому месту, где
стоял пред Б-гом» (Брейшит, 19) – то есть Аврагам установил утреннюю молитву,
«Шахарит»; «И вышел Ицхак под вечер помолиться в поле» (Брейшит, 24) – потому
что он установил молитву «Минха»; «И остановился Яаков в одном месте… потому
что солнце зашло» (Брейшит, 27) – Яаков остановился, чтобы прочитать вечернюю
молитву, «Маарив».
Из этих упоминаний о молитве мудрецы заключают, как именно ее следует
произносить: стоя, изливая сердце свое пред Вс-вышним, как будто кроме вас и
Вс-вышнего никого в мире нет, твердо веря в то, что Вс-вышний слышит
молитву…
Молитвы, сопровождающие жизнь еврейского народа на протяжении многих
столетий, приобрели особое значение после того, как jiapofl Израиля лишился
Храма. И так сказал пророк Гошеа: «И принесем мы Тебе молитву наших уст вместо
быков, которых приносили в жертву в Храме». Жертвоприношения предназначены для
того, чтобы приблизить сынов Израиля ко Вс-вышнему, – и ту же роль выполняют
молитвы: они устанавливают прямую, непосредственную связь между человеком и его
Творцом.
МОЛИТВА «ШАХАРИТ»
Облачившись в «талит» и возложив «тфилин», мы приступаем к молитве «Шахарит».
Первый большой раздел «сидура», который мы прочитываем, это «Акейдат Ицхак»,
22-я глава из книги Брейшит, рассказывающая о том, как Вс-вышний повелел
Аврагаму принести сына своего, Ицхака, в жертву Себе.
Включение этой истории в «сидур» преследует несколько целей:
1. Пробудить в наших сердцах такую же готовность к самоотверженному
исполнению воли Вс-вышнего, которую проявил Авралам, отправившись принести в
жертву своего сына Ицхака. Еврей – это верный солдат Вс-вышнего, быстро и точно
исполняющий приказы Главнокомандующего, готовый в любой момент выполнить завет
Торы: «И люби Г-спода, Б-га твоего, всей душою своей» – то есть, как говорит
Мишна, вплоть до готовности отдать Ему свою душу.
2. Чтобы каждый день снова прозвучало обращение ангела к Аврагаму: «Не
протягивай руки твоей к отроку и не делай ему ничего» – в знак того, что
Вс-вышний желает не человеческих жертвоприношений и кровопролития вообще, но
мира.
3. Чтобы пробудить милосердие Вс-вышнего к нам и нашей молитве, напомнив о
заслугах наших праотцев, как говорится в молитве, заканчивающей чтение «Акейдат
Ицхак»: «Владыка мира! Так же, как Аврагам, отец наш, преодолел в себе жалость к
своему единственному сыну, чтобы от всего сердца исполнить волю Твою, – да
преодолеет милосердие Твое гнев Твой на нас и да возобладает милосердие Твое над
Твоей строгостью, и относись к нам, Г-сподь, Б-г наш, с любовью и
состраданием…»
Потом мы читаем первый раздел молитвы «Шма» («Слушай, Израиль»). Мы делаем
это, опасаясь, что если молитва «Шахарит» продлится слишком долго, мы не успеем
прочитать «Шма» в надлежащее время – то есть в течение первой четверти светлого
времени суток. (Например, если оно длится 12 часов, то заповедь чтения «Шма»
должна быть исполнена в течение первых трех часов дня.) Ясно, что летом, когда
светает рано, время чтения «Шма» заканчивается скорее, чем зимой, когда солнце
всходит позднее.
После этого краткого варианта «Шма» мы приступаем к чтению отрывков о
жертвоприношениях в Храме. Особое внимание мы уделяем утреннему жертвоприношению
«тамид» – ежедневному жертвоприношению за весь еврейский народ, с которого
начинался распорядок Б-гослужения в Храме, а затем упоминаем о других
жертвоприношениях, которые в определенном порядке приносили в Храме в течение
дня. Об этом говорит отрывок из Талмуда, перечисляющий порядок жертвоприношений
в изложении аморая[2] Абайе[3].
Вслед за этим мы изучаем целую главу Мишны из трактата Звахим, в которой
более детально рассказывается обо всех жертвоприношениях, совершавшихся в Храме,
и об их характерных особенностях. Этим изучением мы выражаем нашу надежду на
скорое восстановление Храма и на возобновление жертвоприношений. Эта наша
надежда – часть общей мечты об освобождении всего народа Израиля и о возвращении
из изгнания. В то же самое время изучение порядка жертвоприношений в настоящее
время является заменой совершения их в действительности – по принципу «И
принесем мы молитву наших уст вместо быков».
Весь этот раздел «сидура» заканчивается еще одним отрывком из Талмуда,
излагающим тринадцать принципов исследования Торы. Этот отрывок – барайта (то
есть галаха, сообщаемая танаями[4], но не
вошедшая в кодекс Мишны, созданный раби Йегудой Ганаси). Эта барайта сообщается
танаем раби Ишмаэлем и имеет очень важное значение соединяющего звена между
Устной и Письменной Торой[5]: она учит,
что Письменная и Устная Тора вместе и одновременно спустились в наш мир с Небес,
и нет никакой возможности отделить одну от другой.
Этот принцип – единство Письменной и Устной Торы – основа еврейской веры, на
которую опирается все наше исполнение заповедей Торы. В книге Ваикра, 26:46,
сказано: «Вот законы, постановления и указания [торот – мн. ч. от слова
Тора], которые установил Г-сподь между Собой и сынами Израиля на горе
Синай, через Моше», – обе Торы, и Письменная, и Устная, без которой понимание
Письменной Торы невозможно, даны Вс-вышним в один и тот же день с горы
Синай.
«ПСУКЕЙ ДЕЗИМРА»
«Прежде чем молиться, человек должен восхвалить Вс-вышнего». Из этого
изречения наших мудрецов следует, что не пристало человеку обращаться ко
Вс-вышнему с просьбами об удовлетворении своих повседневных нужд, не выразив
своего преклонения перед всемогуществом Того, к Кому он обращается, и не воздав
хвалу Его величию. Мишна говорит, что «благочестивые люди прежних времен
выжидали целый час перед молитвой, дабы устремить свое сердце ко Вс-вышнему». То
есть перед молитвой «Шмонэ-эсрэ», содержащей в себе просьбу об удовлетворении
всех нужд человека, они в течение долгого времени читали славословия Творцу
Вселенной, заимствованные большей частью из книги Тегилим – неисчерпаемого
источника благодарственных молитв Вс-вышнему. Совокупность этих благодарственных
молитв в «сидуре» называется «Псукей дезимра» («оды»).
Следует отметить, что в субботы и праздники этот раздел «сидура» значительно
расширен по сравнению с теми «Псукей дезимра». которые читаются в будни, потому
что в эти дни у человека больше свободного времени.
Сефардские евреи и хасиды («сидур» которых основывается на указаниях Ари –
раби Ицхака Лурии Ашкенази, одного из величайших кабалистов, жившего в XVI в. в
городе Цфат, в Галилее) начинают этот раздел «сидура» со слов «Благодарите
Г-спода, взывайте к имени Его…» Затем они читают «Хвалебную песнь Давида в
честь начала храмовой службы» и благословение «Благословен Тот, Кто сказал – и
возник мир», открывающее собой собственно «Псукей дезимра». Согласно же «сидуру»
ашкеназских евреев порядок этих песнопений иной: сначала – «Хвалебная песнь
Давида в честь начала храмовой службы» и благословение «Благословен Тот, Кто
сказал…», а уже потом – «Благодарите Г-спода, взывайте к имени Его».
«Псукей дезимра» не только начинаются с благословения, но и кончаются им. Это
– благодарственная молитва «Да будет восхвалено имя Твое вовек». Два эти
благословения придают «Псукей дезимра» единство формы, которое нельзя нарушать,
разговаривая посредине, между «Благословен Тот, Кто сказал» и «Да будет
восхваляемо». Только «амен» можно отвечать посредине «Псукей дезимра», а также
некоторые другие слова, отличающиеся особой святостью.
Отдельные отрывки «Псукей дезимра» следует произносить стоя. Это –
«Благословен Тот, Кто сказал», «Песнь благодарственного жертвоприношения»,
раздел от слов «И благословил Давид» до ответа на слова хазана «Благословите
Г-спода благословенного» включительно. В субботы и праздники принято стоять
начиная со слов «И благословил Давид» до окончания «Песни на берегу моря» (в
которой запечатлен важнейший период в истории нашего народа – переход посуху
через море во время исхода из Египта), снова вставать для благословения «Да
будет восхваляемо имя Твое», а садиться лишь после ответа на слова хазана
«Благословите…»
Во время произнесения «Благословен Тот, Кто сказал» принято держать в руке
две передние кисти «цицит» «большого талита» и целовать их после окончания
благословения. Неженатые целуют кисти «цицит» их «малого талита».
«Песнь благодарственного жертвоприношения» не читают в те дни, когда в Храме
нельзя было приносить благодарственное жертвоприношение: в субботы, в праздники,
в канун Песаха и канун Йом-Кипура.
Особое место в «Псукей дезимра» занимает «Ашрей» («Счастливы находящиеся в
Храме Твоем»), глава 145 из книги Тегилим. «Ашрей» представляет собой акростих,
построенный по порядку букв в еврейском алфавите, и повествует о великих
милостях Вс-вышнего, о Его доброте и милосердии, обращенных на все Его творения.
С особым настроением следует произносить стих «Раскрываешь Ты Свою ладонь и
даешь пишу каждому созданию вовремя», и принято в этот момент касаться рукой
сначала «тфилин шель яд», потом «тфилин шель рош», а затем целовать руку.
Мудрецы наши говорят, что эта глава из Тегилим (называемая в оригинале также
«Хвалебная песнь Давида») обладает особыми свойствами – человек, читающий ее три
раза в день, может быть уверен, что у него есть удел в будущем мире. Поэтому
наши мудрецы включили ее в «сидур», чтобы молящийся читал ее трижды в день: два
раза в «Шахарит» и один раз в «Минхе».
[1] Мужи Великого собрания – мудрецы Торы,
возглавлявшие еврейский народ после возвращения из Вавилонского изгнания во
времена Эзры и Нехемии. Они провозгласили Тору единственной конституцией
еврейского государства, а Сан-гедрин – единственным авторитетом в вопросах
установления Галахи. Среди мужей Великого собрания находились также пророки. В
своей деятельности Великое собрание руководствовалось тремя принципами:
правосудие, воспитание молодого поколения и распространение изучения Торы (Авот,
гл. 1). Им были приняты постановления, продолжающие регулировать еврейский образ
жизни вплоть до нашего времени. Мужи Великого собрания установили в частности
обязанность трижды в день читать молитву «Шмонэ-эсрэ».
[2] Амораи (арам, «переводчики»,
«толкователи») – мудрецы Торы, жившие в период от создания Мишны до завершения
Талмуда. Они объясняли слова танаев (см. сноску 7), запечатленные в Мишне и
Барайте, и донесли их до широких масс народа Израиля. В эпоху амораев
установились тесные связи между мудрецами Торы, жившими в Стране Израиля, и
мудрецами Торы в Вавилонии (Месопотамии), выразившиеся, в частности, в обмене
учениками между этими центрами изучения Торы. Метод изучения Торы у амораев
Вавилонии отличался большей сложностью, нежели у амораев Страны Израиля, и
потому способ изложения материала в Иерусалимском Талмуде более прост, чем в
Талмуде Вавилонском. Известны имена ок. 3000 амораев; первые из них по времени –
Рав и Шмуэль, последние – рав Аши и Равина, редакторы Вавилонского Талмуда.
[3] Абайе – один из самых знаменитых
амораев Вавилонского Талмуда. Он и его товарищ по изучению Торы, Рава, в
значительной степени определили облик Вавилонского Талмуда. Несмотря на слабое
здоровье и материальные невзгоды, Абайе никогда не оставлял изучение Торы и в
конце концов был назначен главой одной из виднейших йешив Вавилонии – истины в
городе Пумбедита. Обладавший идеальными чертами характера, Абайе сумел подчинить
всю свою жизнь непрестанному служению Всевышнему.
[4] Танаи (арам, «повторяющие»,
«сообщающие») – мудрецы Торы периода становления и создания Мишны. начиная от
первосвященника Шимона-праведника и кончая раби Йегудой Ганаси. Согласно
традиции, танаи являются звеньями цепочки передачи знаний Устной Торы, и путей
от самого Моше-рабейну. Не все танаи упоминаются в Мишне, и не все мудрецы,
упоминающиеся в Миш-не, – танаи. В узком смысле слова танаи – это представители
школы Шамая и школы Гйлеля. В таком смысле известны шесть поколений танаев,
начиная с раби Акавьи бен Магалалеля и рабана Гамлиэля Старшего, и кончая раби
Йегудой Ганаси, создателем и редактором Мишны.
[5] Письменная и Устная Тора – согласно
еврейской традиции, на горе Синай Всевышний вручил Моше Письменную Тору и
одновременно – объяснение ее содержания и способов исполнения ее заповедей, то
есть Тору Устную. С этой точки зрения, все открытия в Торе, сделанные во всех
прошедших с тех пор поколениях, вся талмудическая и постталмудическая
литература, труды законоучителей и т.п. относятся к сфере Устной Торы. В начале
трактата Мишны Авот сказано: «Моше получил Тору с Синая и передал ее Йегошуа бин
Нуну, Йегошуа – старейшинам, старейшины – пророкам, а пророки передали ее мужам
Великого собрания». То есть когда Тора была дана Моше на Синае, одновременно
были даны также принципы ее объяснения и исследования, которые затем
передавались из поколения в поколение. Пятикнижие в виде свитка Торы было
собственноручно записано Моше перед смертью, причем каждому из колен Израиля он
вручил точную копию этого свитка, а один – как эталон – заключил на хранение в
священный Ковчег, где лежали Скрижали завета. Объяснение же смысла Письменной
Торы Моше сообщил Йёгошуа устно, и так Устная Тора передавалась из уст в уста
вплоть до создания Мишны, в которой была записана основа Устной
Торы.