«Ацерет» означает не только «собрание», но и «задержка». Сказано о
Шмини-Ацерет — «каша алай прэдатхэм» — «тяжело Мне расставаться с вами»
(буквально — «расставание ваше»). Всевышнему, словно, трудно расстаться с
евреями после праздничных дней. Но о каком расставании может идти речь?! Разве
еврей может расстаться со Всевышним? Обратим внимание на то, что Всевышний не
говорит «расставание наше», а «расставание ваше». Всевышний никогда не
расстается с нами, это мы можем, не дай Б-г, отвернуться от Него. Более того, в
словах «тяжело Мне расставание ваше» мы находим удивительный намек: источник
«расставания со Всевышним» в нашем внутреннем «расставании», в отчужденности
среди самих евреев.
Сказано «благослови нас, Отец наш, всех вместе («кулану кээхад» — всех как
одного). Когда нарушается гармония «кулану кээхад», нарушается и связь с
Отцом.
Вспомним, что важнейшая заповедь праздника -заповедь о четырех растениях —
символизирует единство евреев. Таким образом, речь идет о празднике единства —
между евреями, между Всевышним и Его народом.
Так становится ясным особый смысл «расставания» в Шмини-Ацерет. Кончается
праздничное единство, но мы остаемся вместе еще на один день. Единство,
возникающее между евреями в Шмини-Ацерет, отличается от того, что уподоблено
четырем растениям в праздник Суккот. Если в Суккот евреев объединяет заповедь,
то в Шмини-Ацерет -танцем с Торой в руках. А в танце, заметьте, единство не
достигается усилием: ведь и природных границ нету, мудрец и простак равны.
«Усвоить» Тору каждый может в меру своих способностей, приложенного усилия и
помощи Всевышнего, а вот просто обнять свиток Торы и плясать с ним может каждый
в равной мере.
И еще: в заповеди о четырех растениях, объединение отдельных плодов и веток
не связано с потерей их особенностей, более того, именно в объединении
разнородного с сохранением разнородности и состоит исполнение заповеди. А вот в
пляске Шмини-Ацерет, когда руки переплетены и ноги движутся влад — стирается
видимая граница между евреями.
Беседа 2
Заповедь дня Симхат Тора – радость. Слово «заповедь» –
мицва – происходит от того же корня, что и цавта – «связь». Заповедь
«привязывает» человека к Творцу. Значит, в этот день человек должен
«привязаться» ко Вс-вышнему «нитями» радости, веселья. Заповедь радоваться
относится ко всем праздникам, но только один из них назван Радостью Торы.
Предыдущий Ребе говорил: того, чего человек добивается в Рош-Ашана через страх,
он может достичь в Шмини Ацерет и Симхат Тора через радость. Важно понять, что
эта радость («заповеданное веселье») является не только спонтанным взлетом души,
но, в первую очередь, формой служения Творцу, подобное служению в Храме. В
отличие от храмового служения, которое категорически запрещено совершать в
состоянии опьянения, веселье праздника всегда сопровождалось «лехаим» – рюмочкой
катерного вина или водки и тостом: «за жизнь». Но пьяного разгула евреи не знали
и всегда чурались его, считая его уделом грубого мужичья. Да и нужно ли
«подогревать» веселье спиртным? Мы ведь радуемся Торе, неужели этою мало?
Мы знаем об ограничении в отношении спиртного, гак как
радость праздника связана с тем, что «и черпали воду (символ Торы) и радость из
источников спасения». Мы учили, что живые воды источника, очищают и тогда, когда
их мало. Выпив даже самую малость, можно достичь веселья, для которого гою надо
выпить ведро…
Говоря о гое, надо помнить, что здесь речь идет не о
противопоставлении еврея нееврею. Гой есть и в каждом из нас, это наша животная
душа, которая хочет водки в той же мере, как хочет она денег, власти,
запрещенных «удовольствий».
Недопустимо вести себя за хасидским столом, как в кабаке. До
меня доходят слухи, что те, кто неумеренно пьет в праздник, оправдывают себя
тем, будто когда человек выпьет, ему легче найти слова, чтобы «зажечь» компанию
– но это противоречит словам наших Учителей. Это хуже, чем «мицва ба беавейра»
(заповедь, исполненная с помощью греха), так как в этом случае есть грех
(пьянство), а заповедь надо еще поискать.
Более того, если есть подозрение, что человек может опьянеть
от малого количества водки, ему нельзя пить даже это количество. И если так
сказано о человеке, находящемся у себя дома, то еще более это справедливо в
отношении хасидского застолья в доме Молитвы и Учения – синагоге. Именно во
время, предшествующее приходу Машиаха, сгущается тьма галута, а животные страсти
вступают в последний бой с Б-жественной душой. Не дадим же им победить у
праздничного стола.