ИСКРЫ МУДРОСТИ
Когда Иси бар Гуна
прибыл из Вавилона в Палестину, встретился с ним р. Иоханан и
спрашивает:
— Кто у
вас теперь в Вавилоне главою академии?
—
Аба-долговязый[1],
— отвечает Иси.
—
Долговязый! — восклицает с негодованием р. Иоханан. — Я живо помню его еще в то
время, когда я учился с ним в школе Раби. Я помещался семнадцатью рядами ниже
Рава, — и, помню я, когда между ним и Раби, бывало, завяжется ученый диспут,
искры божественного огня перелетали у обоих из уст в уста. Я за потоком их
ученых речей и уследить не в состоянии был. А ты, кроме «долговязый», и названия
другого не нашел для него! (Хулин, 117).
ЛОЖЬ НЕ ДОПУСТИМА НИКОГДА
Жена Рава была
чрезвычайно непокорливого характера и всегда делала наперекор ему: попросит он
сварить ему чечевицы, она сварит гороху, попросит гороху — сварит чечевицы.
Когда сын их Хия подрос и заметил это, он стал передавать ей просьбы от отца
наоборот, так что выходило почти всегда так, как желал Рав. Говорит он однажды
сыну:
— Нрав у
твоей матери, я замечаю, куда лучше стал.
— Так
ведь это же потому, — отвечает Хия, — что я твои распоряжения передавал ей как
раз наоборот.
— Так
вот оно что! — улыбнулся Рав, — недаром люди говорят: «У детей учитесь
мудрости». Это ты умно придумал, а все-таки больше так не делай: ложь не
допустима никогда (Йевамот, 83).
[1] Прозван был так в народе за свой
непомерно высокий рост.