В разделе этой недели
содержится один из самых важных параграфов всей Торы. Нам велено произносить его
дважды в день, и он написан на каждой мезузе и паре тефиллинов:
«Если вы будете выполнять
все, что я приказываю вам; любить Б-га и служить Ему всем сердцем и душой своей,
то будет у вас дождь, когда нужно, и благословит Господь плод земли вашей, вино
ваше, и оливковое масло ваше, и скот ваш будет накормлен и т.д. (11:13).
Это второй параграф основной
молитвы иудаизма — «Шма, Исроэль».
Но, по-видимому, он
поднимает несколько проблем:
Во-первых: разве не
разочаровывает то, что за служение Б-гу всем сердцем и душой Тора обещает лишь
хлеб, вино и масло?! А почему не что-то более волнующее, как, например, вечное
блаженство или спасение?
Во-вторых, Талмуд объясняет,
что обещание об «уборке урожая» и т. д., является
наказанием!
В идеале евреи должны быть
заняты только служением Б-гу. Но здесь говорится, что если они будут служить
ЛИШЬ всем сердцем и душой, (а НЕ всем имуществом своим, как говорится в первом
параграфе «Шма») тогда им придется самим убирать свой урожай. Что же плохого в
том, чтобы служить Б-гу ВСЕМ сердцем и душой?
И последнее: Эти слова
произнес Мойше (вся книга Дворим рассказывается от лица Мойше). А если так, то
почему он говорит: — «Если вы будете исполнять то, что «Я» хочу, то «Я» дам вам
дождь и т.д.»?!
Ему следовало сказать: —
«Если вы будете исполнять все, хочет «Б-г», то «Б-г» даст
вам!!»
Я хотел бы прояснить все это
с помощью следующей истории.
Реувен попал в беду.
Серьезную беду. Прошло пять лет с тех пор, как он заплатил аренду за свою ферму.
Каким-то образом барон был настолько занят, что год за годом забывал о маленькой
ферме Реувена. Но чуду настал внезапный конец. Это случилось холодным зимним
днем, когда у старого дома Реувена остановился большой богатый экипаж,
запряженный четырьмя прекрасными лошадьми. Кучер открыл дверцу, и оттуда вышел
грузный мужчина с длинными завитыми усами, в белоснежной шубе, до блеска
начищенных сапогах…Барон собственной персоной.
Он яростно пробрался сквозь
сугробы по тропинке, ведущей к дому Реувена, и два раза громко постучал кулаком
в дверь. Когда вышел Реувен, тот схватил его за ворот рубашки, притянул к себе,
окинул холодным взглядом, как будто перед ним было насекомое и несколько раз
подряд, ударяя указательным пальцем в грудь Реувена, проревел: — «Если за неделю
ты не выплатишь всю аренду…Ты понимаешь? Всю аренду за неделю!! Тогда твоя семья
вместе с тобой утонут в …», — своим носом он коснулся носа Реувена, когда
приподнял его над землей, затем швырнул его на спину и закричал
«…Снегу!!»
Барон вихрем пронесся по
тропинке, в то время как Реувен отряхивался, наблюдая, как карета скрылась за
горизонтом, он знал, что попал в большую беду. Его единственной надеждой был
Баал Шем Тов.
Ни минуты не раздумывая, он
сел в повозку и уже рано утром был в Мецибуце в очереди среди людей, желавших
повидать великого цадика.
Как только он вошел в
кабинет Баал Шем Това, он забыл все, о чем хотел просить его. Настолько велика была
обстановка святости. Но когда учитель взглянул на него из-за своего стола, у
бедного Реувена по щекам побежали слезы. – «Моя семья, моя жена, пятеро детей
окажутся на улице, они умрут от холода и голода. Ох, Ребе!! Спасите
меня!!»
Беш»т вручил ему конверт,
убедил, что ему больше не о чем волноваться и дал
указания:
«Отдай это барону как можно
быстрее, НО НЕ ОТКРЫВАЙ ЕГО!»
Реувен был вне себя
от радости, он хотел упасть к ногам Беш»та и целовать их. Он от всей души
поблагодарил его, выбежал на улицу, прыгнул в повозку и отправился в замок к
барону. Дорога была длинной, и уже поле нескольких часов путешествия в
одиночестве по великолепной польской сельской местности, он стал думать. Что
такого мог написать Беш»т, чтобы успокоить барона? И на каком языке? Неужели он
мог также хорошо убеждать людей и на польском языке? Но ведь обычно он говорил
на идише. Он отогнал все глупые мысли и почувствовал гордость за то, что смог
устоять против таких безумных убеждений.
«Я должен полностью
доверять цадику, — сказал он себе. – Ведь Баал Шем Тов НИКОГДА не
ошибается».
Прошло несколько
часов, а в нем все еще шла внутренняя борьба. Он сотни раз возвращался к одной и
той же мысли, его любопытство боролось с ним. – «Какой вред будет от того, если
я лишь загляну туда??»
Десять часов спустя,
вдали показался замок барона. – «Наконец-то!», — сказал он себе, останавливая
повозку, и вылез из нее. Но когда он подходил к огромной двери замка, в его
голове промелькнула ужасная мысль:
«Что, если Баал Шем
Тов по ошибке дал мне не тот
конверт!! Что, если он ПУСТ!! Вот это да! Хорошо, что я подумал об этом до того,
как было бы уже поздно!!»
Конверт даже не был запечатан; он лишь
приоткрыл его и «заглянул». Ага! Конечно же, письмо было там. Но не успел он это
понять, как приоткрыл письмо. Не вынимая его из конверта, он нагнул голову,
пытаясь разобрать хоть букву.
«Гевалт!» — прошептал он. В
письме ничего не было!!!
Неожиданно, дверь
распахнулась, и перед ним предстал сам барон.
«Принес долг, еврей? Довольно быстро! Ну что же, посмотрим!»
Он вырвал конверт из рук
Реувена и достал оттуда, так называемое письмо.
В любой момент Реувен ожидал
вспышку гнева. Но несколько минут спустя, барон поднял глаза и произнес очень
дружелюбным тоном: — «Хорошо, еврей. Я забуду о твоем долге, как будто ничего не
произошло. Но с этого дня я хочу, чтобы ты оплачивал ренту ежемесячно. Ясно? В
следующий раз я не буду так снисходителен». И он захлопнул
дверь.
Реувен побежал к повозке и
отправился назад к Баал Шему. СЛУЧИЛОСЬ ЧУДО! На следующий день, полон
благодарности, он стоял в кабинете Беш»та.
«Скажи точно, что
произошло?», — сказал Баал Шем
Тов.
«В это трудно поверить!
Барон простил мне долг и отпустил!! Я теперь свободный человек! Ребе! Вы спасли
жизнь мне и моей семье, как я могу…»
Баал Шем Тов не выразил
радости, — «Он простил весь долг? И это все? Скажи, ты открывал
письмо?»
«Ну, гм», — беспомощно
бормотал Реувен. – «На самом деле, я его не открывал… я лишь одним глазком
заглянул туда, только чтобы убедиться, что не произошло никакой
ошибки».
«А! Зачем ты заглядывал!? –
воскликнул Беш»т. – Ты что, не контролировал себя? Если бы ты не открывал
письма, барон отдал бы тебе всю ферму в подарок,
навсегда!»
Вот ответ на наши
вопросы.
Евреи должны открывать миру
Б-га и делать весь чище. Другими словами, открывать истинное значение в каждом
физическом объекте, приводя Мошиаха.
Но это возможно лишь с
настоящим лидером. Например, во времена Мойше; несмотря на то, что тогда жило
много великих святых, встречавшихся с Б-гом (вся нация «видела» Б-га на горе
Синай), только Мойше осознал настоящую ценность этого физического мира, что он
выше всех духовных миров.
Лишь он знал, что на небесах
мы получаем удовлетворение, а здесь Б-г получает удовольствие от наших
поступков.
(Поэтому Мойше так боролся
за то, чтобы войти в землю Израиль и встретил сопротивление всего народа; они
хотели попасть на небеса, а он лишь хотел доставить радость Гашему здесь, на
земле).
Вот почему «Шма» не говорит
о Небесных наградах. Ибо они – ничто, в сравнении с духовным богатством любого
физического творения.
Например; зерно, вино и
масло представляют собой три уровня Торы, интерпретация каждого последующего
глубже, чем предыдущего. «Зерно» – открытая Тора, «Вино» – секреты. А «Масло» –
присутствие Гашема в Торе. Получить этого на Небесах
невозможно.
Теперь можно понять, почему
недостаточно только «сердца и души». Служение Б-гу всем «сердцем и душой», но
так, как ВЫ это понимаете. А служить «всем ИМУЩЕСТВОМ своим» значит выйти за
пределы себя; служить так, как понимал это Мойше (Вот почему Мойше, Давид и
Мошиах – цари, ибо именно царь способен убедить людей делать то, что выше их
понимания и возможностей).
Поэтому Мойше говорит «Я
хочу» и «Я дам», когда на самом деле ссылался на Б-га. Потому что сам Мойше –
настоящий пример служения «Всем Имуществом своим»; он ничего не делал по
собственному желанию (см. Бамидбор 16:28). Даже его речь – это слова Господа,
идущие из его уст.
Вот о чем наша история.
Из-за того, что Реувен делал все по собственному усмотрению, а не так, как хотел
того Беш»т, он пропустил большее благословение; вся ферма могла бы стать его
собственностью.
Так же и в наше время; во
всех своих трудах Любавичский Ребе смотрит на мир абсолютно иначе, чем кто-то
иной.
По словам Ребе, этот мир –
то место, где мы должны думать лишь о том, как привести Мошиаха, и делать это
нужно всей душой и сердцем и всем имуществом своим.
И сам Ребе тому лучший
пример.
Именно тогда раскроется
истинное значение, сокрытое в каждом из творений. Наука, техника, искусство,
средства массовой информации и все человечество провозгласят, что Б-г Один. И
тогда вся «ферма» станет нашей, навсегда!
Мошиах
Сейчас!