С
Б-жьей помощью
Глава Экев
Беседа 1
Связь гл.
Экев и «семи гафтарот утешения». Смысл стиха «великая и грозная пустыня» в
служении Вс-вышнему
1. Гафтарот, которые читают в семь суббот между Девятым ава и Рош-Гашана,
называются «семью утешительницами». Они носят это имя потому, что их общая тема
— утешение еврейского народа в перенесенных бедствиях. А чем они утешают?
Предсказаниями грядущего освобождения.
Как известно, глава Торы и гафтара, которые читают в одну и ту же субботу,
всегда тематически связаны. Поэтому если гафтара говорит о грядущем
освобождении, значит и в соответствующей ей недельной главе тоже говорится об
этом.
Вообще-то об освобождении говорит вся Тора: «…ибо только тот свободен, кто
занят изучением Торы»[1].
Благодаря изучению Торы душа становится свободной, даже находясь в изгнании, т.
е. будучи облаченной в физическое тело. А став свободной, она в буквальном
смысле слова освобождает из изгнания и тело. Но в прочих главах Торы говорится,
наряду с освобождением, и о других темах. Недельные же главы «семи недель
утешения» говорят только об освобождении. Сегодня мы находимся в изгнании, и для
того, чтобы мы поняли, что такое освобождение, сначала нам объясняют, что такое
изгнание и какими причинами оно вызвано. Когда известна причина, становится
понятным, что нужно исправить, чтобы ее устранить. А когда исчезнет причина,
исчезнет и следствие.
Приведем такое сравнение. Если человек понимает, что болен, он идет к врачу.
Зная, в чем проявляется его болезнь, он правильно опишет врачу ее симптомы, и,
естественно, врач сможет дать нужное лекарство. Следовательно, осознание факта,
что ты заболел, и правильное описание симптомов болезни — это уже половина
излечения. А с течением времени придет и вторая половина, и человек
выздоровеет.
То же самое относится и к изгнанию. Ясное понимание, что такое изгнание и
какими причинами оно вызвано, — это уже начало освобождения. Зная, что такое
изгнание, ищут, как от него избавиться и прийти в «страну прекрасную и
просторную»[2].
2. Прежде, чем евреи пришли в «страну прекрасную и просторную» в буквальном,
материальном смысле, они прошли сквозь огромную пустыню. Лишь после этого они
смогли вступить в Страну Израиля. «Дела отцов — знак детям»[3]:
рассказ Торы о пустыне, в которой сыны Израиля находились перед приходом в
Страну Израиля, указывает нам, что изгнание, в котором мы находимся сегодня,
подобно пустыне, в которой сыны Израиля находились тогда. А зная, что
представляла собой та пустыня, мы узнаём, что представляет собой изгнание, в
котором находимся мы, и тем самым понимаем, как из него выйти.
В сегодняшней недельной главе, которую читают в одну из «семи недель
утешения», и рассказывается о той пустыне. Тора говорит нам, что та пустыня была
«великой и страшной», где кишели «змеи ядовитые и скорпионы», где мучила «жажда
и нет воды»[4].
Все это — атрибуты как той пустыни, так и сегодняшнего изгнания. Как было
сказано выше, понимание, в чем состоит изгнание, уже содержит в себе утешение,
ибо, обладая этим знанием, мы понимаем, как исцелиться — как выйти из изгнания и
прийти в «страну прекрасную и просторную».
3. Пустыня — место необитаемое. Говорит Тора: «пустыня великая» — необитаемые
пустыни намного превышают по площади места, пригодные для жизни людей.
«Человек» на языке Торы — адам. Это слово намекает именно на евреев,
как сказано: «Вы называетесь адам»[5].
Само же слово адам означает «уподоблюсь [адамэ] Высшему»[6].
Следовательно, евреи подобны «высшему человеку»[7].
Тора говорит: «Вы малочисленнее всех народов»[8].
Евреи составляют очень небольшую часть человечества, а в самом еврейском народе
люди, следующие Торе и исполняющие заповеди как следует, пока что еще не
составляют большинство…
Первое определение, которое Тора дает изгнанию, — «пустыня великая». Оно
намекает на причину, по которой еврей делает первый шаг вниз, отправляя самого
себя в изгнание: происходит это потому, что окружающий мир кажется ему очень
большим. «Обитаемая местность», т. е. евреи и еврейство, представляется ему
чем-то очень маленьким, а окружающий мир, «пустыня народов»[9]
— чем-то огромным, куда более значительным, чем евреи…
В действительности же нет на свете ничего, что могло бы иметь власть над
евреями. Наоборот, всё склоняется перед евреями, как сказано в сегодняшней
гафтаре: «И будут цари воспитателями твоими, а княгини — твоими кормилицами»[10].
А Гмара так истолковывает стих «И увидят все народы земли, что имя Б-га
начертано на тебе, и устрашатся тебя»[11]:
«Это — тфилин, который возлагают на голову»[12].
Когда на голове у еврея тфилин, в котором написаны слова «Шма, Исраэль» —
«Слушай, Израиль, Б-г — Всесильный наш, Б-г — один»[13],
и его ум объят сознанием того, что Всевышний — единственный Властелин всего
мира, то «все народы земли» видят, что «имя Б-га начертано на тебе», «страшатся
тебя» и склоняются перед тобой.
Но если сам еврей считает мир «пустыней великой» — чем-то более значительным,
чем еврейство, если он видит мир огромным, а себя очень маленьким, то у него
невольно возникает вопрос: «Разве устоит Яаков? Ведь так мал он!..»[14].
Сам этот вопрос, само появление мысли, будто окружающий мир представляет собой
нечто значительное, уже погружает еврея в изгнание, заслоняя от него
Б-жественный свет. Ему кажется, что мир может иметь какую-то власть над ним, и
это уже начало изгнания.
Если же еврей помнит, что «Ты избрал нас из всех народов… и возвысил нас»[15],
ничто не может на него подействовать. Он знает, что евреи — превыше всех, и
тогда для него нет изгнания. Всевышний посылает ему пропитание, он может вести
свой бизнес согласно указаниям Торы, и у него еще остается время, чтобы каждый
день изучать Тору.
4. Если мир видится еврею огромной пустыней, он может пасть еще ниже:
вообразить, что мир — пустыня не только «великая», но и «страшная». Признавая
что-либо «великим», человек себя считает по сравнению с ним мелким и
незначительным, но все же какой-то самостоятельностью обладает. Признавая же
что-либо «страшным», он признает тем самым, что это «страшное» обладает над ним
полной властью.
Пока еврей полагает, что мир — только «пустыня великая», он, приходя с ним в
соприкосновение и признавая его величие, испытывает с его стороны определенное
влияние; находясь же в своих «четырех стенах», он чувствует себя уверенно. Но
если он думает, что мир — пустыня не только «великая», но и «страшная», то, даже
находясь в своих еврейских «четырех стенах» — в синагоге, в йешиве или просто у
себя дома, — он боится мира, боится открыто исполнять Тору и заповеди, дрожит от
страха: а вдруг мир узнает об этом, и тогда — «что скажут гои?!».
5. Из-за этого он может спуститься еще ниже: на ступеньку, которая называется
«змей». В книге «Эрхей гакинуим», написанной автором труда «Седер гадорот»[16],
сказано, что змеиный яд горяч: он воздействует на человека подобно огню, как бы
сжигая его. В духовном смысле это означает, что, спустившись на ступеньку
«змей», еврей начинает горячо относиться к этому миру и ко всему, что с ним
связано, а это неизбежно приводит к тому, что он соответственно становится более
холоден и равнодушен к святости. И это, в свою очередь, может привести к тому,
что он сойдет еще ниже — на ступень, называющуюся «огнедышащий дракон». Находясь
на этой ступени, человек проявляет к делам этого мира такой сильный жар, что он
полностью сжигает всякий интерес к Б-жественному, Торе, святости и заповедям. А
отсюда лишь один шаг к еще более низкой ступени, именуемой «скорпион». Автор
книги «Эрхей гакинуим» пишет, что, в отличие от змеиного яда, яд скорпиона
холоден: он словно замораживает человека. Эта ступень еще страшнее, чем ступени
«змей» и «огнедышащий дракон»: человек, находящийся на этих ступенях, все же
проявляет жар и пыл — пусть они обращены к мирским делам, но все-таки
свидетельствуют, что он еще жив. Следовательно, всегда остается надежда, что в
один прекрасный день он обратит свой пыл и жар в правильную сторону — к
святости. Если же еврей становится холоден как лед, это признак состояния,
противоположного жизни, что гораздо страшнее[17]…
А отсюда открыт путь к дальнейшему падению — на ступень, где мучит «жажда и
нет воды». Тут уж, даже если он слышит зов с Небес, даже если его посещает
что-то вроде пророческого откровения (как это разъясняется в учении хасидизма) и
он начинает испытывать жажду к Б-жествен-ному, — «нет воды»! А, как известно,
вода — это Тора[18].
То есть этот еврей чувствует жажду, но не понимает, к чему: он в такой степени
утратил всякую связь с еврейством, что даже не подозревает о существовании
святости.
А с чего началось падение? С «пустыни великой»: с того, что окружающий мир —
пустыню он стал считать чем-то очень значительным. То был первый шаг, ведущий
вниз, ко всем остальным ступенькам, вплоть до той, где мучит «жажда и нет
воды».
Чтобы исправить это положение, надо прежде всего устранить причину, из-за
которой оно возникло: проявлять силу и стойкость в своем еврействе, помнить о
том, что «Ты избрал нас из всех народов… и возвысил нас». И тогда
освобождаются из изгнания и идут в «страну прекрасную и просторную» во главе с
нашим праведным Машиахом — вскорости, в наши дни!
6. В свете сказанного выше становится понятным указание Гмары: «Змей
подбирается к пятке — не следует прерывать молитву, скорпион подбирается к пятке
— нужно прервать молитву»[19].
Если еврея посреди молитвы вдруг охватывает жар и пыл к делам этого мира, то
можно сказать, что «змей подбирается к его пятке». Такого, конечно, не должно
происходить, но если все же произошло, еврей «не должен прерывать молитву».
Поскольку он остался в живых, то в конце концов свой пыл он обратит к святости.
Но если «скорпион подбирается к пятке» — если посреди молитвы еврея вдруг
охватывает абсолютное равнодушие ко всему, что связано со святостью, — «нужно
прервать молитву». Правда, «скорпион» только «подбирается к пятке» и его яд —
холодный, как лед, — еще не проник в мозг и сердце еврея. Но сам факт, что он
холодит — пока только «пятку», — уже доказывает, что весь порядок служения
Всевышнему у этого еврея не такой, как следует. Поэтому он обязан прервать это
служение и начать новое: наполненное атмосферой жизни и энтузиазма, которая
возникает, когда изучают внутреннее содержание Торы, то есть учение хасидизма —
древо Жизни.
Из беседы в субботу главы Экев 5716 г. (1956 г.)
[1] Авот 6, 2
[2] Шмот,3:8.
[3] См. Танхума, Лех леха, 9.
[4] Дварим, 8:15.
[5] Сангедрин, 59а.
[6] Йешаягу, 14:14.
[7] Кабалистический термин, обозначающий духовные структуры
очень высокого уровня.
[8] Дварим, 7:7.
[9] Йехезкель, 20:35.
[10] Йешаягу, 49:23.
[11] Дварим, 28:10.
[12] Брахот, 6а.
[13] Дварим, 6:4.
[14] Амос, 7:2.
[15] Слова из праздничной молитвы «Амида».
[16] Р. Йехиэль Гайльперин (1660-1746) — раввин г. Минска,
талмудист и кабалист, выдающийся историк и ученый. В данном случае цитируется
его труд по грамматике и семантике иврита, статья «Нахаш».
[17] См. Ребе Рашаб, Кунтрес гатфила, гл. 8.
[18] Бава кама, 17а.
[19] Брахот, 30б.