Глава Ахарей начинается с упоминания о смерти Надава и Авигу, сынов Аарона
(рассказ об этом в главе Шмини). Постигшее их представляет собой загадку, и
комментарии относительно причин происшедшего весьма противоречивы. С одной
стороны, казалось, Надав и Авигу были наказаны за грехи, с другой — мидраш
говорит, что их заслуги превышали заслуги Моше и Аарона. Хасидский комментарий
разрешает это противоречие, говоря, что они умерли, достигнув пика религиозного
блаженства, и души их в этом состоянии буквально отделились от тела. Есть ли в
этом плохое? Есть. Ибо нельзя стремиться к такому состоянию ценой жизни в этом
мире. Они устремлялись в заоблачные выси, не думая о возвращении. А еврей всегда
должен думать о выполнении своей задачи в этом мире, не отказываясь от земного
существования, а освящая его. Этот цикл ухода и возвращения, познания и действия
— основной в иудаизме, и ему посвящена беседа Ребе.
СМЕРТЬ НАДАВА И АВИГУ
Наша недельная глава начинается со слов: «И говорил Б-г, обращаясь к Моше
после смерти двух сыновей Аарона, когда они предстали пред Б-гом и умерли».
Последние слова ставят нас в тупик. Почему Тора добавляет «и умерли», когда уже
сказано «после смерти двух сыновей Аарона»?
Мидраш, объясняя их смерть, приводит четыре толкования. Во-первых, они вошли
в Святилище (Тораc Коаним, Ахарей; Ваикра Раба, 20:8; Бамидбар Раба, 2:23;
Танхума, Ахарей, гл. 6); во-вторых, не надели одежд служителей храма,
необходимых для проведения службы (Ваикра Раба, там же; Танхума, там же);
в-третьих, у них не было детей (Ваикра Раба, там же; Танхума, там же) и,
в-четвертых, они не женились (Ваикра Раба, там же 9; Танхума, там же). Но откуда
мидраш черпает такие версии? Где в Торе упоминается об этих четырех грехах?
Далее. Как можно предполагать, что сыновья Аарона Надав и Авигу виновны в
совершении греха? Мудрецы говорят, что Моше сказал Аарону: «Аарон, брат мой, я
знал, что Святилище будет очищено от греха теми, кто любимы Б-гом и близки к
Б-гу. Теперь я вижу, что они – Надав и Авигу – лучше обоих нас». Если это так,
то о каких их грехах речь?
РОКОВОЕ БЛАЖЕНСТВО
Хасидская традиция объясняет, что сыновья Аарона на самом деле не грешили.
Они «виновны» в том, что не сумели совладать со своей устремленностью к Б-гу и
поэтому умерли. Их души просто не могли больше оставаться в теле. Так Тора
говорит, что «приблизились к Б-гу (настолько), что умерли». И это считается
грехом. Потому что хотя еврей и должен оторваться от материальных забот, но в
тот момент, когда в своей устремленности к Б-гу достигнет грани окончательного
надрыва души, он обязан остановиться и вернуться к работе, чтобы душа его
осталась в теле.
В Пиркей Овойс сказано: «Поневоле ты живешь» (гл. 4). Преодолей желание души
подняться за пределы этого мира: задача ее создать жилище для Б-га в этом мире.
Надав и Авигу достигли состояния блаженства, но не смогли вернуться. В этом
их грех и причина смерти. И они «предстали пред Б-гом и умерли». Для них
влечение души было важнее выполнения своей задачи в этом мире. Преодолев границы
этого мира, они преодолели и границы самой жизни.
Мидраш вменяет им в вину четыре греха. Основа поступка Надава и Авигу
одновременно является и основой каждого из этих грехов.
Они «вошли в Святилище» – постигли самые сокровенные глубины духа, не думая о
том, чтобы возвратиться во внешний мир.
Они «не надели одежд (служителей храма)» – думали только о том, чтобы
отделиться от этого мира, и желали, чтоб духовное целиком овладело ими. Они
отказались от необходимых «одежд» (Мицвот и действий, очищающих окружающую
действительность, в которые облекается слово Б-га).
У них «не было детей» и они «не были женаты». То есть они не выполнили
заповедь Б-га «плодиться и размножаться» и привести новые души в этот мир. Они
сделали прямо противоположное — вырвали свои души из этого мира.
Общий корень всех этих ошибок кроется в недостаточном понимании того, что
еврей приближается к Б-гу благодаря участию в мире, а не уходя из него. На самом
деле важно и то, и другое. И поэтому в начале года, в Йом Кипур, максимально
отдалившись от мира, мы начинаем чтение Торы с этих стихов, напоминающих о нашей
основной задаче.
ВХОД И ВЫХОД
Раши замечает, что заповедь «чтобы не во всякое время входил он (Аарон) в
Святилище… (но) вот с чем входить должен Аарон в Святилище…» (Ваикра,
16:2-3) следует сразу за словами о смерти его сыновей и звучит как
предостережение и ему, и нам – не нести службу так, как Надав и Авигу.
Здесь возникает вопрос: имеем ли мы право требовать от человека, находящегося
на пике блаженства, возвращения к своей земной роли? Если его переживания
искренни, если «все свои силы» он отдает любви к Б-гу и преодолел все барьеры,
разделяющие человека и Б-га, должен ли он в каждой точке сдерживать себя от
соединения с Ним и вновь погружаться в рутину человеческого существования? Разве
нет здесь противоречия между полной самоотдачей и постоянной необходимостью
сдерживать себя, чтобы не зайти слишком далеко?
Все зависит от того, как человек начинает свой духовный путь. Если он делает
это с намерением удовлетворить свои собственные желания, какими бы возвышенными
они ни были, он не захочет вернуться из состояния блаженства к мирским заботам.
Но если он с самого начала думает о выполнении Б-жественной воли, зная, что,
хотя «Ты должен любить Б-га, Всесильного… своего всеми силами души своей», тем
не менее «Он создал (мир) и, чтобы тот не был пустым, заселил его» (Иешаягу,
45:18). Тогда, стремясь всей душой подняться к Всевышнему, человек постоянно
будет помнить, что должен вернуться и освятить мир.
В Талмуде есть знаменитая история (Хагига, 14б). Четыре человека вошли в
«Сад» (то есть достигли сокровенных мистических тайн Торы): Бен Азай, Бен Зома,
Ахер и рабби Акива. Бен Азай взглянул и умер. Бен Зома взглянул и был охвачен
(безумием). Ахер покалечил побеги (то есть стал вероотступником). Рабби Акива
«вошел с миром и вышел с миром».
На первый взгляд, важным различием между рабби Акивой и остальными тремя было
то, как они выходили из «Сада». Почему же Талмуд делает акцент на том, что он
«вошел с миром»?
На самом деле от того, как каждый из четырех входил, зависело и то, как они
выходили. Бен Азай шел с мыслями о достижении блаженства, а не о возвращении.
Поэтому он «взглянул и умер». Интересно отметить, что его служение Б-гу по
большей части отличалось отдалением, устранением от мирского (Йевамот, 63б;
Сота, 4б).
Но рабби Акива вошел «с миром», то есть подчиняясь воле Б-га и стремясь
объединить высшие и низшие миры. Поэтому он и вышел оттуда с миром. Его
намерение вернуться доминировало уже с самого начала его пути к религиозному
блаженству.
Так же и Аарон входил в Святилище: в страхе, послушании и самоотречении. И
поэтому он смог «искупить себя и дом свой» (Ваикра, 16:6) и произнести молитву в
поддержку существования народа Израиля (Йома, 53б). И то, и другое есть
действия, продиктованные заботой об этом мире.
ПОЗНАНИЕ И ДЕЙСТВИЕ
В каждом рассказе Торы содержится урок, имеющий отношение ко всем евреям
(Зогар, ч. 3, 53б). В чем заключается универсальная значимость истории Надава и
Авигу? Ведь, разумеется, далеко не каждый способен достичь того уровня
религиозного блаженства, когда появляется угроза для жизни. Немногим нужно
подобное предостережение. А что же нужно всем?
В жизни каждого еврея бывают моменты, когда в нем пробуждается стремление к
сильным религиозным переживаниям, особенно во время Субботы и праздников, в
Десять Дней Раскаяния и более всего в Йом-Кипур. На время он вырывается из
повседневной рутины, ежедневных забот и внутренне поднимается выше границ
собственного разума. Именно в эти дни он должен помнить о том, что какие бы
переживания его ни ожидали, он должен, возвращаясь к повседневной жизни,
принести с собой этот священный трепет в мир. Он должен стремиться к блаженству
не ради себя, а ради последующего возвращения. Религиозное переживание не должно
стать воспоминанием, оно должно приводить в движение всю его жизнь. Как рабби
Акива, он должен войти и выйти «с миром», то есть привести Б-га к гармоничному
объединению с миром.
БЛАГОСЛОВЕНИЕ Б-ГА
Эта связь между тем, как человек входит и как покидает сферу святости,
относится не только к служению еврея Всевышнему, но и ко всему материальному
миру. Потому что все, что нужно еврею, материальное и духовное, приходит к нему
прямо от Б-га: «Если по установлениям Моим будете вы поступать, и заповеди Мои
соблюдать, и исполнять их, то дам Я вам дожди вовремя, и земля даст урожай
свой…» (Ваикра, 26:3-4). Только через связь с Всевышним еврей получает все,
что ему нужно. Тот, кто говорит: «Мне будет хорошо, если я стану поступать по
зову своего сердца», всегда в конечном итоге ошибается.
Описывая ведение службы Первосвященником, мы имеем в виду именно это. Только
после того как войдет в Святилище, он сможет произносить молитвы за спасение и в
поддержку народа.
Таким образом, общество, в котором живет еврей, и мир его религиозных
переживаний внутренне взаимосвязаны. Принося свои религиозные переживания в этот
мир, он тем самым освящает его и дает возможность Б-гу его
благословить.