В определенном
смысле, самым важным словом в Свитке Эстер оказался глагол нагафох –
«перевернулось» или «вышло наоборот»:
«В двенадцатый месяц
года, в месяц адар, в тринадцатый день его, когда наступило время
исполниться повелению царя… в день, когда враги евреев надеялись одолеть их,
вышло наоборот: сами иудеи одолели ненавидевших их».
Не только глубокое
понимание чуда, совершившегося в городе Шушан, не только общий подход ко всей
истории евреев, но и вся еврейская самоидентификация связаны с этим феноменом
переворота.
Дело здесь не в том –
по крайней мере, не только в том, – что судьба изменилась к лучшему, что
тщательно спланированное преступление не состоялась. И не в том, что
«кровожадным» евреям представился редкий случай стать на мгновение (в масштабе
истории) погромщиками. Этому-то мы совсем не склонны радоваться.
Главное состоит в
качественной характеристике перемены: в ее кардинальности. «Яму вырыл – и в нее
упал» («Тегилим», 7:16). Палач становится жертвой: на его голову обрушивается
все то, что он старательно готовил другим. Талмудическое правило мида
ке-негед мида («мера за меру» – наказание не только соразмерно греху, но и
является его зеркальным отражением, негативом) говорит именно об
этом.
Но избавление нельзя
свести только к прекращению страданий: с приходом избавления должно стать
очевидным, что и само страдание было частью исцеления, освобождения. Мудрецы
говорят, что в мире грядущем «вкус дерева и вкус плодов его будут одинаковы». В
этом мире, в этом «плодовом саду» растут странные деревья: у них съедобны не
только плоды, но и древесина, и кора. Что это значит? Пара терминов
«деревья-плоды» в мистике символизирует пару «процесс-конечный результат». В
нашем мире деревья, как известно, несъедобны, но на них растут вкусные плоды.
Сладость, притягательность грядущего мира состоит не в том, что там прекратятся
тяготы нашего мира, а в том, что они, перейдя границу бытия, перестанут казаться
мучениями и раскроется их истинный вкус – вкус плода! Резкий переход от
страдания к избавлению психологи называют в качестве одного из безусловных
триггеров веселья, смеха. Танах много говорит об этом веселье, например: аз
йимале схок пину – «тогда смеяться будем мы в полный голос» и ва-тисхак
ле-йом ахарон – «и будет она смеяться в [свой] последний день». Такова
оптимистическая концовка переворота.
Но, говорят мудрецы,
у него всегда есть два аспекта: первый – опьяняющий (деревья и плоды), второй
-отрезвляющий. Так вот, о втором.
Как поведут, как
почувствуют себя люди, когда наш мир перевернется вверх дном с приходом
Избавления? Многие из нас окажутся в положении жертвы грубого розыгрыша: их
годами выношенные, выстраданные взгляды и представления вдруг окажутся очевидно
абсурдными.
Самоназвание иври
– «еврей» – означает «человек с другого берега». На каком берегу ни стоял бы
весь мир -мы неминуемо окажемся на противоположном. Не в грядущем мире, а уже
сейчас, на фоне других народов, евреи живут «перевернуто», «ногами вверх». Но на
самом деле это мир вокруг нас перевернут с ног на голову.
Нет такой хитрости,
которая избавила бы самого коварного злодея от водевильно простенького, но
жестокого и неминуемого возмездия: пока фараон истребляет еврейских детей,
боясь, что среди них может оказаться будущий спаситель, этот самый спаситель
растет в его семье как приемный сын.
Когда Аман строит
виселицу для Мордехая, он даже не подозревает, кому суждено болтаться на ней.
Механизм придворных интриг, налаженный Аманом, размалывает его самого в прах. И
еще: в основе перевертыша лежит неочевидность истины, ее сокрытие (от этого
корня – «скрываться» – и происходит имя «Эстер»). Правда по-настоящему
проявляется лишь там, где можно выбрать и ложь. Книга «Зогар» говорит: свет
раскрывается только во тьме.
Это и есть история
праздника Пурим: победа света над тьмой.