«Матот-Масэй»
29 тамуза 5761
20.7.2001
НЕСЛУЧАЙНОЕ СЛУЧАЙНОЕ
«Обратись к сынам Израиля и скажи им: когда вы перейдете через Иордан в землю
Кнаан, то определите для себя, какие города будут у вас убежищами, и убежит туда
убийца, убивший человека неумышленно…» В этих городах мог укрываться всякий
убийца до тех пор, пока его дело рассматривалось в суде. Если суд устанавливал,
что тот совершил свое преступление намеренно, то его наказывали, если же
выяснялось, что убийство было неумышленным, то убийца мог оставаться жить в этом
городе и дальше.
Говоря современным юридическим языком, только убийство, совершенное по
ошибке, наказывается изгнанием в город-убежище.
Но почему случайное убийство вообще наказуемо?
Уникальность человека в спектре творений, объектов, существ, наполняющих
миры, его самоценность впервые в истории человечества осознали евреи, но в этом
следует видеть не столько заслугу наших предков, сколько проявление милости
Всевышнего, научившего их осознавать ценность человеческой жизни. Древнее право
не знало этого принципа, оценивая человека в той же мере, в какой оценивается
любой предмет: суд определял цену человека, как и стоимость скота, земли,
дома.
Что же отличает человека от всего остального? Многое, но в данном аспекте нас
интересует свобода выбора, автономность. А с этой свободой обрушивается на
человека и ответственность, и угрызения совести — в том числе и тогда, когда он,
помимо своей воли, оказался причиной смерти ближнего. Если же он в такой
ситуации свободен от мучений и раздумий, ни в чем не винит себя, стало быть, он
отказывается от ответственности, свободы и автономности, признает себя вещью в
мире вещей.
Человек с живой совестью никогда не согласится с автоматическим оправданием
даже самых случайных своих проступков. Живого человека отличает страх
превратиться в предмет, орудие; выбирая между обусловленностью и
ответственностью, он, по словам Арье Бараца, выбирает между вечностью и
вещностью. Нет ничего страшнее весьма распространенной позиции: от меня ничего
не зависит, обстоятельства сильнее меня.
Талмуд требует иного: «Даже если весь мир говорит тебе, что ты праведник,
будь в глазах своих грешником» («Нида» 306). Современная психология печется о
повышении самооценки, об освобождении человека от комплексов вообще и от
комплекса вины в частности. Важно, чтобы в результате этой «освободительной
терапии» человек не превратился в самодовольный, во всем правый, бессовестный…
предмет. Недовольство собой, готовность принять вину даже за неумышленный и
случайный проступок оставляет надежду на духовный рост. Виленский Гаон Элиягу
писал: «Если человек не старается постоянно подниматься все выше и выше, он
против своей воли и незаметно для себя опускается все ниже и ниже». Но и вечное
недовольство собой, «черная желчь», как это называется у нас, опасно не меньше,
чем самодовольство. Между бессовестной незакомплексованностью и мрачным
самобичеванием должен найти свое место человек живой.