Рабби Иеошуа бен Хананья умер. И когда весь Израиль оплакивал его, новая
скорбная весть наполнила трепетом всякое сердце: рабби Эльазар бен Азарья
завершил свой жизненный путь.
Теперь рабби Акива был самым великим мужем в Израиле, не только по своим
знаниям и способностям, но также и по тому величайшему уважению, которым он
пользовался. Он был поистине духовным вождем своего народа, хотя и не был
удостоен титула наси, который сохранялся за тогда еще очень молодым сыном
раббана Гамлиэля, раббаном Шим’оном. В то время он еще учился в Бейтаре. После
падения Иерусалима этот город быстро достиг расцвета, стал столицей и матерью
городов.
Тем временем римский наместник Тиний Руф с жестокостью обрушился на все, что
носило еврейское имя. Мужчин и женщин принуждали поклоняться изображениям
императора и приносить им жертвы. Тот, кто отказывался делать это, умирал под
страшными пытками. По приказу Тиния Руфа была пролита невинная кровь великих
мужей – рабби Шим’она бен Нетанэль и рабби Ишмаэля.
Когда рабби Шим’она и рабби Ишмаэля вели на казнь, рабби Ишмаэль громко
плакал. Тогда сказал ему рабби Шим’он: «Благородный, великий муж, отец и вождь
Израиля! Всего лишь два шага отделяют тебя от общества благочестивых в Раю, и ты
плачешь?» И рабби Ишмаэль отвечал: «Я плачу не потому, что мне суждено умереть,
а из-за моих грехов, которые я, должно быть, совершил, ибо праведный Б-г,
Твердыня, Чьи деяния совершенны, Чьи пути – справедливость, Б-г правды, предает
меня насильственной смерти. Неужели я осквернил Субботу или совершил убийство, и
за это на мою долю выпал жребий быть казненным?» – «Рабби, – сказал ему рабби
Шим’он, – ты знаешь, что Б-г строго судит Своих благочестивых. Быть может,
приходили к тебе с вопросом, когда ты сидел за столом или спал, и твой слуга
отослал пришедших, так что те, устав спрашивать, приняли неверное решение. И
это, хотя и кажущееся малым прегрешение, ты искупаешь теперь смертью, чтобы
полностью приобщиться к вечному блаженству». Тогда рабби Ишмаэль осушил свои
слезы. Он и его благочестивый друг с радостью подставили головы под меч римского
палача.
Рабби Акива и рабби Иеуда бен Баба стояли на площади и вели свои занятия,
окруженные тысячами своих учеников, когда до них дошла весть о казни. Они
разорвали на себе одежды и громко зарыдали. И рабби Акива сказал:
– Братья мои, друзья, плачьте, плачьте не об убитых, а о тех ужасах, которые
ждут всех нас впереди. Бели бы ждало нас добро, не отняли бы у нас Шим’она и
Ишмаэля. Они жили бы, чтобы насладиться добром. Но мрачные времена надвигаются
на нас, страшные события, поэтому покинули нас благочестивые, чтобы не быть
свидетелями бедствий. О братья мои, примите к сердцу гибель этих благородных
мужей! Осмыслим же наши пути, чтобы вернуться к Превечному, Б-гу нашему, чтобы
не о нас было сказано слово пророка: «Праведник погиб, и никто не принял этого к
сердцу». О мои ученики, мои сыновья! Вы благочестивы и добры, вы посвящаете ваши
дни и ночи изучению Б-жественного Учения. Но многие из вас гордятся добытыми
знаниями и ставят себя выше своих товарищей, и вы недостаточно уважаете друг
друга. Примите это к сердцу, дети мои, и смирите гордость и высокомерие. О, если
вы углубитесь в себя и возьмете примером для себя смиренных и скромных вождей
Израиля, которым суждено было погибнуть, тогда станут они вашими спасителями и
освободителями от приближающегося несчастья, исполнится другое слово пророка:
«Наступит мир: ходящие прямым путем будут покоиться на ложах своих».
Так говорил рабби Акива. Но это предостережение не было воспринято сердцами.
Тогда вспыхнула жестокая болезнь и унесла многих его учеников, которые были
гордостью и надеждой Израиля. С ужасом и скорбью смотрел народ, как увядает цвет
его молодежи и преждевременно падает в могилу. Отчаяние охватило сердца,
молящиеся заполнили все синагоги.
Это происходило в дни омера, в период между праздником Песах и праздником
Шавуот. С каждым днем, который прибавляли к исчислению, все сильнее бушевала
страшная болезнь, избравшая своими жертвами благороднейших и лучших юношей
Израиля.
Траур был всеобщим, радость покинула Израиль, не устраивались торжества, не
заключались браки, пока на тридцать третий день Б-г внял молитвам Своего народа
и прекратил жестокую эпидемию. С тех пор дни омера стали днями траура, когда не
устраивают празднеств. Только тридцать третий день омера, восемнадцатый день
месяца ияр, является днем радости.
Рабби Акива был не только учителем, но и отцом для своих учеников. Когда
преждевременная смерть настигла стольких молодых людей, он взял на себя заботы о
вдовах и сиротах, чтобы защитить их от нужды и бед. Трудно было собрать
средства, необходимые для этого: вся Иудея обнищала из-за грабежей римского
наместника. Но бедственное положение сирот и вдов было столь ужасным, что
требовалась немедленная помощь. Рабби Акива уже израсходовал значительную часть
своего состояния, но для того, чтобы успешно бороться с нуждой, требовалось по
меньшей мере сто тысяч золотых денариев.
На берегу моря, недалеко от Яффо, стоял прекрасный дом, в котором жила
знатная римлянка. Паула Ветурия познакомилась в Риме с мудрецами Израиля,
прилежно и усердно изучала она Священное Писание, а после смерти мужа
отправилась в Палестину, чтобы быть ближе к еврейским учителям. Здесь она велела
построить для себя дом на берегу моря и жила в нем со своими многочисленными
слугами и служанками. Паула Ветурия владела огромными богатствами. К ней и
отправился рабби Акива, чтобы просить ее дать ему в долг сто тысяч золотых
денариев для помощи бедствующим вдовам и сиротам.
Римлянка приняла учителя Израиля с большой радостью.
– Приветствую тебя, рабби, – сказала она, – как счастлива я вновь видеть
тебя.
– Не торопись радоваться, благородная женщина, – ответил рабби Акива, – я
пришел просить серьезного доказательства доверия. Ты, верно, слышала, что
тяжелая, жестокая болезнь унесла многих из моих учеников. Тысячи женщин и детей
лишились своих кормильцев, им грозит голодная смерть, если не придет помощь.
Наши средства исчерпаны. Чтобы бороться с нуждой, нам нужны сто тысяч золотых
денариев.
– Ты намерен собрать эту сумму, рабби? Я тоже пожертвую деньги на это.
– Нет, благородная женщина, пожертвование нам не поможет. Я пришел просить,
чтобы ты выдала мне всю сумму. Б-г укажет мне средства и пути, как возвратить
тебе деньги через год.
– Ты требуешь многого, рабби. Сто тысяч золотых денариев – это сумма,
лишившись которой, я сама стану нищей.
– Деньги принесут тебе неоценимые проценты. Множество спасенных тобою
человеческих жизней добудут тебе вечную жизнь. Прошу, не откажи мне, ибо я не
знаю, к кому еще можно обратиться.
– Какой залог ты можешь дать мне?
– Залогом буду служить я со всем моим состоянием, и если ты требуешь, я
представлю тебе еще десять зажиточных мужей.
– Смотри, там катит свои волны бесконечное море. Можешь ты сосчитать его
волны? И все же там нет ста тысяч… Нет, за такую огромную сумму ты должен
представить мне другие гарантии. Я доверю тебе эту огромную сумму, если ты
скажешь, что поручителями будут Б-г Израиля и море.
– Пусть будет так, как ты сказала. Б-г и море будут тебе поручителями в том,
что я возвращу тебе всю сумму ровно через год.
Рабби Акива взял деньги. С их помощью он помогал вдовам и сиротам и спас
многих от голодной смерти. Часть денег он использовал на займы, которые были
возвращены ему через несколько месяцев. Для того, чтобы собрать недостающие
деньги, он обратился к зажиточным израильтянам, и еще до того, как наступил срок
возврата долга, у рабби Акивы была собрана вся сумма. Внезапно рабби Акива
тяжело заболел. В сильном жару без сознания лежал он на своей постели.
В день уплаты долга Паула Ветурия с нетерпением ждала рабби Акиву. Настал
полдень, а рабби не приходил. Солнце клонилось к горизонту, но не было ни рабби
Акивы, ни вестей от него. Тогда римлянка выбежала из дома и в отчаянии стала
ходить вдоль берега моря.
– Всемогущий Б-же, – воскликнула она, – я доверилась Твоему поручительству.
Неужели моему доверию суждено обернуться позором? Прикажи морю, чтобы оно выдало
свои богатства и возвратило мне мое состояние!
С этими словами она посмотрела на море. Что это? Прекрасный украшенный
золотом и драгоценными камнями ларец танцевал на поверхности моря. Через
несколько минут волны выбросили его на берег, к ногам римлянки. Она хотела
поднять ларец, но тот оказался слишком тяжелым. Пауле пришлось позвать слуг,
которые отнесли находку в дом.
Лишь с большим трудом удалось открыть ларец. В нем лежало сто тысяч золотых
денариев.
– Б-г сотворил чудо, – воскликнула Паула Ветурия, – да будет благословенно
святое имя Его!
Откуда приплыл ларец с его драгоценным содержимым, мы узнаем из последующих
глав.