Деревня, в которой стояла хижина Акивы, называлась Корха. Вероятно, этим
объясняется прозвище «Кореах», данное ему друзьями, а не тем, что в старости у
него выпали волосы. (Вероятно, по той же причине сына Акивы называли бен
Корха.)
Акива со своей женой жил в маленькой бедной хижине, в которой было лишь две
комнаты, одна из них служила столовой и спальней, вторую Рахель использовала как
кухню, а Акива – как комнату для занятий. В доме у молодых супругов не было даже
кровати. Спали они на соломе, и когда утром Рахель вынимала из волос соломинки,
Акиву мучила мысль, что ей, выросшей в богатстве, приходится терпеть такие
лишения. Но были люди, жившие беднее их. В Корха жил человек, по имени Элияу. Он
сломал ногу на работе и вот уже несколько недель не мог подняться с постели. Все
его имущество было уже распродано. В это время в довершение всех трудностей его
жена родила мальчика. И вот муж и жена, больные и беспомощные, лежали рядом.
Возвращаясь вечером из Гимзо, где он целый день изучал Тору у рабби Нахума,
Акива услышал плач и стоны, доносившиеся из хижины Элияу. Он вошел, и пред его
глазами предстала картина ужасающей нищеты. Опечаленный, пришел Акива домой.
– Были бы у меня деньги, – сказал он жене, – как бы они пригодились
сейчас!
И он рассказал о нищете и бедствиях, поселившихся в хижине Элияу. Тогда
Рахель взяла кошелек с серебряными монетами и протянула его мужу.
– Здесь то, что я отложила из своего заработка на время, которое скоро
наступит и когда я не смогу работать. Бери эти деньги и отнеси их бедному Элияу.
Мы же, с Б-жьей помощью, как-нибудь проживем.
– Ты благородная женщина, – сказал ей Акива, – ты не только пожертвовала
всем, чтобы привлечь меня к изучению Торы, мало того, что ты, богатая дочь Калбы
Савуа, обрекла себя на лишения, теперь ты отнимаешь у себя отложенные деньги,
чтобы облегчить страдания другим. Твоя вера в Б-га так же велика, как твоя
любовь к Торе, а страдания чужих людей заставляют тебя забыть о собственных
бедах! О, я богат, ведь у меня такая жена! Все сокровища римского императора не
вызывают у меня зависти! Но если Б-гу будет угодно наделить меня богатством, я
наряжу тебя, как княгиню, а в память об этом часе твой лоб украсит золотая
диадема, на которой искусный художник выгравирует вид священного города
Иерусалима!
– Мечтатель, – улыбнулась Рахель. – А теперь иди и принеси страдальцам
долгожданную помощь.
Акива вышел. Он не шел, а бежал к хижине бедного Элияу, чтобы передать ему
сбережения Рахели. Затем он попросил соседку сделать все необходимые покупки,
чтобы обеспечить несчастных едой, питьем и всем необходимым. Жители деревни были
бедны и не могли помочь попавшим в беду ни деньгами, ни пищей. Но они были
общительными людьми и теперь, когда появились деньги, охотно согласились
позаботиться обо всем необходимом.
Было радостно видеть, как воспрянули духом бедные голодающие’люди, как они
ожили благодаря заботам о них. Они благодарили Акиву как своего
ангела-спасителя. Он же не видел своей заслуги в этом добром деле.
– Вы обязаны не мне, а благородной женщине, которую я имею счастье называть
моею женой. Она заработала деньги своим трудом, собрала их монету за монетой.
Правда, денег здесь немного, но их хватит на ближайшее время, потом же Б-г
поможет.
На следующий день Акива пришел к своему учителю и попросил освободить его на
несколько часов в день от занятий.
– До сих пор, – объяснил он, – жена зарабатывала на жизнь, так что я мог
полностью посвятить себя учебе. Но теперь она некоторое время не сможет
работать. Поэтому я должен подумать о том, чтобы заработать столько, сколько нам
нужно для жизни. Но это не помешает учению, я использую для этого часть
ночи.
– Позволь мне помочь тебе, – ответил Нахум. – Я состоятельный человек, и мне
не трудно обеспечить тебя и твою семью всем необходимым.
– Не в моих правилах, – ответил Акива, – принимать подарки, пока в моих руках
есть сила, чтобы заработать на хлеб. Этим я только обирал бы других, бедных и
больных, которые не могут позаботиться о себе. Знаешь, рабби, в моей деревне
живет бедный человек по имени Элияу. Уже несколько недель он не поднимается с
постели, у него сломана нога, а вчера его жена родила мальчика. Если бы ты,
рабби, позаботился об этих бедных и несчастных, ты спас бы их от страшной
нищеты. Они нуждаются в помощи, не я.
– Ты благородный человек, Акива, – сказал Нахум и протянул руку своему
ученику. – Да благословит тебя Б-г. Если такие мужи, как ты, посвящают себя
изучению священного Б-жественного Учения, Израиль не осиротел. Иди с миром и
заботься о своей семье.
– Дорогой учитель, – ответил Акива, – твое благословение дороже золота и
серебра.
Акива вернулся домой и попросил Рахель оставить работу и поберечь себя. Он
отправился в лес, собрал там сушняк, нарубил его на мелкие куски, собрал в
вязанки и продал на базаре в Гимзо. Часть сушняка он оставил для себя. Дерево
должно было служить ему факелом, чтобы ночью он мог приняться за учебу. Так он
сидел в кухне на табурете, держа в одной руке горящую лучину, а в другой –
свиток Торы. Он мог уже читать без помощи знаков, означающих гласные. И он начал
читать: «Берешит бара Элоим эт ашамаим веэт аарец» («Вначале сотворил Б-г небо и
землю»).
Акива обдумывал прочитанное, рассматривал каждую букву и задавал себе вопрос,
с какой целью избрало Священное Писание именно эту букву, именно это слово или
выражение. И он находил ответы на свои вопросы. Вот он заметил, что артикль «а»
в обоих случаях излишний, ведь можно было сказать: «Берешит бара Элоим шамаим
ваарец»! Он долго думал об этом и так погрузился; в свои мысли, что не заметил,
как лучина догорела, и огонь коснулся его руки. Он почувствовал боль от ожога,
погасил огонь, свернул свиток Торы, говоря при этом: «Думать можно и в темноте,
не зажигая огня». Так сидел он в темноте, думая и рассуждая. Но вскоре Акива
почувствовал, что ему холодно. Вновь зажег он кусочек дерева, сказав: ‘Ты,
славное дерево, не только даешь мне пищу, не только светишь мне, когда я
занимаюсь, но и согреваешь меня и не даешь мне уснуть. Ведь если бы я уснул,
благотворный огонь мог бы стать для меня опасным».
И Акива вернулся к размышлениям над вопросом, который он задал себе. Наконец,
ему показалось, что ответ найден.
– Если бы, – сказал он, – Священное Писание гласило: «Берешит бара Элоим
шамаим ваарец», то можно было бы ошибочно заключить, будто небо и земля тоже
божества и вместе с Б-гом они были творцами мира. Но поскольку в Торе стоит
артикль перед этими словами, то каждый ясно видит, что небо и земля – не творцы,
а творения.
Обрадованный найденным ответом, Акива лег спать, чтобы коротким сном обновить
силы для работы завтрашнего дня.
Поскольку день работы дал Акиве средства на несколько дней, он решил пока не
ходить больше в лес, а отдать все свое время изучению Торы. Ему также не
терпелось знать, согласится ли учитель с таким решением вопроса. В Гимзо он
встретил своего друга Ишмаэля, которому он рассказал о результатах своих
размышлений. Но тот покачал головой и сказал:
– Ты, друг Акива, не думал над словом Господа так, как следовало размышлять о
нем. Пропуск артикля в Торе не привел бы к тому заблуждению, которое ты
предполагаешь, ведь в этом случае получилось бы: «Берешит бару Элоим, шамаим
ваарец» («вначале сотворили Б-г, небо и земля»). -Вопрос же твой справедлив, в
Священном Писании каждая кажущаяся лишней частица имеет свое значение. Когда Б-г
творил мир, по Его созидательному слову возникла вселенная в ее совокупности, и
в течение шести дней творения Он лишь расширял созданное. Поэтому артикль перед
«шамаим» указывает нам на то, что одновременно с небом Б-г создавал солнце,
луну, звезды. Они возникли в самом начале по велению Господа, но лишь на
четвертый день были завершены, и им были указаны их места. О том же говорит нам
артикль перед словом «арец». Деревья, растения и Сад Эденский возникли в самом
начале, но лишь на третий день творения проросли они по велению Б-га. Хочу
доказать тебе, что это так. В другом месте в Торе сказано: «Вот происхождение
неба и земли при сотворении их в день, когда создал Господь Б-г землю и небо».
При сотворении мира первым было небо, но при совершенствовании первой была
земля, ибо в третий день творения проросли растения, в то время как солнце, луна
и звезды получили свои места лишь на четвертый день.
– Благодарю тебя, брат мой Ишмаэль, – сказал Акива. -В следующий раз я
постараюсь найти правильный ответ в моих поисках.
Вечером, когда Акива вернулся домой, Рахель родила ему сына, которому он дал
имя Иеошуа.