Первые появления евреев в
Польше. Привилегии Болеслава Благочестивого. Преследования времен «черной
смерти». Переселение евреев в Польшу и Литву.
1
Сегодня невозможно сказать с
определенной достоверностью, когда евреи впервые появились на территории Польши.
И там, где нет документов, нет исторических источников, в дело вступает легенда
про одного еврея по имени Авраам Проховник. Некоторые объясняли его прозвище
тем, что он изготавливал порох, — но в те времена порох не был еще изобретен. По
другой версии этот человек был пасечником.
Все началось с того, что в Польше,
в девятом веке, умер князь Попель, и с его смертью угас княжеский род. Именитые
поляки собрались для выбора нового правителя, долго спорили, ссорились, никак не
могли сойтись на одном кандидате и решили, наконец, что польским князем станет
тот человек, который на следующий день первым придет в их город. И первым наутро
явился еврей по имени Авраам Проховник, который принес на продажу мед и соты.
Стража у ворот города приветствовала его как нового князя, но Авраам отклонил
эту честь и только после просьб польских дворян отложил свое окончательное
решение на один день. Он заперся в доме, стал молиться, и, когда назначенный
срок прошел, а Авраам не вышел из дома, поляки заволновались. Один из них,
крестьянин по имени Пяст, заявил во всеуслышание, что он заставит Авраама
принять княжеский титул; взял топор и пошел во главе толпы. Пяст постучал в
дверь и сказал, что время для обдумывания прошло. И тогда Авраам Проховник вышел
из дома и громко заявил, что он отказывается занять княжеский престол, так как
это принесет несчастье и ему, и полякам. «Вот перед вами Пяст, — сказал он. —
Сегодня он ваш вождь, значит и впредь он может быть вашим верховным
руководителем». Толпа тут же с этим согласилась, Пяст был коронован, и от него
пошла династия польских князей — Пястов.
А вот другой рассказ. О том, что в
конце девятого века группа немецких евреев просила у польского князя Лешко права
на торговлю и поселение в его землях. Князь-язычник попросил их рассказать о
своем народе и о его вере: очевидно, в те времена евреи были в диковинку в
Польше. Князю понравился их рассказ, их вера и их история, и он, якобы, дал им
привилегию в 90S году. Хотя она была впоследствии утрачена, но эта привилегия,
якобы, легла в основу привилегии Болеслава Благочестивого в 1264 году. Слишком
часто в этой истории приходится прибегать к слову «якобы», чтобы она стала
достоверным историческим событием.
Из арабских источников известно,
что еще в девятом веке еврейские купцы-раданиты проезжали через Польшу в Россию
и дальше в Азию. Через Вроцлав и Калиш еще в восьмом-девятом веках проходил
«пушной путь» на Русь и в Хазарию и «янтарный путь» — к Балтийскому морю. Евреи
держали в своих руках эту торговлю и могли, естественно, расселяться в узловых
пунктах на ее пути. В 966 году польский князь Мчислав I принял католичество и стал вассалом
германского императора: связи с Германией сразу расширились, и вместе с немцами
приезжали в Польшу, очевидно, и евреи.
Первые зарегистрированные сведения
о евреях Польши относятся к 1150 году. Граф Петр Власт купил в том году у одного
безымянного еврея землю в деревне Малый Тынец. Сохранился акт 1202 года о том,
что в деревне Сокольники возле Вроцлава владели землей два еврея — Йосеф и
Хацкель. В двенадцатом веке евреи жили в Кракове и управляли монетным двором.
Сохранились монеты того времени, и на них надписи на иврите: «Мешко мелех» —
Мешко-король, «Мешко крул польск» — Мешко король польский, «Браха Мешко» —
благословение Мешко. Были монеты и с еврейскими именами: «Авраам Йосеф», «Йосеф
Калиш», «Рабби Авраам бен Ицхак Нагид», — возможно, это были монетные мастера
или те, кто брал на откуп монетные дворы. Была даже польская монета с такой
надписью: «Веселись, Авраам, Ицхак, Яаков». А в городе Вроцлаве нашли могильную
плиту с надписью на иврите — в память кантора Давида: «Рабби Давид сладкоголосый
сын Сар Шалома умер 25 ава 4963». То есть — в 1203 году.
В середине тринадцатого века Польша
была разделена на несколько удельных княжеств. После нашествия монголов многие
города лежали в развалинах, поля не обрабатывались. Чтобы оживить страну, князья
стали приглашать к себе немцев, а вместе с немцами пришли и евреи: от
преследований в Центральной Европе, на новые земли, где им обещаны были
привилегии. Из немецких и еврейских колонистов постепенно образовалось в
патриархальной Польше третье сословие, наряду с прежними двумя — помещиками и
крестьянами. Польские князья предоставили немцам полное самоуправление в
городах, и таким образом сложился тип средневекового германского города на
польской земле, где рядом с христианским мещанством появилась и автономная
еврейская община.
Привилегии евреям дал удельный
князь Болеслав Благочестивый в городе Калише, в 1264 году. Это был знаменитый
Калишский статут, генеральная грамота, которая впоследствии легла в основу всего
польского законодательства о евреях. Естественно, что Болеслав, прежде всего,
соблюдал собственные интересы: доходы с евреев поступали в княжескую казну. У
Болеслава было прозвище — Благочестивый: это значит, что он пользовался
расположением церкви. Но это не помешало ему — вопреки религиозным предрассудкам
— гарантировать права евреям, поощрить их деятельность в интересах страны,
опустошенной монгольским нашествием.
Статут Болеслава Благочестивого
начинался такими словами: «Деяния людей, не закрепленные голосом свидетелей или
письменными показаниями, быстро проходят и исчезают из памяти, а потому мы,
Болеслав, князь Великой Польши, оповещаем современников наших и потомков, до
коих дойдет настоящее писание, что иудеи, водворившиеся на всем протяжении наших
владений, получили от нас следующие уставы и привилегии». По этой генеральной
грамоте евреи получали полную свободу передвижения и свободу торговли;
запрещалось притеснять еврейских купцов, требовать с них повышенные пошлины за
товары, разрушать еврейские кладбища и нападать на синагоги. Бросивший камень в
еврейскую «школу» (синагогу) платил воеводе штраф — два фунта перца. Споры между
евреями не были подсудны городским судам, но только лишь князю, его воеводе или
особо назначенному судье. За нанесение раны еврею полагалось наказание и оплата
расходов на лечение. За убийство еврея — «достойное наказание» и конфискация
имущества в пользу князя. При ночном нападении на жилище еврея его
соседи-христиане обязаны были его защищать, если услышат крики о помощи: иначе —
денежный штраф. Строго наказывалось похищение еврейских детей — очевидно, для
насильственного крещения. Запрещалось — «согласно постановлению папы» — обвинять
евреев в убийстве христианских младенцев для употребления их крови, потому что
«по своему закону иудеи вообще обязаны воздерживаться от всякой крови»; но если
же подобное обвинение возникало, его должны были подтвердить шесть свидетелей —
трое христиан и трое евреев. Все эти права и привилегии Болеслав Благочестивый
утвердил на вечные времена, с согласия высших сановников — воевод, графов и
«многих вельмож земли нашей», которые вместе с ним подписали эту грамоту в
Калише в 1264 году.
Грамота Болеслава распространялась
лишь на его удельное княжество. Евреи других областей Польши находились под
властью иных князей, и эти привилегии распространились на них только в следующем
веке, в правление короля Казимира Великого. Но церковь сразу же забеспокоилась,
и во Вроцлаве в 1267 году был созван собор польского духовенства. На нем
постановили, чтобы в городах евреи жили особыми кварталами, отделенными «от
общего местожительства христиан изгородью, стеною или рвом». Во время следования
церковных процессий евреи обязаны запираться в своих домах; в каждом городе
должно быть не больше одной синагоги; в «отличие от христиан» евреи обязаны
носить особую шапку с роговидным верхом, «какую они носили некогда в этих
местах, но по наглости своей перестали носить». Запрещалось христианам
приглашать евреев на трапезы, есть и пить с ними, покупать у них мясо и прочие
съестные припасы, чтобы продавцы «коварным способом не отравили их», а также
купаться с евреями в одной бане. Собор особо отметил, что в Польше ощущается
острая необходимость отделить христиан от евреев, так как поляки — «молодой
росток на христианской почве».
Но эти постановления в те времена
не имели еще серьезных последствий для евреев. Князья, а позднее и короли,
поощряли еврейскую колонизацию в интересах страны и в собственных интересах.
Ведь почти до середины шестнадцатого века евреи были только лишь королевскими
подданными, «слугами королевского казначейства», которые были обязаны постоянно
«своими деньгами удовлетворять нужды короля».
В середине четырнадцатого века, а
точнее — в марте 1348 года, чума — «черная смерть» — объявилась в очередной раз
в Европе. Ее завезли моряки в Геную — из Южной Руси. За один только месяц
эпидемия распространилась по всей Италии, Испании, Южной Франции, затем
перекинулась и на Англию. Число жертв было огромно: Неаполь — шестьдесят тысяч
человек, Генуя — сто тысяч, Лондон — сто тысяч. Как полагают, погибла тогда от
чумы треть населения Европы — около двадцати пяти миллионов
человек.
Умирали все, без различия
национальностей, и евреи в том числе, — хотя и в меньших количествах, благодаря
личной гигиене, которая была у них на более высоком уровне по сравнению с
окружающим населением. И тем не менее сразу же возникли слухи о том, что это
евреи распространяют чуму, отравляя колодцы, чтобы истребить всех христиан
Европы. Микроскопа тогда еще не изобрели, о существовании вирусов и микробов
понятия не имели, заметить их было невозможно невооруженным глазом, а еврея
всегда можно было увидеть поблизости — непохожего на других подозрительного
чужака, «отравителя колодцев». И прокатилась по всей Европе не только эпидемия
чумы, но и психическая эпидемия юдофобии — «иудеобоязнь».
Первые слухи об отравлении колодцев
появились в Испании, когда эпидемия была уже в полном разгаре. В июне 1348 года
в Барселоне, в ночь с пятницы на субботу толпа ринулась в гетто: еврейские дома
разгромили, двадцать человек убили. Тут же папа Климент VI издал указ, в котором возведенное
обвинение было объявлено ложным, — это почти не помогло. Вскоре в Савойе по
распоряжению местного герцога арестовали евреев из разных городов и подвергли
мучительным пыткам. Хирург Балавиньи не выдержал истязаний и сообщил то, чего от
него добивались: что, будто бы, несколько евреев во Франции составили заговор
против христиан, приготовили особую ядовитую смесь и разослали ее своим
соплеменникам, чтобы те кидали ее в христианские колодцы: отсюда и пошла эта
страшная болезнь. Балавиньи даже сообщил рецепт этой смеси: нужно взять сердце
христианина, высушить его, добавить туда сушеных пауков, лягушек и ящериц,
составить порошок — и можно кидать в колодец. Тут же специальные гонцы были
отправлены в другие города Швейцарии, чтобы предупредить население, — и сразу же
начались убийства.
В Цюрихе, Шафхаузене, Иберлингене и
в других городах евреев жгли, вешали и колесовали. В городе Констанц сожгли
триста тридцать семь евреев в специально построенном для этого доме: «часть из
них встретила смерть пляскою, другая часть пением псалмов, а остальные
заливались слезами». Один еврей из Констанца, принявший крещение под страхом
смерти, тут же раскаялся, поджег дом и сгорел вместе со своим семейством,
выкрикивая из пламени: «Смотрите, я умираю евреем!»
В сентябре того же года папа
Климент VI снова обратился к христианам и
напомнил, что мнимые виновники эпидемии сами умирают от нее и что чума
свирепствует и там, где вообще нет евреев, — ничто не помогало. Самые страшные
ужасы творились в Германии, где толпа была охвачена религиозным помешательством.
По улицам городов двигались процессии исступленных фанатиков «флагеллантов» —
бичующихся, которые требовали всеобщего покаяния, чтобы укротить гнев Божий,
ложились на улицах и заставляли бить себя кнутами по голому телу. Возбуждаемая
ими толпа кидалась на еврейские кварталы и устраивала погромы с чудовищными
истязаниями и убийствами. У многих был еще и свой расчет: освободиться от
кредитора-еврея, не платить долги, присвоить еврейские дома и
имущество.
В немецком городе Вюрцбурге евреи
не захотели погибнуть от рук погромщиков: они заперлись в своих домах и подожгли
их. Сгорели дома, сгорела синагога, сгорели все: на месте синагоги выстроили
затем церковь Святой Марии. В городе Шпейере были убиты две тысячи евреев, тела
заколочены в бочки и брошены в реку. Оставшееся имущество император Карл
IV передал городу, а также подарил
городу всех тех евреев, которые поселятся там в будущем. В городе Вормсе погибло
четыреста человек, некоторые были сожжены, другие покончили жизнь самосожжением,
— дома евреев король подарил горожанам.
В Майнце евреи энергично защищались
и убили около двухсот погромщиков. Но силы были неравными, евреям пришлось
отступить, и они решили тогда погибнуть в своих домах. 24 августа 1349 года
шесть тысяч евреев Майнца сгорели в огне. В тот же день погибла древняя
еврейская община Кельна: целые сутки крики убиваемых смешивались с криками убийц
и грабителей. В Эрфурте погибло три тысячи человек. В Кольмаре веками
сохранялось место под названием «еврейская яма», где сожгли евреев во время
чумы. В Бенфельде одних сожгли, а других утопили в болоте. Затем подошла очередь
Кремса, Нюрнберга, Ганновера, Франкфурта на Майне,
Брюсселя.
В Страсбурге толпа загнала евреев
на кладбище, в огромный деревянный сарай и сожгла около двух тысяч человек.
Остальных изгнали из города, имущество разграбили, и городской совет постановил
не допускать евреев в Страсбург в течение ста лет. Немецкий хронист писал в те
годы: «Хотите знать, что погубило евреев? Это — жадность христиан», — имея в
виду, что ради грабежа и был устроен в Страсбурге «юденбранд» — сожжение евреев.
Во время погрома случайно обнаружили шофар, бараний рог, в который трубят евреи
во время религиозных церемоний. Тут же решили, что при помощи этого инструмента
евреи хотели подать сигнал своим сообщникам вне города, чтобы совместно напасть
на жителей, — и тогда городской совет Страсбурга постановил сохранить этот шофар
в память освобождения от «еврейской измены». По образцу шофара изготовили две
медные трубы. На одной подавали сигнал ежедневно, в восемь часов вечера, и все
евреи, случайно оказавшиеся в городе, услышав этот звук, обязаны были покинуть
Страсбург. На другой трубе сигнал подавали в полночь, чтобы напомнить горожанам
о «предательском поступке» иноверцев. Надо отметить, что вскоре несколько
еврейских семей снова получили разрешение поселиться в Страсбурге, в том же веке
их изгнали из города опять, но сигналы полночной трубы раздавались в городе еще
несколько столетий, напоминая миру о чудовищной вспышке
юдофобии.
Эпидемия чумы продолжалась с марта
1348 до весны 1351 года. Практически не было ни одного германского города, где
евреи не подвергались бы кровавым гонениям. Их резали, жгли, топили, над трупами
мучеников делили награбленную добычу; и тысячи евреев с пением псалмов шли на
смерть, сотни и сотни, закутанные в талесы и в саваны мертвецов, кидались в
огонь, чтобы не попасть в руки тех, с кем они и их предки жили вместе не одно
столетие. «На нас возвели навет, чтобы напасть на нас, — писали тогда в
синагогальных плачах — «кинот». — Нас обвиняют в том, что мы принесли яд в
сосуде и бросили в воду. Но в действительности это нас напоили горькой водой…
Обнажили меч злодеи и нашу кровь смешали с водой…».
Поэтому неудивительно, что евреи
Германии снова поднялись с насиженного места и пошли на восток, в Польшу. Там, в
Польше, тоже были погромы в некоторых городах во время чумы; в польской хронике
даже сказано, что в 1349 году «были истреблены евреи во всей Германии и почти во
всей Польше: одни зарублены мечом, другие сожжены на костре , — но это
происходило, скорее всего, в пограничных с Германией областях. В те времена в
Польше правил король Казимир Великий, который благосклонно относился к евреям, и
беженцы из Германии могли найти там спокойное убежище еще на несколько веков. Не
случайно евреи считали, что название Полин (Польша) произошло от двух слов на
иврите — «по лин». Когда они уходили на восток от преследований во времена
«черной смерти», с неба упала записка с этими двумя словами — «по лин», что
означает «здесь живи». И евреи поселились в Польше.
Память о еврейском переселении с
запада на восток сохранилась в фамилиях российских евреев. Многие из этих
фамилий образовались от названий тех городов или земель, в которых евреи жили до
переселения в Польшу и Литву. Например: Берлин, Берлинер, Гамбург, Нюрнберг,
Ганновер, Шпейер, Познер (Познань), Ауэрбах-Урбах-Авербух (Ауэрбах — город в
Германии), Бахрах (Баха-рах в Германии), Вертхаймер (Вертхайм в Германии),
Гальперин-Альперин (Хайльбронн в Германии), Гинзбург (Гюнцбург в Баварии),
Горовиц-Гурвиц-Гурвич (Горжовище — нем. Horowitz — в Чехии), Каценеленбоген, Ландау,
Оппенгейм (Оппенхайм), Эйзенштадт (в Австрии), Эпштейн (Эппштайн в Германии),
Эттингер (Эттинген).
Фамилия Альтшулер образовалась от
слова «Alt’Schul» что означает «старая синагога»,
которая и ныне существует в Праге. Вероятно, первые Альтшулы или Альтшулеры были
попечителями этой синагоги. В 1542 году, после изгнания евреев из Праги, многие
Альтшулеры поселились в Польше, Литве и затем в России.
Блок-Блох-Влох: евреи — выходцы из
Италии. «Влох» по-польски означает «итальянец».
Самую эффективную противочумную
сыворотку, которая спасает от «черной смерти», получил в 1896 году доктор
Владимир Аронович (Мордехай-Зеэв) Хавкин, родившийся на Украине, выгнанный из
Новороссийского университета, работавший в Пастеровском институте в Париже. По
сей день существует в Бомбее, в Индии, институт имени В.Хавкина, где он когда-то
работал, и по сей день этот институт изготавливает и рассылает по всему миру
хавкинскую противочумную вакцину. А.П.Чехов писал в конце прошлого века: «Чума
не очень страшна. Мы имеем уже прививки, оказавшиеся действенными, которыми мы,
кстати сказать, обязаны русскому доктору Хавкину. В России это самый неизвестный
человек, в Англии же его давно прозвали великим филантропом. Биография этого
еврея… в самом деле замечательна».