Положительный аспект… разрушения

Канун Шабос главы «Дворим»
8 менахем-ова 5779 года / 9 августа 2019 г.

Мы с вами, дорогие читатели, имеем возможность наблюдать очень редкую статистическую последовательность: четыре из пяти последних постов Девятого ова выпали на Субботу — в этом году, в прошлом, 5778‑м, а также три и четыре года назад, в 5777‑м и 5776 годах. Такая последовательность встречается довольно редко, в прошлый раз она выпала на 5626–30 (1866–70) годы. Тогда император Франц-Иосиф объявил о создании Австро-Венгерской империи, французы прорыли Суэцкий канал, обеспечив более короткий путь доставки товаров с Востока в Европу…

И здесь возникает вопрос, который должен беспокоить каждого думающего человека: как создатели современного («вычисляемого») еврейского календаря позволили самому скорбному дню года выпасть именно на Субботу?! Как дата, вобравшая в себя все сетования на языки пламени и столпы дыма, охватившие еврейскую историю, может совпасть с днем наслаждения «весельем, тишиной и спокойствием»?

Еврейский календарь — хорошо спланированная и просчитанная система. Мудрецы, работавшие над его созданием, очень старались, чтобы важные дни выпадали точно в нужное время. Известно, например, что составители календаря позаботились о том, чтобы первое тишрей (Рош ѓаШоно) никогда не был воскресеньем, средой или пятницей. Ведь если этот праздник выпадет на воскресенье, то Ѓойшано-Рабо (21 тишрей) окажется Субботой, когда невозможно исполнить заповедь о хибут аровойс («стряхивании листьев» с ветвей ивы), которую наши мудрецы очень ценили. Рош ѓаШоно не должен быть средой или пятницей, ибо тогда Йом-Кипур (10 тишрей) выпадет на пятницу или воскресенье, и возникнет ситуация, когда два дня подряд нельзя будет выполнять основные виды работ (и в Йом-Кипур будет невозможна подготовка к Субботе, или в Субботу — подготовка к Йом-Кипуру).

Другой пример: создатели календаря постарались, чтобы пост Десятого тейвеса никогда не был в Субботу, потому что он символизирует глубокий траур (в этот день началась осада Иерусалима). Если бы он был Субботой, то отменил бы ее празднование…

И тут, естественно, возникает вопрос: а как насчет Девятого ова? Может ли этот пост выпасть на Субботу? В конце концов, нет более сильных противоположностей, чем удовольствие и отдых в субботний день по сравнению с болью Девятого ова. День всенародного плача, знаменующий собой череду трагедий, постигших наш народ на протяжении тысячелетий, начиная с греха разведчиков, который произошел в этот день, и далее — разрушение двух Храмов, сгоревших в пламени огня, изгнание евреев из Испании и т. д. Но если Девятого ова выпадает на Шабос, то пост откладывается на воскресенье, а эта Суббота лишена каких бы то ни было проявлений траура. В нее едят и пьют, как в любую другую Субботу, и не упоминают, даже намеком, об этих трагедиях. Более того, не только сам день проходит так, но и пост, который откладывается на следующий день, немного легче, потому что он был перенесен. Так, например, в своде законов «Шулхан орух» сказано, что главные участники заповеди обрезания (отец ребенка, сандак и моѓель) в день перенесенного поста могут завершить его в полдень. Затем им разрешается прочитать молитву Минха и сразу же после этого провести церемонию обрезания и устроить трапезу. От соблюдения поста, перенесенного на воскресенье, освобождаются беременные женщины, кормящие матери и больные, если они ощущают слабость или недомогание.

Но есть вопрос гораздо более важный. Талмуд (трактат «Мегила», 5б) рассказывает о рабби Йеѓуде ѓаНоси, который обратился к мудрецам с просьбой отменить пост Девятого ова, если он был перенесен на воскресенье, «поскольку отклоненное должно быть отклонено». Так как пост не выпадает на его исходное время, он теряет свою силу и лучше отказаться от него полностью. Мнение великого мудреца не было принято Ѓалохой, но возникает вопрос: что означает Девятого ова, выпавшее на Субботу? Разве из-за этого мы меньше ощущаем скорбь и боль этого дня?

В «Книге воспоминаний» предыдущего Любавичского Ребе, рабби Йосефа-Ицхока Шнеерсона, есть рассказ о первых днях хасидизма. Жил в то время великий учитель по имени рабби Нисон, преданный и профессиональный наставник, которому родители с гордостью доверяли обучение своих детей. Для обогащения представлений своих учеников о мире он держал у себя во дворе ферму, и ученики на досуге наблюдали за цыплятами и козами, разгуливающими вокруг дома. Но, как вы знаете, иногда бывает, что «сапожник без сапог». Рабби Нисон испытывал большие трудности в воспитании своего собственного сына Ицхока-Шауля, который рос трудным ребенком с проблемным характером. Вместо того, чтобы интересоваться уроками своего отца, он издевался над животными во дворе. Однажды, когда крики животных достигли дома рабби Нисона, он понял, что ему больше нельзя сдерживаться. Он позвал сына домой и побил, предварительно объяснив, что у него нет другого выхода, кроме как заставить его почувствовать боль, которую он причинил животным. Ицхок-Шауль вышел из дома, страдая от боли и стыда. Он был очень зол на своего строгого отца, но через час, успокоившись, вернулся домой и увидел неожиданное зрелище. Его отец сидел и плакал. Он мучился из-за того, что ему пришлось ударить своего сына. Именно вид отца, который страдал от мысли о том, что причинил боль своему сыну, разбил сердце мальчика и заставил его начать все заново.

Наказание — сложное и запутанное понятие. Существует разрыв между видимой частью наказания и его внутренней стороной. С точки зрения ребенка, наказание — это унизительный акт, который символизирует отдаление отца от него. Сын может быть убежден, что отец ненавидит его и не хочет о нем заботиться. Но со стороны отца правда противоположна: наказание является выражением его глубокой любви к ребенку. Когда сын плачет — отец плачет вместе с ним. В конце концов, родители не будут наказывать чужого ребенка, потому что не заботятся о нем. И больше того: отец готов терпеть тяжелые моменты, когда его сын страдает, злится на родителей и избегает общения с ними, только думая о благополучии ребенка в долгосрочной перспективе и улучшении его поведения. Намного легче быть хорошим родителем, который никогда не наказывает, любящим родителем, который только снабжает деньгами и дает ключи от машины. Только отец и мать, которые любят своего ребенка, готовы вытерпеть душевные мучения наказания. Таким образом, при более глубоком рассмотрении, наказание не является выражением отдаления, отказа, а, наоборот, символизирует тот факт, что отец не желает бросать ребенка, не хочет видеть, как он уничтожит себя.

Эти два аспекта выделяются и в отношении к Девятому ова. С одной стороны, это день мучений и скорби, потому что мы подверглись самым сильным ударам от руки Б‑жьей, но с другой стороны, он также является днем любви и вечной связи. Девятого ова не читают покаянную молитву Таханун, и Талмуд рассказывает, что в этот день родился наш праведный Мошиах. Испытывая великую любовь к своему народу, Всевышний приготовил лекарство от удара, и сразу же начался процесс искупления.

Глубина любви, присущая наказанию, была раскрыта с огромной силой перед врагами, которые ворвались в Храм. Талмуд рассказывает, что войдя в Святая святых, они увидели крувим, обнимающих друг друга, что было свидетельством великой любви Б‑га к народу Израиля. Трагедия ужасного разрушения отразилась в крике Отца нашего: «Не уходи, не отдаляйся, не впадай в отчаяние, сумей понять глубокий смысл сокрытия лица».

Теперь легче понять тот факт, что когда Девятого ова выпадает на Шабос, этот день все равно не может пройти просто так, а скорее наоборот: мы отмечаем положительную часть содержания этого дня. Каждый год мы празднуем два аспекта поста: видимое наказание и глубину любви, сокрытую в наказании. Но в пост, который приходится на Шабос, мы разделяем эти аспекты, и субботний день целиком посвящаем положительному, внутреннему аспекту разрушения.

Эта идея обладает особой глубиной: наряду с горем и болью Девятого ова, мы должны проникнуться пониманием, что Всевышний не оставляет нас. Расставание и отдаление временны, и Он просит нас использовать этот день для создания вечного Храма, за которым последует окончание изгнания. Такое восприятие существует каждый год, но оно достигает своего пика Девятого ова, приходящегося на Шабос. Вся суть этого дня состоит в желании разорвать цепи изгнания и добиться искупления. Давайте воспользуемся «временем благодати» в эту Субботу и будем действовать так, чтобы удостоиться истинного Избавления, вскоре в наши дни! Омейн!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (599 КБ).

Синагога разрушенная и синагога нерушимая

Канун Шабос главы «Дворим»
8 ова 5778 года / 20 июля 2018 г.

В этом году пост 9 ова выпал на Субботу, но так как еврейский закон не разрешает поститься в Шабос, он перенесен на следующий день. И я увидел в этом хорошую возможность поговорить о разрушении и строительстве немного в другом аспекте.

…В 2010 году в Старом городе Иерусалима проходила церемония освящения синагоги. Меня пригласили на это торжество, и я с радостью принял участие в столь значимом для еврейской общины событии. Это была синагога «Хурва», за названием которой стоит очень интересная история, начавшаяся более трехсот лет назад.

В 1700 году в Иерусалим прибыл из Польши р. Йеѓуда Хасид с многочисленной, почти в 500 человек, группой своих учеников. Такой большой алии Земля Израиля не видела сотни лет. Они поселились в опустевшем Ашкеназском дворе еврейского квартала Иерусалима, население которого в то время состояло в основном из сефардов. Таким образом, еврейское население города почти удвоилось.

В считанные дни приехавшие купили землю и получили разрешение на строительство там синагоги и домов для своих семей. Конечно, для этого нужно было много денег, учитывая, что тогда ничего невозможно было сделать без взятки. Для этой цели они взяли в долг крупные суммы денег под высокий процент у местных арабов. Синагогу и дома они построили, несмотря на то, что вскоре после того, как они поселились в Старом городе, их лидер, рабби Йеѓуда Хасид, умер — ему был всего лишь 41 год. Это вызвало распад всей группы: некоторые вернулись туда, откуда приехали, часть людей переехала в другие города Земли Израиля. Положение тех, кто остался в Иерусалиме, ухудшалось с каждым днем. Выплачивать долги им было не под силу, хотя они даже отправили посланника от общины для сбора денег за границей.

Так прошло двадцать лет. В конце концов, арабы потеряли терпение, и в 1721 году они сожгли синагогу вместе со Свитками Торы, талесами, святыми книгами… Вдобавок к этому, они изгнали всех ашкеназских евреев из города, забрали их дома и имущество как частичную оплату за долги и издали постановление, согласно которому евреям-ашкеназам запрещено было поселяться в Старом городе до тех пор, пока они не выплатят долг (их не было в Иерусалиме почти сто лет). Нарушение этого закона каралось смертной казнью. Разрушенная синагога была названа в честь рабби Йеѓуды Хасида. Но это название не прижилось, и в народе синагогу называли «ѓаХурва» — «руина».

В 1810 году в Землю Израиля началась алия последователей Виленского гаона — прушим («обособленных»), которые также хотели жить в Старом городе, но вынуждены были поселиться в Цфате. Они не хотели мириться со сложившимся положением и искали деньги для покрытия старых долгов ашкеназской общины. В конце концов, был получен документ, согласно которому долги были прощены, и ашкеназским евреям разрешили вернуться жить в Иерусалим. В 1840 году началось строительство фундамента новой синагоги на старом месте, но только 16 лет спустя Моше Монтефиоре получил у властей разрешение на строительство синагоги.

Евреи решили построить большое, высокое и красивое здание. Согласно существующему в то время закону, ни одно здание не должно было быть выше мечети, но вопрос гордости не позволял евреям построить синагогу ниже, и они за одну ночь, собравшись всей общиной, несмотря на то, что здание еще было не закончено, построили купол синагоги выше минарета мечети. По тогдашним обычаям любую постройку, возведенную до восхода солнца, нельзя было разрушить… Арабы сдались, и строительство синагоги продолжилось. В 1865 году синагога была освящена во второй раз. Она получила название «Бейс Яаков», в честь барона Яакова де Ротшильда, но и это название не прижилось, все по-прежнему называли ее «Хурва».

Эта синагога стала центральным местом еврейской жизни на Земле Израиля и особенно в Иерусалиме. Там были проведены все самые важные собрания общины, на которых присутствовали все великие раввины. «Хурва» фактически была главной иерусалимской синагогой с 1864‑го по 1948 год. В ней был объявлен главным раввином Эрец-Исроэль рав Кук, в ней же проводились молитвенные собрания с началом нацистских репрессий против евреев Германии.

В 1948 году началась Война за независимость, по итогам которой Старый город Иерусалима оказался в руках иорданцев. Солдаты Арабского легиона взорвали синагогу, демонстрируя тем самым месть и победу над евреями. В очередной раз она оправдала свое название…

В 1967 году, после окончания Шестидневной войны и воссоединения Иерусалима, войдя в Старый город, евреи обнаружили лишь руины синагоги. Израильские власти решили не восстанавливать синагогу. Вместо этого рядом с ее руинами была построена памятная каменная арка.

Около двадцати лет назад израильское правительство приняло решение восстановить синагогу «Хурва». Поскольку планы и чертежи строительства предыдущего здания не сохранились, пришлось восстанавливать здание по фотографиям. Эта работа длилась около семи лет. В возрожденной синагоге сохранены фрагменты стен той, что стояла на этом месте во времена Османской империи. Эти части стен сознательно не стали закрывать штукатуркой, и на них видна старинная кладка. (Интересно, что во время строительства синагоги под арон-койдеш был обнаружен тайник оружия, спрятанного бойцами «Эцеля» до Войны за независимость. Это оружие так и пролежало там без дела, так как не было возможности сообщить о нем осажденным в городе евреям.) Торжественная церемония открытия синагоги состоялась в рош-хойдеш нисон 5770 (2010) года — в тот же день, когда в пустыне было завершено строительство Скинии.

Арабы устраивали демонстрации против восстановления синагоги, утверждая, что от этого остается всего один шаг до попытки евреев построить Храм…

Мы знаем, что каждая синагога символизирует Храм. Пророк Йехезкель, говоря об изгнании, приводит обещание Всевышнего о том, что Он не оставит избранный народ: «Так сказал Г‑сподь Б‑г: «Хотя Я удалил их к народам и рассеял их по странам, но Я стал для них святилищем малым в странах, куда пришли они» (Йехезкель, 11: 16). Малые святилища — это синагоги, где Б‑г обещает быть с евреями и прислушиваться к их молитвам. Поэтому внутреннее устройство синагоги похоже на устройство Храма. Так же, как в Святая святых Храма располагался Ковчег с хранившимися в нем Скрижалями, так и в передней части синагоги находится арон-койдеш, в котором хранятся Свитки Торы. И так же, как в Храме был занавес (парохес), разделявший Святилище и Святая святых, так и в синагоге есть занавес, закрывающий арон-койдеш. Жертвенник находился в центре Храма — в синагоге бима со столом, на который кладут Свиток Торы, расположены в центре, и к ним поднимаются по ступеням так же, как поднимали жертвы на жертвенник. Над арон-койдеш висит нер томид — «неугасимый светильник». Он горит всегда, символизируя Храмовую Менору, один из светильников которой горел постоянно. В Храме Менора стояла на южной стороне, поэтому каждый год на Хануку в синагоге ханукию размещают у южной стены. Во многих синагогах есть стол, за которым сидят ученики во время уроков Торы (а иногда даже поднимают лехаим и закусывают). Этот стол размещают у северной стены, потому что в Храме стол с хлебами предложения стоял на северной стороне. Во многих синагогах женская часть (эзрас ношим) располагается на балконе. Это восходит к традициям празднования Суккос в Храме. Мишна рассказывает, что во Втором Храме перед симхас бейс ѓашоэйво (веселье в Храме, связанное с возлиянием воды на жертвенник) строили вокруг «двора женщин» деревянные балконы, с которых они смотрели на празднества.

Синагога «Хурва», пережившая свои разрушения, символизирует собой Храм больше, чем любая другая синагога. Храм был построен и разрушен дважды, и все мы ожидаем, что Мошиах придет и построит Третий — вечный — Храм. Но в Старом городе Иерусалима есть еще одна синагога, которая на самом деле символизирует Третий Храм. В 1858 году хасиды Хабада поселились в Старом городе и сначала арендовали, потом купили здание, а со временем достроили еще один этаж, и это место стало называться синагога «Цемах-Цедек» (по имени, под которым известен третий Любавичский Ребе, рабби Менахем-Мендел Шнеерсон). Войдя в Старый город после Шестидневной войны, евреи обнаружили, что все синагоги были уничтожены. Нетронутой осталась только синагога «Цемах-Цедек»!

Ребе говорил в одной из своих бесед: тот факт, что единственная синагога, которая осталась неповрежденной в Старом городе Иерусалима, единственная, чьи стены и крыша остались нерушимыми с того дня, когда она была основана, — это синагога «Цемах-Цедек», рождает ассоциации с отсутствием перемен и вечностью Третьего Храма. Если синагога «Хурва» напоминает нам об уничтожении Храмов, синагога «Цемах-Цедек» символизирует Третий Храм, который станет вечным. Да будет он построен вскоре, в наши дни! Омейн!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (784 КБ).

Как звезды небесные или как прах земной?

Канун Шабос главы «Дворим»
5 менахем-ова 5777 года / 28 июля 2017 г.

У меня есть друг детства, который живет в Израиле и успешно ведет бизнес, открыв магазин в одном из самых престижных районов страны. Он уже женил своего старшего сына. Раз в несколько месяцев он пишет мне короткие письма, а я отвечаю ему. Примерно раз в два года мы видимся с ним в 3 тамуза — в йорцайт Любавичского Ребе — на оѓеле Ребе в Нью-Йорке.

На прошлой неделе он неожиданно написал мне: «Я застрял». На вопрос, что случилось, он ответил: «Не удается пробить стеклянный потолок». Я спросил, что он имеет в виду, и он написал: «Хочу вырваться из замкнутого круга своей работы и достичь намного больших успехов еще до того, как мне исполнится 50». Я написал ему: «Почему ты думаешь, что надо «вырываться»?! Это твое предназначение, и ты делаешь это хорошо. Возможно, потребуется приложить больше усилий в этой работе, возможно, придется больше зарабатывать, но на этой работе… Ведь ты — кормилец семьи, ты, слава Б‑гу, хорошо зарабатываешь и обеспечиваешь свою семью всем необходимым и даже более того. И делаешь это лучше, чем 90 процентов людей в этом мире! Так о чем ты говоришь?! Ты только в начале пути по исполнению этой своей миссии, продолжай идти по нему и наслаждаться этим! Не смотри по сторонам, получай удовольствие от того, что делаешь! У тебя есть все для этого». В ответ он написал мне: «Я должен поднять голову, посмотреть вокруг и — насколько это возможно — вверх…»

* * *

В нашей сегодняшней недельной главе «Дворим» Моше говорит сынам Израиля: «Г‑сподь, Б‑г ваш, преумножил вас, и вот вы сегодня, как звезды небесные, во множестве» (Дворим, 1: 10). Это сравнение многочисленности народа Израиля со звездами не ново. Еще в главе «Лех-лехо» после жалобы Авраѓама: «Вот, Ты мне не дал потомства» Тора говорит: «И Он вывел его наружу и сказал: «Взгляни же на небо и сочти звезды. Можешь ли счесть их?.. Таким будет потомство твое» (Брейшис, 15: 5). А еще до этого он получил такое же обещание: «И сделаю потомство твое несметным, как прах земной» (там же, 13: 16) — Всевышний обещает, что у Авраѓама будет много потомков, но сравнивает их с прахом земли. А в рассказе о жертвоприношении Ицхока Б‑г объединяет два эти сравнения вместе: «Я благословлю… тебя… умножу потомство твое, как звезды небесные и как песок, что на морском берегу» (там же, 22: 17).

Интересно, что в нашей главе сам Моше сравнивает евреев только со звездами, и это не первый раз, когда он использует этот образ. Уже в главе «Ки сисо», умоляя Б‑га простить народу Израиля грех золотого тельца, Моше говорит: «Помяни заслугу Авраѓаму, Ицхоку и Исроэлю, твоим рабам, которым Ты клялся… и говорил им: «Умножу ваше потомство, как звезды небесные» (Шмойс, 32: 13). И нет никакого упоминания о «прахе земли» или «песке на морском берегу». То же самое мы читаем в главе «Эйкев», когда Моше говорит: «При семидесяти душах сошли твои отцы в Египет, а ныне сделал тебя Г‑сподь, Б‑г твой, как звезды небесные во множестве» (Дворим, 10:22). И даже в проклятиях в главе «Ки таво» говорится: «И останется вас немного, тогда как вы были во множестве, как звезды небесные; ибо не слушал ты гласа Г‑спода, Б‑га твоего» (Дворим, 28:62).

Как видим, Моше-рабейну никогда не сравнивал сынов Израиля с прахом земли. В отличии от Моше, это сравнение постоянно использует нееврейский пророк Билам, который говорит: «Кто исчислит прах Яакова» (Бамидбор, 23: 10). Даже в благословениях, которые вырываются из уст Билама вместо проклятий, он сравнивает евреев с прахом. В общем, по словам мидраша, «Моше, который любил сынов Израиля, сравнивает их со звездами… Но Билам, который ненавидел их, сравнивает их с прахом» («Бамидбор рабо», 82: 17).

Каждый человек на самом деле представляет собой сочетание земного и небесного. Человек был создан из земли, «из праха земного», и затем Б‑г вдохнул в него «дыхание жизни» — душу, которая символизирует небесное, духовное. Внутри каждого человека каждый день его жизни происходит борьба между небом и землей. Кто победит? Его материальное начало, которое тянет его вниз, к «праху земному», или духовное стремление исполнять заповеди и прилепиться к Б‑гу, которое возносит его вверх, к небесам? Моше-рабейну подчеркивал, что самое главное у еврея — его душа. Поэтому он снова и снова сравнивает сынов Израиля со «звездами в небе», указывая на их духовность. Билам же хотел бы выделить физическую, материальную составляющую, поэтому он определяет их как «прах Яакова».

Об этом говорит Любавичский Ребе, комментируя стих: «Знай же ныне и возложи на сердце твое, что Г‑сподь есть Б‑г на небесах, вверху, и на земле, внизу; нет более» (Дворим, 4: 39). Человеческая природа устроена таким образом, что в материальных делах человек никогда не бывает доволен тем, что у него есть. Он всегда хочет большего, завидует своему соседу, у которого автомобиль дороже, дом больше и красивее и даже трава зеленее… С другой стороны, когда речь заходит о духовных ценностях, о вопросах сохранения традиции, то человек смотрит на того, кто слабее него. Когда его спрашивают, например, почему он не так часто посещает синагогу, он говорит: «Рабби, что ты хочешь от меня? Мой сосед даже в Йом-Кипур не приходит в синагогу! Я по сравнению с ним праведник!» Ребе отмечает, что в Торе не случайно написано «на небесах, вверху, и на земле, внизу». Когда речь идет о духовных вопросах, «небесах», мы должны смотреть «вверх», на тех, кто выше нас, делает больше, чем мы, и попытаться приблизиться к ним. Напротив, когда речь идет о «земле», о материальных благах, то нам следует смотреть на тех, кто ниже нас, у кого более низкий уровень жизни, и благодарить Всевышнего за все, что у нас есть, и довольствоваться этим.

И ты, мой дорогой друг, продолжай работать успешно и обеспечивать свою семью, перестань искать физических небес, начни вкладывать больше сил в те дела, которые позволят тебе приблизиться к духовным небесам… Кстати, уважаемые читатели, это касается и всех нас!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (710 КБ).

Как звезды небесные или как прах земной?

Канун Шабос главы «Дворим»
5 менахем-ова 5777 года / 28 июля 2017 г.

У меня есть друг детства, который живет в Израиле и успешно ведет бизнес, открыв магазин в одном из самых престижных районов страны. Он уже женил своего старшего сына. Раз в несколько месяцев он пишет мне короткие письма, а я отвечаю ему. Примерно раз в два года мы видимся с ним в 3 тамуза — в йорцайт Любавичского Ребе — на оѓеле Ребе в Нью-Йорке.

На прошлой неделе он неожиданно написал мне: «Я застрял». На вопрос, что случилось, он ответил: «Не удается пробить стеклянный потолок». Я спросил, что он имеет в виду, и он написал: «Хочу вырваться из замкнутого круга своей работы и достичь намного больших успехов еще до того, как мне исполнится 50». Я написал ему: «Почему ты думаешь, что надо «вырываться»?! Это твое предназначение, и ты делаешь это хорошо. Возможно, потребуется приложить больше усилий в этой работе, возможно, придется больше зарабатывать, но на этой работе… Ведь ты — кормилец семьи, ты, слава Б‑гу, хорошо зарабатываешь и обеспечиваешь свою семью всем необходимым и даже более того. И делаешь это лучше, чем 90 процентов людей в этом мире! Так о чем ты говоришь?! Ты только в начале пути по исполнению этой своей миссии, продолжай идти по нему и наслаждаться этим! Не смотри по сторонам, получай удовольствие от того, что делаешь! У тебя есть все для этого». В ответ он написал мне: «Я должен поднять голову, посмотреть вокруг и — насколько это возможно — вверх…»

* * *

В нашей сегодняшней недельной главе «Дворим» Моше говорит сынам Израиля: «Г‑сподь, Б‑г ваш, преумножил вас, и вот вы сегодня, как звезды небесные, во множестве» (Дворим, 1: 10). Это сравнение многочисленности народа Израиля со звездами не ново. Еще в главе «Лех-лехо» после жалобы Авраѓама: «Вот, Ты мне не дал потомства» Тора говорит: «И Он вывел его наружу и сказал: «Взгляни же на небо и сочти звезды. Можешь ли счесть их?.. Таким будет потомство твое» (Брейшис, 15: 5). А еще до этого он получил такое же обещание: «И сделаю потомство твое несметным, как прах земной» (там же, 13: 16) — Всевышний обещает, что у Авраѓама будет много потомков, но сравнивает их с прахом земли. А в рассказе о жертвоприношении Ицхока Б‑г объединяет два эти сравнения вместе: «Я благословлю… тебя… умножу потомство твое, как звезды небесные и как песок, что на морском берегу» (там же, 22: 17).

Интересно, что в нашей главе сам Моше сравнивает евреев только со звездами, и это не первый раз, когда он использует этот образ. Уже в главе «Ки сисо», умоляя Б‑га простить народу Израиля грех золотого тельца, Моше говорит: «Помяни заслугу Авраѓаму, Ицхоку и Исроэлю, твоим рабам, которым Ты клялся… и говорил им: «Умножу ваше потомство, как звезды небесные» (Шмойс, 32: 13). И нет никакого упоминания о «прахе земли» или «песке на морском берегу». То же самое мы читаем в главе «Эйкев», когда Моше говорит: «При семидесяти душах сошли твои отцы в Египет, а ныне сделал тебя Г‑сподь, Б‑г твой, как звезды небесные во множестве» (Дворим, 10:22). И даже в проклятиях в главе «Ки таво» говорится: «И останется вас немного, тогда как вы были во множестве, как звезды небесные; ибо не слушал ты гласа Г‑спода, Б‑га твоего» (Дворим, 28:62).

Как видим, Моше-рабейну никогда не сравнивал сынов Израиля с прахом земли. В отличии от Моше, это сравнение постоянно использует нееврейский пророк Билам, который говорит: «Кто исчислит прах Яакова» (Бамидбор, 23: 10). Даже в благословениях, которые вырываются из уст Билама вместо проклятий, он сравнивает евреев с прахом. В общем, по словам мидраша, «Моше, который любил сынов Израиля, сравнивает их со звездами… Но Билам, который ненавидел их, сравнивает их с прахом» («Бамидбор рабо», 82: 17).

Каждый человек на самом деле представляет собой сочетание земного и небесного. Человек был создан из земли, «из праха земного», и затем Б‑г вдохнул в него «дыхание жизни» — душу, которая символизирует небесное, духовное. Внутри каждого человека каждый день его жизни происходит борьба между небом и землей. Кто победит? Его материальное начало, которое тянет его вниз, к «праху земному», или духовное стремление исполнять заповеди и прилепиться к Б‑гу, которое возносит его вверх, к небесам? Моше-рабейну подчеркивал, что самое главное у еврея — его душа. Поэтому он снова и снова сравнивает сынов Израиля со «звездами в небе», указывая на их духовность. Билам же хотел бы выделить физическую, материальную составляющую, поэтому он определяет их как «прах Яакова».

Об этом говорит Любавичский Ребе, комментируя стих: «Знай же ныне и возложи на сердце твое, что Г‑сподь есть Б‑г на небесах, вверху, и на земле, внизу; нет более» (Дворим, 4: 39). Человеческая природа устроена таким образом, что в материальных делах человек никогда не бывает доволен тем, что у него есть. Он всегда хочет большего, завидует своему соседу, у которого автомобиль дороже, дом больше и красивее и даже трава зеленее… С другой стороны, когда речь заходит о духовных ценностях, о вопросах сохранения традиции, то человек смотрит на того, кто слабее него. Когда его спрашивают, например, почему он не так часто посещает синагогу, он говорит: «Рабби, что ты хочешь от меня? Мой сосед даже в Йом-Кипур не приходит в синагогу! Я по сравнению с ним праведник!» Ребе отмечает, что в Торе не случайно написано «на небесах, вверху, и на земле, внизу». Когда речь идет о духовных вопросах, «небесах», мы должны смотреть «вверх», на тех, кто выше нас, делает больше, чем мы, и попытаться приблизиться к ним. Напротив, когда речь идет о «земле», о материальных благах, то нам следует смотреть на тех, кто ниже нас, у кого более низкий уровень жизни, и благодарить Всевышнего за все, что у нас есть, и довольствоваться этим.

И ты, мой дорогой друг, продолжай работать успешно и обеспечивать свою семью, перестань искать физических небес, начни вкладывать больше сил в те дела, которые позволят тебе приблизиться к духовным небесам… Кстати, уважаемые читатели, это касается и всех нас!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (710 КБ).

Каждый может изменить мир!

Канун Шабос главы «Дворим»
8 менахем-ова 5776 года / 12 августа 2016 г.

20 июля исполнился год со дня смерти легендарного израильского летчика Лу Ленарта. Он родился в Венгрии в 1921 году. В десятилетнем возрасте эмигрировал в США вместе с родителями, спасавшимися от разгула антисемитизма. В 1940 году Ленарт поступил на службу в американскую армию, справедливо полагая, что в конечном итоге Соединенные Штаты вмешаются в войну в Европе, и он сможет бороться с нацистами. Лу был направлен на обучение на курс военных пилотов. Будучи единственным евреем на курсе, он, конечно, хотел доказать всем, что евреи могут быть не только успешными юристами и банкирами, но и храбрыми летчиками-истребителями… В 1944–45 годах Ленарт участвовал в воздушных операциях в Японии. Вернувшись домой в Пенсильванию после окончания войны, он на примере своей семьи познакомился с ужасами Холокоста, в пламени которого погибли 14 его родственников, включая бабушку.

В 1948 году евреи в британской подмандатной Палестине боролась за свое существование. Англичане объявили о том, что покидают страну. ООН постановила разделить территорию между евреями и арабами, но арабы отказались принять это разделение. Началась Война за независимость. Шестисоттысячный еврейский ишув сражался против пятидесяти миллионов арабов. Плохо вооруженные, не имеющие военного опыта евреи воевали против объединившихся между собой регулярных армий Иордании, Ирака, Сирии, Ливана, Саудовской Аравии, Египта и нерегулярных формирований палестинских арабов. Руководство ишува понимало, что США являются одной из стран, способных оказать помощь молодому еврейскому государству. Во-первых, потому что во время Второй мировой войны тысячи молодых американских евреев были мобилизованы и получили богатый боевой опыт. Во-вторых, в стране после войны накопился целый арсенал оружия, которое можно было довольно дешево приобрести. И самое главное: щедрые пожертвования американских евреев, которые можно было использовать для финансирования войны. Однако ООН наложила эмбарго на продажу оружия всем участникам войны на Ближнем Востоке, и США подчинились этому решению. Американцам было запрещено продавать оружие в Израиль, а каждого американского гражданина, отправившегося на войну, лишали гражданства и по возвращению в США арестовывали, судили и отправляли в тюрьму. Несмотря на это, Ленарт решил бросить все и принять участие в освободительной войне. Позже он объяснял: Катастрофа европейского еврейства привела его к выводу, что евреи должны защитить себя и заслуживают иметь свое государство, где они могли бы жить как свободные люди.

Только что созданная Армия обороны Израиля не имела ни самолетов, ни пилотов, так что вступивший в ее ряды молодой летчик с семилетним боевым опытом стал для нее подлинным спасением. Вместе с эмиссарами «Хаганы» он принял участие в операции по закупке старых самолетов. Потом их переправили в Италию. Ленарта попросили совершить перелет из Рима в Израиль на самолете с одним двигателем. Позже он рассказывал, что все десять с половиной часов перелета из Италии в Израиль постоянно поглядывал на пропеллер и молился, чтобы тот не перестал работать. Но самым большим чудом стало то, что моторного масла хватило на весь этот долгий полет. Для Ленарта это было подобно ханукальному чуду!

ВВС молодого еврейского государства состояли в то время из четырех самолетов и четырех пилотов, из которых Ленарт был самым опытным. 29 мая пришло сообщение о том, что египетская армия приближается к Тель-Авиву и уже находится всего в пяти милях от города. Было получено задание остановить противника. Ленарт был ведущим в звене из четырех истребителей, несущих авиабомбы. Уже на взлете он чувствовал, что этот полет станет кульминацией всей его жизни, потому что он защищал свой народ. Однако при выполнении задания возникла серьезная проблема: Лу не знал страну, над которой летел, и у них не было на борту радиосвязи. Другой пилот жестами направлял его до тех пор, пока он сам не смог идентифицировать египетские войска. Ленарт оглянулся и увидел за собой народ Израиля, посмотрел вперед — и увидел огромную вражескую армию. И тогда он вознес молитву Всевышнему: «Слушай, Израиль…» — и начал сбрасывать бомбы на врага. Египтяне, даже не подозревавшие о том, что Израиль имеет ВВС, были полностью разбиты и деморализованы. Их продвижение на Тель-Авив было остановлено. Израиль был спасен!

Много лет спустя, Ленарт рассказывал, что его не покидало чувство, что он выжил в боях Второй мировой войны именно для того, чтобы в критический момент спасти еврейский народ и Землю Израиля. Четыре бравых парня, в том числе два израильтянина, один еврей из Южной Африки и один из Соединенных Штатов, спасли весь ишув и определили дальнейший исторический путь еврейского народа…

* * *

В этом году Девятое ова выпадает на Субботу, и так как евреи в Шабос не постятся, мы будем соблюдать пост с исхода Субботы до вечера воскресенья. А в Субботу вечером мы соберемся вместе, чтобы оплакать разрушение Храма.

Одна из самых известных историй, связанных с 9 ова, рассказывает о Камце и Бар-Камце (Талмуд, тактат «Гитин», 56). Жил в Иерусалиме один богатый человек, чьим другом был Камца, а врагом — Бар-Камца. Однажды богач устраивал празднество и сказал слуге: «Иди и пригласи Камцу». Слуга пошел и по ошибке позвал на пир Бар-Камцу. Войдя в зал и увидев того среди гостей, хозяин сказал: «Что ты здесь делаешь? Встань и убирайся!» Ответил ему Бар-Камца: «Поскольку я уже пришел, позволь мне остаться, и я оплачу тебе стоимость того, что съем и выпью». Сказал ему хозяин: «Нет!» Попросил его Бар-Камца: «Я оплачу тебе половину стоимости всего угощения». Но богач и на это не согласился. Тогда Бар-Камца взмолился: «Не позорь меня! Я оплачу тебе стоимость всего угощения». Но богач в ответ схватил его за руку, поднял и заставил уйти. Сказал себе Бар-Камца: «Так как на трапезе присутствовали мудрецы, и они не выступили и не остановили хозяина, когда тот позорил меня публично, это указывает на то, что они согласны с ним и не видят в случившемся ничего предосудительного. Я отомщу им и оговорю их перед властями». Пошел и сказал римскому императору: «Евреи взбунтовались против тебя»… Талмуд завершает этот рассказ словами: «Из-за Камцы и Бар-Камцы разрушен Иерусалим». То есть, значительная доля вины за разрушение Второго Храма и изгнание лежит на Бар-Камце.

Любавичский Ребе в этой связи цитирует Рамбама: «Поэтому каждый человек должен видеть себя весь год наполовину праведником, наполовину грешником, и также весь мир наполовину праведным, наполовину грешным. Совершил один проступок — навлек приговор на себя и на весь мир, став причиной его уничтожения; исполнил одну заповедь — перетянул чашу весов в сторону заслуг, принеся тем самым и себе, и всему миру спасение и избавление» («Законы тшувы», 3: 8).

Две истории, рассказанные выше, иллюстрируют слова Рамбама. С одной стороны — Бар-Камца, чей проступок, от последствий которого мы до сих пор страдаем, уничтожил его самого и Храм, привел к изгнанию еврейского народа. С другой стороны — Лу Ленарт, который своей храбростью и самоотверженностью «перетянул чашу весов в сторону заслуг», изменил ход Войны за независимость и принес спасение своему и будущим поколениям народа Израиля.

Все вышесказанное учит нас, что человек никогда не должен думать: «Кто я такой, что мои поступки могут повлиять на судьбу человечества?!» Наоборот, эти две истории ясно показывают, что даже один человек может изменить мир. Давайте постараемся менять его только в лучшую сторону!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (883 КБ).

Что важнее — здания или люди?

Канун Шабос главы «Дворим»
8 ова 5775 года / 24 июля 2015 г.

18 сивона 5775 года (5 июня 2015 г.) в Нью-Йорке на восьмидесятом году жизни скончался раввин Йерахмиэль-Биньямин Кляйн, который на протяжении нескольких десятилетий был личным секретарем седьмого Любавичского Ребе Менахема-Мендела Шнеерсона и членом секретариата движения Хабад, где отвечал за поддержку связей с высокопоставленными лицами в Израиле. Он также входил в руководство «Махне Исроэль», еврейской организации, занимающейся вопросами социальной помощи, и был ответственным за работу «Колель Менахем» в Краун-Хайтс.

Рав Биньямин Кляйн родился 6 ова 5695 (1935) года в Иерусалиме. Его отец, Менахем ѓаЛеви Кляйн, был известным знатоком Торы, руководителем иерусалимской «Хевра кадиша» (похоронного братства). Его мать Рахель умерла при родах, поэтому отец назвал его Биньямин (как известно, наша праматерь Рахель тоже умерла при родах Биньямина — последнего из сыновей Яакова). Сначала он учился в иешиве «Торас эмес» в Иерусалиме, затем продолжил учебу в нью-йоркской «Томхей тмимим», а после окончания учебы и женитьбы поехал посланником в Австралию и стал одним из основателей иешивы в Мельбурне (она также носит имя «Томхей тмимим»).

Через несколько лет рав Кляйн вернулся в США и вскоре получил предложение работать в секретариате Ребе. Он согласился и начал службу помощником рабби Хаима-Мордехая-Ицхока Ходакова, личного секретаря Ребе и руководителя его канцелярии. С годами, в основном благодаря хорошему владению ивритом, рав Кляйн стал ответственным по связям между секретариатом Ребе и различными политическими, военными и общественными деятелями Израиля. Он также встречался со многими высшими чинами Службы безопасности и «Моссада», большинство имен которых до сих пор не подлежат разглашению.

На протяжении многих лет вся почтовая переписка, передача личных писем Ребе и отправление ответов Ребе, проходили через руки рава Кляйна и его коллеги по секретариату — рава Йеѓуды-Лейба Гронера. Он удостоился похвалы Ребе перед лицом Менахема Бегина, в разговоре с которым Ребе назвал его «мой генерал».

Я был лично знаком и дружил с равом Биньямином (если можно так охарактеризовать отношения между молодым хасидом, обучающимся в «Севен севенти», «при дворе» Ребе, и столь значительной личностью, как секретарь Ребе, тем более, что он был старше меня на несколько десятков лет). Доверительные отношения, установившиеся между нами, были результатом многочасовых бесед, которые мы вели в секретариате Ребе в вечернее и ночное время, ожидая, когда Ребе вернется с оѓеля своего тестя — предыдущего Любавичского Ребе. Рав Кляйн рассказал мне много историй о личных отношениях его и его семьи с Ребе. Я получил от него много добрых советов, которые, будучи совсем молодым человеком, принял с большой радостью. Я до сих пор помню их и использую, и некоторые из них даже успел передать в наследство молодому поколению… Есть у меня в запасе еще много историй, связанных с Ребе и с равом Биньямином. Придет день, когда, с Б‑жьей помощью, я напишу и о них.

Моя любовь к раву Кляйну была столь велика, что ни одно из моих посещений «Севен севенти» не проходило без того, чтобы мы с ним не поговорили. Я знакомил его с людьми, которые приехали со мной к Ребе, а иногда и просто стоял рядом с ним, предаваясь воспоминаниям о золотых днях своей молодости.

Я помню, как в 5751 году приехал к Ребе. На исходе Субботы, которая, как и в этом году, совпала с 9 ова, рав Кляйн был хазаном (это была годовщина смерти его матери). Закончив читать Кадиш после молитвы Шмоне-эсре, рав Кляйн зажег свечу для Ѓавдолы и поднялся на биму к Ребе (я стоял позади бимы). Он подошел к Ребе со свечой, чтобы Ребе произнес благословение «Создающий свет» (когда пост Девятого ова начинается на исходе Субботы, Ѓавдолу совершают вечером в воскресенье, после его завершения, но благословение над свечой произносят сразу же после молитвы Маарив, перед чтением кинойс — специальных траурных песнопений, в которых оплакиваются разрушение обоих Иерусалимских Храмов и другие трагедии еврейского народа). Эта картинка, как живая, встает у меня перед глазами сейчас, когда я пишу эти строки. Я помню, что Ребе уже сидел на специально приготовленном низком кресле, в котором принято сидеть скорбящим 9 ова. Когда рав Кляйн взошел на биму, Ребе встал, приблизил обе руки к свече, произнес благословение, посмотрел на отблески пламени на ногтях и, сев снова на свое место, начал читать кинойс

Это запечатлевшееся в моей памяти торжественное действие, совершенное Ребе и равом Кляйном в столь особый момент, мы все повторим в ближайшую Субботу, на которую пришелся в этом году скорбный день 9 ова, день разрушения Храма.

* * *

Одним из наиболее признанных исторических источников, подробно описывающих войну народа Израиля против Римской империи, в результате которой был сожжен Храм, является книга Иосифа Флавия «Иудейские войны». Йосеф бен Матитьяѓу — еврей, который был захвачен римлянами в плен, — написал историю уничтожения Иерусалимского Храма. Многие исследователи считают, что ему нельзя верить, потому что он служил римлянам и, конечно, мог исказить истину, чтобы они выглядели более привлекательно в этой истории. Любавичский Ребе пишет: «Большинство критиков порочат его, но благочестивые хвалят и оправдывают то, что он писал во славу римлян, потому что был у них в плену, был для них важным и хотел помочь отменить указы против евреев».

Йосеф пишет о том самом дне 9 ова, что когда бои в Иерусалиме были в разгаре, Тит созвал военный совет для обсуждения вопроса о судьбе Храма: уничтожить его или оставить на месте. Некоторые генералы утверждали, что евреи не сдадутся, пока Храм будет нетронутым, и, следовательно, по законам, принятым на войне, нужно уничтожить все, оставив только выжженную землю. Были и другие, которые считали, что нельзя разрушать Храм, ибо тогда римляне будут выглядеть варварами в глазах других народов. Если же евреи будут использовать Храм как крепость, откуда они станут воевать с римлянами, тогда придется разрушить его, и вся вина падет на евреев, вынудивших римлян это сделать.

Сам Тит, подводя итоги совета, сказал, что не хотел бы наказывать это красивое здание за то, что люди поступили неправильно и восстали против него. Он утверждал, что даже если евреи будут использовать Храм для военного сопротивления римлянам, он ни в коем случае не отдаст приказ уничтожить его. Ибо разрушение здания станет потерей для римлян, в то время как если Храм будет по-прежнему стоять, то он прославит их власть. Закончилось все тем, что легионеры, воевавшие в Иерусалиме, были атакованы еврейскими воинами, и один из римлян в гневе бросил факел и поджег Храм. Затем его друзья, воодушевленные его поступком, разрушили Храм (кстати, еврейские мудрецы это событие не комментируют).

Талмуд (трактат «Кидушин», 31б) рассказывает нам о сыне рава Абаѓу, которого звали Авими. Он с особым рвением исполнял заповедь почитания родителей. Однажды рабби Абаѓу попросил напоить его водой, но пока Авими нес ее, он задремал, и сын стоял, склонившись над отцом, пока тот не проснулся. За это время он удостоился ответа на вопрос, который беспокоил его в течение длительного времени: он смог понять и истолковать 79‑й псалом. Этот раздел Теѓилим приводит печальное описание разрушения Храма, начинающееся со слов: «Всесильный! Вошли язычники в удел Твой, осквернили святой Храм Твой, Иерусалим превратили в развалины!» Но в самом начале написано: «Песнь Асафа». Рабби Авими никак не мог понять, почему псалом не назван «Плач Асафа» — ведь совершенно очевидно, что это название больше подходит к его содержанию! Что можно воспевать при описании разрушения Храма?!

В то время как он ожидал, пока его отец проснется, его постигло откровение с Небес. Ему пришла в голову мысль о том, что в этой песне мы воспеваем Творца, вознося Ему благодарность за то, что разрушил Храм, но сохранил еврейский народ, дав ему возможность уйти в изгнание. Ведь Тит хотел сделать противоположное: сохранить Храм и уничтожить, не дай Б‑г, народ Израиля. Поэтому мы благодарим Б‑га за то, что Он не позволил свершиться этой трагедии…

В нашей сегодняшней недельной главе «Дворим» мы читаем рассказ Моше о грехе разведчиков. Моше добавляет: «Также и на меня прогневался Б‑г из-за вас, сказав: «Ты тоже не войдешь туда» (Дворим, 1: 37). Пока мы не прочитали этот стих, мы знали, что Моше не вошел в землю Израиля, потому что он ударил посохом водоносную скалу, когда Б‑г велел Моше сказать ей, чтобы она напоила людей. Здесь же Моше говорит, что он не войдет в Землю обетованную «из-за них», из-за греха разведчиков. Спрашивает святой автор книги «Ор ѓахаим»: «Какое отношение имеет грех разведчиков к тому, что Моше не войдет в Землю Израиля?» И сам же объясняет: «Известно, что творения рук Моше вечны». Б‑г знал, что если бы Моше вступил в Эрец-Исроэль и построил Святилище, оно никогда не было бы разрушено. Но Всевышний также знал, что придет день, когда сыны Израиля будут грешить, и возникнет необходимость их наказать. И если нельзя будет уничтожить Храм, то, не дай Б‑г, сыны Израиля заплатят за это своими жизнями! Поэтому Всевышний приказал Моше остаться в пустыне, а сыны Израиля вошли в Землю обетованную под предводительством Йеѓошуа бин-Нуна. Они построили Храм, которым можно было пожертвовать ради народа Израиля. Недаром разрушение Храма произошло девятого ова, в тот же день, когда разведчики оклеветали страну, и сыны Израиля были приговорены к блужданию в пустыне, а поколение пустыни — к тому, что никогда не войдет в Эрец-Исроэль. В этом и заключается причина, по которой Моше говорит им, что не войдет в землю Израиля из-за них, из-за этого дня — 9 ова.

Все это приводит нас к интересному и важному выводу: когда приходится выбирать между зданиями и людьми, то ответ очевиден: ведь народ Израиля смог пожертвовать Храмом ради спасения людей. Есть еврейский закон, который обязывает каждого еврея, будь то мужчина или женщина, внести свой вклад, и физический и материальный, в строительство Святилища. Однако есть одна группа евреев, которая не только освобождается от обязанности участвовать в строительстве Храма, но ей это даже запрещено делать. Это дети, изучающие Тору, которых запрещено при любых обстоятельствах отстранять от обучения (Рамбам, «Законы Храма», 1: 12).

Это учит нас, что изучение Торы для еврейских детей является более важным, чем строительство Храма, т. е. ученики важнее, чем здания. Так что вместо того, чтобы тратить деньги на создание музеев и возведение величественных зданий, еврейская община должна вкладывать свои средства (даже весьма скудные) в еврейские школы, в еврейское образование, в преемственность поколений и непрерывность традиции еврейского народа. Ибо «если нет козлят — нет и коз…» («Ваикро рабо», 11: 7).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (815 КБ).

Наш выбор — наша ответственность

Канун Шабос главы «Дворим»
5 ова 5774 года / 1 августа 2014 г.

Хорошо известно, что главным делом в жизни Любавичского Ребе была забота о материальном и духовном благополучии каждого еврея. В книге «Ѓайом-йом» Ребе приводит изречение Баал-Шем-Това: «Душа нисходит в этот мир и живет в нем семьдесят-восемьдесят лет для того, чтобы делать добро для евреев и в материальной, и особенно в духовной области». Помимо известных фактов общей масштабной деятельности Ребе в этом направлении, есть многочисленные свидетельства его личного участия в улучшении положения отдельных людей в разных уголках мира. Хочу поведать вам замечательную историю, произошедшую в 5718 (1958) году и рассказанную одним из ее непосредственных участников — хасидом равом Давидом-Авраѓамом Лесельбоймом из Кфар-Хабада. Она отражает необычный аспект заботы Ребе о каждом еврее:

«Жил на Святой земле один еврей — Яаков Зрубавель, приходящийся мне родственником (девичья фамилия его жены была Лесельбойм). Г‑н Зрубавель, еще живя в Польше, стал одним из лидеров левого крыла партии «Поалей Цион» вместе с Давидом Бен-Гурионом, Ицхаком Бен-Цви и другими. Поднявшись в Израиль, он продолжал активно участвовать в левом движении, способствовал объединению различных его направлений и созданию партии МАПАМ, исповедующей крайне левые взгляды.

Г‑н Зрубавель был ученым, писателем, мыслителем и идеологом левого движения, секретарем архива издательства «Сифрият ѓапоалим» («Библиотека рабочих»). Он был известен как суровый, бескомпромиссный борец за правоту коммунистической идеологии и отличался крайне отрицательным отношением к вере народа Израиля в Творца, не дай Б‑г.

Сказанное выше дает некоторое понимание сущности человека, к которому я был послан Ребе с особой миссией, как будет рассказано ниже. Тем не менее, чтобы расширить немного представление об отношении Я. Зрубавеля к еврейской традиции, я должен привести два коротких эпизода из его жизни.

История первая. Однажды рав Йона Эйделкопф (один из хасидских старейшин, известный своей особой деятельностью по привлечению евреев к исполнению заповеди тфилин) заметил в автобусе еврея с большой седой бородой, но… без кипы на голове! Рабби Йона обратился к нему на идиш: «Уважаемый! Разве приличествует еврею в вашем возрасте ходить с непокрытой головой?» Г‑н Зрубавель — а это, как вы догадались, был именно он — рассвирепел от этого замечания и «обрушил огонь и серу» на рабби Йону…

Вторая история повествует о том, что у одного из родственников Яакова Зрубавеля после 17 лет брака, наконец, родился долгожданный ребенок — сын. Легко представить себе, как велика была радость родных и близких. На церемонию брис-мило прибыли все члены семьи, друзья и знакомые. Среди них был также дядя, г‑н Зрубавель. В то время как все участники торжества, даже светские, уважая традиции и религиозные чувства родителей младенца, надели головные уборы, он был единственным, кто демонстративно отказался покрывать голову.

Как уже упоминалось, Б‑жественное провидение распорядилось так, что меня с г‑ном Зрубавелем связывали родственные узы. Он относился ко мне с уважением и особенно оценил тот факт, что я вместе со своей семьей (по просьбе Ребе) поселился в селении Брош на юге страны, чтобы преподавать в недавно открывшейся там школе Хабада.

Несмотря на наши семейные связи, в разговорах с ним я старался не касаться религиозных вопросов. Я был тогда застенчивым молодым человеком, совсем не ровня этому известному, образованному и уважаемому, в определенных кругах, человеку. Единственной связью между ним, мной и иудаизмом, было то, что я обычно привозил ему особую мацу (ручной работы) на Песах.

И вот, в один прекрасный день я получаю письмо от Ребе с особым поручением: я должен встретиться с Яаковом Зрубавелем и сказать ему, что пришло его время подвести итоги своим деяниям, проанализировать свое поведение и определить размер и степень духовного ущерба, нанесенного его разрушительными действиями. Я должен достучаться до его сердца, чтобы он встал на путь исправления и раскаяния, и не только он, но также и все, кто подвержен его влиянию. В конце письма Ребе добавил удивительное заявление, явное пророчество: «И чудесным знаком для того, чтобы приблизить его к тому, что настало время для обдумывания своего прошлого поведения, будет ему вещий сон перед тем, как вы будете говорить с ним».

Я прочитал письмо Ребе с изумлением, не зная, как приступить к исполнению данного поручения. Шли дни за днями, а я не сделал ничего по этому вопросу. Но через некоторое время кое-что негативное случилось в моей семье, и я связал это с невыполнением данного мне поручения. И тогда я рискнул и позвонил г‑ну Зрубавелю. Я сказал ему, что у меня есть особое сообщение для него от Любавичского Ребе, и мы договорились о встрече в его офисе, в Доме профсоюзов.

Когда я пришел, Яаков попросил меня рассказать ему суть дела. Я предпочел передать сообщение словами самого Ребе: прочитать письмо слово в слово. Он слушал слова Ребе стоя, молчал и никак не реагировал на услышанное, даже на слова о пророческом сне. Это было определенно своего рода «молчание — знак согласия». Если учесть его обычное отношение к иудаизму в целом и особенное пренебрежение к раввинам, то было странным, что в этом случае он вел себя очень спокойно и ничего не сказал. В конце нашей встречи он спросил меня, как бы между прочим, есть ли возможность послать ему копию письма Ребе. Я ответил положительно.

Вернувшись домой, я написал Ребе отчет о нашей встрече, где говорилось, в частности, о просьбе г‑на Зрубавеля послать ему копию письма, и через короткое время получил ответ: «Я доволен тем, что вы, наконец, смогли выполнить поручение и передали З. мои слова. Очень хорошо было то, что вы не вовлекались в спор, так как я не хотел этого. И в будущем также уклоняйтесь от споров. Вы выполнили мое поручение, и я также выполнил свое». Ребе добавил, чтобы я не отдавал копию письма Зрубавелю, пока тот сам не попросит.

Когда я перед праздником Песах пошел к нему домой передать мацу, Зрубавель пристыдил меня: «Как же так, что до сих пор ты не принес мне письмо Ребе?» В этот момент я понял, что время пришло, и при первой же возможности передал ему копию письма. А вскоре после этого я принимал у себя в доме в Кфар-Хабаде Яакова Зрубавеля вместе с его женой, дочерью и зятем — Шимоном Арамом (сыном Моше Арама, депутата Кнессета от партии МАПАМ). Во время этого посещения Яаков был с кипой на голове, чего он не делал в других случаях!

После этого мне уже не довелось больше встретиться с ним. Он умер за несколько дней до Шестидневной войны. Потомство его приблизилось к Торе, а некоторые из его внуков стали действительно баалей-тшува…»

На этой неделе мы начинаем чтение последней книги Пятикнижия — Дворим. Ее второе название, «Мишне-Тора» («Повторение Торы»), связано с тем, что в ней Моше-рабейну пересказывает заново все, что случилось с народом Израиля на протяжении сорока лет блуждания в пустыне.

Первая история, о которой упоминает Моше, — грех разведчиков. Многие комментаторы спрашивают, почему Моше начинает именно с разведчиков, а о грехе золотого тельца говорит только в главе «Эйкев», нарушая очевидный порядка вещей. Ведь сначала (через 40 дней после дарования Торы) народ Израиля совершил грех золотого тельца, после этого был Йом-Кипур, а в рош-хойдеш нисон построили Мишкан во искупление этого греха. И только 9 ова, более чем через год после золотого тельца, случился грех разведчиков. Почему же Моше упоминает о нем в начале Книги Дворим, как если бы это был первый грех?

Заметим, что в нашей недельной главе Моше рассказывает об этом по-другому: «И подошли ко мне все вы и сказали: «Пошлем мужей, пред собою, и они разведают нам землю…» (Дворим, 1: 22). То есть, евреи сами предложили направить разведчиков. Однако ранее, в главе «Шлах», мы читали: «И говорил Г‑сподь Моше так: «Пошли от себя мужей, чтобы высмотрели землю Ханаана» (Бамидбор, 13: 1). Из этих слов следует, что указание исходило от Всевышнего!

Вчитываясь в текст нашей недельной главы, мы заметим еще несколько изменений в трактовке тех или иных событий, по сравнению с тем, как они изложены в Книге Бамидбор. Но особенно это заметно в рассказе Моше о возвращении разведчиков: «И доставили нам ответ, и сказали: «Хороша земля…» (Дворим, 1: 25). А в главе «Шлах» написано, что они сказали намного больше хорошего о том месте, куда ходили в разведку, что земля эта «течет молоком и медом». А затем разведчики продолжали, утверждая, что «могуч народ, обитающий на земле» (Бамидбор, 13: 28) и «не можем мы выступить против того народа, ибо сильнее он нас» (там же, стих 31). Но обо всем этом нет никакого упоминания в Книге Дворим. Моше просто говорит: разведчики сказали, что «хороша земля». Возможно ли это?

Комментарий Раши на этот стих несколько проясняет ситуацию: «Кто говорил о ее достоинствах? Йеѓошуа и Калев». И все же не вполне понятно, почему Моше не упомянул вообще, что говорили соглядатаи, а продолжил говорить совсем о другом: «Но вы не пожелали взойти и прекословили велению Г‑спода, Б‑га вашего». Моше обвиняет сынов Израиля в том, что они не хотели взойти в Землю обетованную, однако не произносит

ни одного плохого слова о самих разведчиках и их наказании. Почему? Некоторые комментаторы считают, что в Книге Дворим Моше-рабейну не ставит перед собой задачу рассказать историю поколения пустыни. За пять недель до своего ухода из этого мира, он с укоризной разговаривает с сынами Израиля, пытается побудить их к раскаянию, подчеркивая те случаи, когда они были неправы. Он указывает евреям, что они могут сделать по-другому, чтобы вновь не повторять подобных ошибок. Именно поэтому он не придерживается хронологического порядка событий, а говорит лишь о том, что считает нужным выделить. Поэтому Моше начинает с рассказа о разведчиках. Он говорит народу Израиля, что помнит о повелении Б‑га отправить разведчиков, но подчеркивает, что инициатива все же исходила от сынов Израиля, а не от Творца. А коль так, то евреи не должны перекладывать ответственность за произошедшее на Б‑га. Когда Всевышний увидел, что евреи настаивают на своем, Он позволил им поступать по их выбору. Б‑г ожидал, что после всех чудес, которые Он явил в Египте сынам Израиля, они будут верить Ему беззаветно. Но невозможно силой заставить людей верить! Моше говорит: «Вы хотели послать разведчиков и послали, но не стоит утверждать, что Г‑сподь заповедал это вам!»

И хотя именно разведчики представили весьма пессимистический доклад о стране, а десять из них заявили, что невозможно завоевать эту землю, Моше не обвиняет их и даже не упоминает о них! Он утверждает, что евреи сами не хотели идти в Землю Израиля. Почему? Потому что пошли на поводу у разведчиков, поверили им. А ведь каждый человек имеет свободную волю, и никто не может заставить его сделать то, чего он не хочет. В конце концов, любой поступок, любое действие — это личное решение каждого, за которое он должен нести ответственность. Моше говорит народу Израиля: «Не вините Б‑га, не обвиняйте разведчиков, которые были величайшими людьми своего поколения, возьмите на себя ответственность за это решение, потому что, в конечном счете, вы выбрали этот путь, и винить в этом вы можете только себя!»

Военные преступники разных времен и мастей, оправдывая свои неблаговидные деяния, частенько говорят: «Я просто выполнял приказы, это не моя вина!» Моше учит нас, что каждый человек должен нести ответственность за свои действия, а не прятаться за спины тех, кто эти приказы отдает (те за свои поступки ответят сами). Потому что окончательное решение всегда остается на совести человека, и, когда придет день Суда, отвечать за все придется ему самому.

Сыны Израиля поколения пустыни были не первыми, кто обвинил другого в своих грехах. Еще на заре сотворения мира первые люди, Адам и Хава, пытались использовать это оправдание. Когда Б‑г обратился к человеку и спросил его: «Не от дерева ли, от которого Я велел тебе не есть, ты, ел?» И сказал человек: «Жена, которую Ты дал, чтобы ей быть со мною, она дала мне от дерева, и я ел». То есть он перекладывает свой грех на жену. Хава же возлагает вину на змея. «И сказал Г‑сподь Б‑г жене: «Что ты сделала?!» И сказала жена: «Змей соблазнил меня, и я ела» (Брейшис, 3: 11–13). Однако Б‑г не поддался на их уловки и не принял их оправдания, поскольку, в конечном счете, это был их выбор. Есть плоды Древа познания было их собственным решением, и они должны были испить эту горькую чашу ответственности до дна.

Что мы можем выучить из всего вышесказанного? Часто люди обращаются ко мне с благодарностью, утверждая, что только моя заслуга в том, что они начали делать Кидуш в пятницу вечером, накладывать тфилин, молиться и исполнять другие заповеди. Но правда заключается в том, что все мои усилия были бы напрасны, если бы не их собственное решение! Я мог бы бесконечно убеждать и вдохновлять людей на исполнение заповедей, но ни я и никто другой не сможет заставить их идти, не сворачивая, всю жизнь путем Торы и мицвойс, если они сами не захотят этого. В конце концов, только сам человек может решить, что хочет исполнять заповеди, и поэтому заслуга соблюдения полагается именно ему, а не кому-либо еще. Б‑г предоставляет ему, так сказать, полный кредит доверия и награждает, потому что этот человек сам решил, что будет исполнять заповеди и на деле исполняет их.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (1,01 МБ).

Увидеть, хотя бы издали…

Канун Шабос главы «Дворим»
5 менахем-ова 5773 года / 12 июля 2013 г.

Казалось, что весь Иерусалим знал Берла Зельдовича — бедного, одинокого старика, который жил в доме престарелых в одном из районов за пределами стен Старого города. Ходили слухи, что в России, до революции, он был богатым промышленником, владельцем нескольких текстильных фабрик в Минске. Говорили, что он был щедрым благотворителем, что на его пожертвования был основан тот самый дом престарелых, который нынче предоставлял ему пищу и кров! Возможно, в этих слухах и была какая-то доля правды, но сегодня ничего не осталось от его былого величия. Берл казался тенью человека. Он был одинок — ни друзей, ни родных. Вел он себя очень странно. Взять хотя бы его навязчивую привычку выпрашивать сигареты. Берл протягивал руку навстречу каждому прохожему и умоляюще просил: «Пожалуйста, дайте мне сигарету». При этом никто никогда не видел его курящим, да и вряд ли он мог выкурить столько, ведь за день, вероятно, он собирал более сотни сигарет!

Но в один прекрасный день старый Берл разительно изменился. На его лице сияла улыбка, он шагал легко, и даже его согбенная спина, похоже, немного распрямилась. Он начал разговаривать с людьми и перестал выпрашивать у них сигареты. Неожиданно он предстал перед всеми совершенно другим, полным жизни пожилым мужчиной, с ясным умом и здоровым духом… И только один человек знал, что стало причиной столь разительных перемен, произошедших с Берлом, — раввин Йехиэль-Михл Тукачинский, возглавлявший сеть благотворительных учреждений «Эц хаим» («Древо жизни»). Лишь много лет спустя, после того, как душа Берла покинула этот мир, рав Тукачинский рассказал историю бывшего минского богача.

Они знали друг друга много лет. Познакомились в Минске, куда раввин прибыл для сбора средств на благотворительные учреждения. Берл принял его в своем роскошном кабинете и согласился финансировать строительство и эксплуатацию пансионата для пожилых и обездоленных в Иерусалиме. После этого он несколько лет регулярно отправлял на нужды пансионата крупные суммы денег, но с началом Первой мировой войны в 1914 году связь между Берлом и равом Йехиэлем-Михлом прервалась.

В следующий раз они встретились, когда Берл без гроша в кармане оказался среди беженцев во вратах Иерусалима. Излишне говорить, что Берл, как один из основателей и попечителей учреждения, тут же получил комнату в пансионате, и таким образом все его жизненные потребности, насколько это было возможно в те годы, были удовлетворены. Рав Йехиэль-Михл навещал Берла почти каждый день. Он с болью в сердце смотрел на своего старого знакомого, духовно и физически сломленного жизненными бедами.

Однажды, когда раввин постучал в дверь Берла, тот встретил его, широко улыбаясь, чего не было уже лет двадцать.

— Рабби, — сказал Берл, — сегодня я получил новый импульс к жизни. Это самый счастливый день в моей жизни! Садитесь и позвольте мне рассказать вам немного о себе.

Вы знаете, кем я был и кто я сегодня, но не знаете, как это произошло. Я сам виновник такой судьбы. Всемогущий даровал мне богатство и удачу, но я не смог правильно использовать Его благословения. Да, я щедро жертвовал на благотворительность, и работа на моих заводах давала средства к существованию сотням еврейских семей, но я был слеп и не понимал истинного смысла своего богатства и моих обязанностей по отношению к Б-гу и человеку. Я думал, что все свое богатство заслужил благодаря своей гениальности и трудолюбию. Я считал, что рабочие должны отдать мне свои жизни за несколько жалких грошей, которые я платил им, чтобы они могли прокормить свои семьи. Я был тираном, который злоупотреблял своей властью. За малейшие провинности я наказывал своих рабочих штрафами и грозил увольнением — угрозы эти были легко осуществимы, так как не было недостатка в физически крепких людях, нуждающихся в работе. Я с содроганием думаю о том, сколько людей сделало несчастными мое жестокосердие. Да, тогда почти на всех предприятиях в России были такие порядки, но разве это могло стать оправданием для меня?..

Один случай не давал мне покоя и много лет спустя. Я вызвал к себе в кабинет рабочего, который на десять минут опоздал на работу. На его сбивчивые оправдания о больной жене я холодно ответил: «Твоя жена больна? Почему меня это должно интересовать?!» И выставил его, сказав, что за сегодня он получит половину своего дневного заработка.

Я считаю, что это событие стало поворотным моментом в моей жизни. Вскоре после этого большевики конфисковали все мое имущество. Слава Б-гу, мне удалось избежать ареста вместе с другими промышленниками Минска, и я бежал через границу в Польшу, а оттуда — в Иерусалим. Здесь я нашел приют, но не спокойствие. Беспокоили меня не воспоминания о потерянном богатстве, а мысли о людях, которых я унижал ради своего благополучия. Я вспоминал о том рабочем, который провел всю ночь у постели больной жены, а утром, трепеща от страха потерять работу, просил, чтобы его не увольняли. Какое чувство испытывает человек, находясь во власти другого, безразличного к его судьбе человека? Мне надо было это узнать. Я чувствовал, что моя душа не сможет найти покоя, пока я не испытаю то же, что тот несчастный.

Я решил стать нищим-попрошайкой. Я не хотел просить деньги — я ненавидел их, да и все, что мне было нужно, я получал от вашей организации. Поэтому я просил сигареты. Часами я простаивал на улице и просил у прохожих сигареты, но все относились ко мне любезно и были щедры. Возможно, потому что слышали о моем прошлом — или просто из жалости к полоумному старику…

Сегодня утром я подошел к элегантно одетому мужчине и попросил у него сигарету. Человек холодно посмотрел на меня и сказал: «Вы хотите сигарету? Почему меня это должно интересовать?» Слова и особенно тон, с которым они были сказаны, врезались в мою душу, как нож. Никогда я не чувствовал себя столь униженным. В этот момент я ощутил свое полное ничтожество, вся моя жизнь показалась совершенно бесполезной. Затем меня охватила дрожь. Ведь это были те же слова, что я сказал своему рабочему более двадцати лет назад! И тут меня переполнила большая радость: круг замкнулся, теперь я могу умереть спокойно, зная, что Б-г принял мое раскаяние…

Эта Суббота называется Шабос Хазон, по названию Ѓафторы, которая открывается словами пророка: «Хазон — Видение Ишаяѓу, сына Амоца, которое он видел о Иудее и Иерусалиме». Содержание Ѓафторы представляет собой увещевания народа Израиля.

Рабби Леви-Ицхок из Бердичева раскрыл внутренний смысл этого дня: «В эту Субботу, предшествующую Тише б’ов — дню разрушения Храма, всем евреям показывают Третий Храм». Для чего? Объясняя это, рабби Леви-Ицхок рассказывал такую притчу: «Был у отца любимый сын, и купил ему отец дорогие одежды. Однако сын, не предупрежденный отцом о ценности своего костюма, изорвал его в клочья. И отец снова сшил ему дорогой костюм, но сын опять порвал его. Тогда отец в третий раз заказал для сына костюм, но не позволил ему носить его, а просто спрятал, и лишь иногда доставал и показывал сыну, говоря: «Смотри, если ты будешь себя хорошо вести, то я дам тебе одеть эту одежду». Так он приучал ребенка к правильному поведению, до тех пор, пока оно не стало для него естественным. И тогда он смог дать ему одежду, не рискуя, что сын может ее испортить… В этом и заключается смысл Шабос Хазон — каждому еврею показывают будущий Храм «издали» Цель этого «показа» — заставить нас вести себя должным образом, приучить нас идти прямой дорогой, пока это не станет нашим естеством. И тогда мы удостоимся чести возвести Третий Храм».

Размышляя над смыслом этой притчи, мы непременно зададимся вопросом: «Почему же народ Израиля не вел себя надлежащим образом, когда у него был Храм? Сыны Израиля приходили к нему три раза в год и воочию могли видеть «десять чудес, которые были сделаны для наших предков в Храме» (Пиркей овойс, 5: 4). И все же они не вели себя соответствующим образом, хотя у них был Храм, и пророки наставляли их на путь истинный. Как же тогда то, что нам только показывают Храм «издали» (по словам рабби Леви-Ицхока) и лишь «иногда», может повлиять на нас и способствовать тому, чтобы мы шли прямой дрогой, пока это не станет нашей естественной потребностью?!

Еще одна вещь требует объяснения: рабби Леви-Ицхок говорит: «Каждому еврею показывают будущий Храм «издали». Сочетание слов «видение» и «издали» требует объяснения. Одно из различий между тем, что мы видим, и тем, что слышим, заключается в том, что увиденное близко нам, оно как бы проникает в нас и получает намного больше правомерности и применимости. Вместе с тем, вещи, которые мы только слышим, более далеки от нас и не имеют той же силы воздействия, как то, что мы видели своими глазами. И если рабби Леви-Ицхок говорит «показывают издалека», вероятно, есть в этом определенный смысл. Попробуем понять, что он имел в виду.

Существуют два мнения о строительстве Третьего Храма и о том, кто его возведет. Книга «Зоѓар» говорит, что он будет построен Всевышним: «Будущий Храм, о котором мы мечтаем, отстроенный и совершенный, откроется и придет с Небес». В то время как Рамбам пишет в «Мишне-Тора»: «Мошиах построит Храм». На самом деле, оба эти мнения верны: одна часть Храма будет построена людьми, а другая — Творцом.

Преимущества Третьего Храма по сравнению с двумя предыдущими заключается в том, что он будет вечным и никогда уже не будет разрушен. Первый и Второй Храмы были построены человеком. И так же, как человек ограничен в своих возможностях, так и его творения ограничены. Поэтому оба Храма были разрушены. Но Третий Храм, в возведении которого примет участие Творец, деяния Которого вечны, станет вечным. Кроме того, вечная нерушимость Третьего Храма также будет влиять на ту его часть, которую возведут человеческие руки. И таким образом даже часть, возведенная руками ограниченных созданий — людей, — впитает в себя вечность Б-жественных творений.

Примечательно в притче рабби Леви-Ицхока и то, что отец показывает ребенку одежду, сын не видит ее сам. Так и «каждому еврею показывают будущий Храм» — показывают Свыше. Первый и Второй Храмы, пусть даже евреи поднимались к ним три раза в год и видели там чудеса, были всего лишь зданиями, построенными человеком. И святость, которую сыны Израиля видели там, соответствовала их собственным силам и их пониманию. Люди шли в Храм, смотрели и видели чудеса. В отличие от этого, в Шабос Хазон мы не в силах сами увидеть Храм, мы получаем его изображение Свыше. Сам Творец показывает нам его.

Когда мы смотрим на какую-либо вещь, то не всегда можем определить ее ценность, что в ней главное, а что второстепенное, что важно, а что неважно. Словом, мы воспринимаем ее в силу своих возможностей и способностей. Но когда нам показывает Храм Тот, Кто его создал и знает до мельчайших деталей, то Он направляет наше зрение так, чтобы мы увидели все соответствующим образом. И самое главное — Он показывает Храм в его истинном виде, а не в узких рамках человеческого понимания и восприятия.

В Первом и Втором Храмах мы тоже ощущали Б-жественное присутствие, но это было в нашем восприятии. Это были здания, построенные человеком, и поэтому то, что мы видели там, порождало в нас ограниченное благочестие, и все воспринималось нами ограничено. Но когда в Шабос Хазон нам показывают Третий Храм, то мы видим творение Б-жье, и видим его так, как Он показывает нам. И это оказывает на нас гораздо более глубокое и истинное воздействие.

Однако недостаточно только того, что Творец нам показывает. Потому что когда ты начинаешь идти прямым путем в связи с каким-то внешним воздействием, событием вне тебя, потому что кто-то направляет тебя, то все твои действия не имеют той значимости, как если бы ты достиг этого самостоятельно, вследствие своего собственного решения. Когда решение исходит от тебя самого, оно более весомо и обладает большей внутренней силой. Поэтому в дополнение к тому, что показывают нам Свыше, требуется также и наше решение работать и делать все, что в наших силах для восстановления Храма. А когда будет сочетание этих двух условий: «показа» Свыше (который все еще «удаленный») и наших усилий, которые его приближают, — только тогда все станет для нас естественным и мы удостоимся увидеть Третий Храм, не только в «видении» Шабос Хазон, но и в отстроенном Иерусалиме в эпоху грядущего Избавления, да настанет она вскоре, в наши дни!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (912 КБ).

Хазон, Дворим 5771 Н. Аристер

афтора “Хазон”, Шульхан Арух 282, Леви Ицхок из Бердичева
Ликутей Сихос 29,9, Абарбанель, Виленский Гаон, Рогачевер Гаон, Шаббат 119, Зоhар, Шмоне эсре, Радак

Хазон, Дворим 5771 Н. Аристер

афтора “Хазон”, Шульхан Арух 282, Леви Ицхок из Бердичева
Ликутей Сихос 29,9, Абарбанель, Виленский Гаон, Рогачевер Гаон, Шаббат 119, Зоhар, Шмоне эсре, Радак

9 Ава – Праздник! Моэд Н. Аристер

Таанит 30,  Бава батра 121, Мидраш Эйха Птихта, МиДаркей Моше

9 Ава – Праздник! Моэд Н. Аристер

Таанит 30,  Бава батра 121, Мидраш Эйха Птихта, МиДаркей Моше