(The Tziz)

Последним предметом, завершающим строительство Мишкана (святая святых) со
всеми его священными принадлежностями, был Циц. Это была пластина из чистого
золота толщиной в два пальца, которую носил Коген Гадоль (Первосвященник) на лбу
и которая охватывала его виски и завязывалась сзади на голове «синей лентой».
Эта пластина была одним из восьми священных одеяний, которые должен был носить
Коген Гадоль во время Б-гослужений в Бейс Хамикдош – Храме.

На Циц были выгравированы два слова на иврите «Кодеш ЛэХашем» (Святой для
Б-га).

Наши мудрецы поясняют, что одной из причин, по которым Коген Гадоль должен
был носить все эти священные одежды во время службы в Храме, являлось то, что
каждая из них была связана с искуплением и прощением определенного большого
греха. И наши мудрецы действительно указывают, какой грех искупляет каждое из
восьми одеяний. Каждое одеяние должно было напоминать любому еврею, что если он
и совершил какой-нибудь из этих грехов, то должен искренне сожалеть об этом и
твердо решить не повторять его в будущем. Таким образом подтверждалось, что
молитва Когена Гадоля о прощении будет принята Вс-вышним.

Циц, как поясняют наши мудрецы, означал искупление за недостойное поведение
и, в частности, за осквернение, совершенное по незнанию.

Важно понять, что значит «осквернение».

С того самого момента, как мы получили Тору на Синае, евреи были избраны
Вс-вышним, как народ святой. Жить согласно святой Торе означает привносить
святость в те предметы, которые сами по себе не святы. Так например, пища – это
не святой предмет; однако когда мы говорим благословение до и после еды и
благодарим Вс-вышнего за создание этой пищи, мы придаем святость самым обычным
потребностям, таким, как еда. Время само по себе не свято, если не считать
Субботы и Йом Тов (праздников), которые Вс-вышний сделал святыми. Однако, когда
в обычные дни недели мы посвящаем время изучению Торы, молитвам и выполнению
заповедей, то мы тем самым освящаем это время, которое в противном случае святым
не является. «Осквернение» полностью противоположно «освящению». Это
неуважительное, надменное отношение к тому, что Вс-вышний сделал святым,
пренебрежение и даже дерзость по отношению к Нему.

Циц напоминал нам, что мы должны всегда осознавать важность «освящения» и
серьезность греха «осквернения». Вс-вышний ожидает от каждого еврея святости в
его жизни, или иными словами, жизни, в которой не только Мицвос (заповеди), но и
все обыденные действия посвящены Вс-вышнему (Святой для Хашема).

Когда еврей делает что-то, что противоречит святой Торе, независимо от того,
осознает он это или нет, он оскверняет Тору и оскверняет Имя Вс-вышнего, который
дал нам Тору, и оскверняет еврейский народ, который Хашем сделал Своим Святым
Народом.

К несчастью, с момента разрушения Второго Храма и до времени Мошиаха, когда
будет восстановлен Храм, у нас не будет ни Храма, ни Коген Гадоля, ни Цица. Как
же нам поддержать тот уровень святости, который Хашем ожидает от нас? Что должно
напоминать нам каждый день и все время, что мы действительно «Царство Коганим
(слуг Б-га) и Народ Святой?

Ответ таков, что Хашем уже заранее снабдил нас хорошими «заменителями».

Вместо Храма, который был не только центром Б-гослужения, но также центром
Торы, так как высочайшая власть Торы помещалась в Храме, мы имеем наши Бейс
Хакнессес и Бейс Хамидраш, наши синагоги и наши ешивы, то есть наши «Микдош
Мэат» – «Маленькие святилища», заменяющие великий Храм древности.

На месте Коген Гадоля – все евреи, в действительном смысле, коганим, и
каждый еврей может быть сам себе Коген Гадолем, если он выполняет
предназначение, которым одарил Вс-вышний наш еврейский народ – «Царство
священников и Народ святой».

Вместо Циц мы имеем не одно, а два постоянных напоминания: Тфилин и Цицис,
имеющие особую связь с Циц.

В чем же схожесть между Тфилином, Цицис и Циц?

Тфилин, говорят наши мудрецы, по меньшей мере в одном смысле, даже более
свят, чем Циц. Имя Вс-вышнего выгравировано на Циц только один раз; Тфилин, в
котором заключены четыре Парши – на руке и на голове, несет имя Вс-вышнего
много, много раз (21)! Более того, Коген Гадоль одевал головной тфилин поверх
Циц!

Что касается связи между Цицис и Циц, то она с очевидностью следует из обоих
названий: и Цицис и Циц происходят от одного корня, означающего «вглядываться»
или «внимательно смотреть» (ибн Эзра). Более того, и Циц и Цицис имеют Псил
т’хеилес – голубую нить, цвета чистого неба, напоминающего нам совершать все
наши действия «во имя неба». Циц, на самом деле, говорил: «Смотрите на меня
внимательно и помните все Мицвос Вс-вышнего, и делайте их; будьте святыми
для вашего Б-га».

Как было бы замечательно, если бы каждый, молодой и старый, принял следующее
решение:

С этого момента, где бы я ни был, особенно в синагоге (которая как
маленький Бейс Хамикдош), Цицис, который я ношу, и Тфилин, который я накладываю
на мою руку и на мою голову (начиная с возраста Бар-Мицвы и старше), будут
напоминать мне каждый момент, что я должен вести себя как Коген Гадоль, когда он
носил Циц в Бейс Хамикдош (он ведь не разговаривал во время богослужения, не
правда ли?), или по меньшей мере вести себя, как достойный член «Царства Коганим
и Святого Народа».

(The Seventeenth of Tammuz)

Семнадцатое Таммуза – день поста. Он знаменует начало периода Трех недель»,
которые мы соблюдаем как дни полутраурные, когда не бывает Симхи (радостных
событий, свадеб и тд.). Три недели» кончаются другим днем поста – Тиша БэАв,
девятый день месяца Ав.

Эти дни поста, так же, как и грустные дни между ними, напоминают нам о ряде
печальных событий нашей древней истории, связанных прежде всего с разрушением
Храмов.

На семнадцатое Таммуза приходятся пять скорбных событий.

Первое из них случилось, когда Моисей разбил каменные скрижали с Десятью
Заповедями, которые он принес с собой после сорока дней пребывания на горе
Синай. В его отсутствие дети Израиля сделали себе золотого тельца. Это произошло
в первый год Исхода из Египта (2448 год). Позднее Б-г простил это детям Израиля,
но грех поклонения Золотому тельцу остается пятном в истории нашего народа.

Второе несчастье произошло много позднее. Евреи жили в Земле Обетованной. У
них были цари, пророки и первосвященники. Но снова они нарушили Десять
Заповедей, предав тору и обратившись к идолопоклонству. Б-г послал вавилонян
разрушить Иерусалим. Святой город был осажден, и враги ворвались в него
семнадцатого Таммуза.

Время шло; народ получил урок и раскаялся и снова овладел землей и свободой.
Снова в Иерусалиме во всей своей славе стоял Бейс Хамикдош – Храм. У евреев были
преданные и смелые вожди Хашмонеи и великие ученые и учителя Торы, Таннаим. Но
снова «Царство священников и народ Святой» не выполнял своей миссии. Среди
евреев шли раздоры и распри. Святое наказание обрушилось на них. Снова Иерусалим
был осажден, на этот раз римлянами. Осада длилась долго и привела к страшному
голоду. И все же в Храме продолжали приносить в жертву двух ягнят – одного
утром, другого вечером до тех пор, пока ничего уже не осталось и ежедневные
жертвоприношения прекратились. Это также произошло в памятный день семнадцатого
таммуза.

Нападение римлян и жестокий голод решили судьбу города. На семнадцатое
Таммуза в стенах Иерусалима была сделана первая брешь, и город был захвачен
(3828 год).

В этот же день случились два других страшных события (точно в какие года
неизвестно).

Некий Апустмус, капитан оккупационной армии, публично сжег Свиток Торы и в
Храме был установлен идол.

В течение «Трех недель» читают три Хафторы Упрека, одну из них в Субботу. В
них содержатся суровые предсказания, предупреждающие о том, что может произойти,
если мы не исправим нашу жизнь. Но мы не позволяем грусти овладеть нами. Потому
что за тремя Хафторами Упрека следуют семь «Хафтор Утешения», через которые наши
пророки говорят нам слова утешения. Это слова о будущем Спасении нашего народа
через праведного Мошиаха, прихода которого мы ожидаем сейчас с такой же горячей
надеждой, как и все два тысячелетия изгнания. Если их горькие пророчества
сбылись, то обязательно должны сбыться и счастливые, потому что Б-г добр и
милостив.

(The Mitzva of Tzizith)

Символика и значение

Заповедь носить Цицит дана в следующем разделе Торы:

«И Б-г сказал Моше, говоря, Скажи детям Израиля и вели им, что они должны
носить Цицит (Бахрому) на углах своего одеяния во всех поколениях . . . (Числа
15-37).

«Бахрому должен ты сделать, на четырех углах твоей одежды…» (Второзаконие
22:12).

Второй из двух разделов точно говорит, что на одеянии должно быть четыре угла
необходимых для Цицит. Большинство заповедей Торы дается без объяснений, хотя
Тора дает общую причину для всех установлений Б-га, а именно, что они для блага
того, кто их исполняет. Тора часто напоминает нам, что заповеди Б-га (Мицвот)
являются источником нашей жизни, и нашего образа жизни; они освящают наше тело и
делают его чище, и они являются каналами, через которые благословения Б-ra, как
духовные, так и материальные, поступают к нам.

Цицит, однако, это одна из немногих Мицвот, которые Тора, в дополнение к
общей причине, объясняет особо. Так, Тора говорит: «И пусть будут на тебе четыре
бахромы, чтобы ты смотрел на них, и они напоминали бы тебе все мои заповеди,
чтобы ты делал их… Чтобы ты помнил и выполнял все заповеди и был святым перед
своим Б-гом (Числа 1539, 40}

Парша Цицит (Числа 1537-41) появляется в Сидуре в третьей части Шма, которую
читают утром и вечером. Она упоминается также в Ецият Мщраим
(Освобождение из Египта), которое имеет особое отношение к Цицит (См.
далее).

Как и когда мы носим Цицит?

Мицва носить Цицит относится только к мужчинам. У евреев мужчин есть два
специальных одеяния с бахромой: Таллит, большое четырехугольное белое полотно из
шерсти (с черными полосами), которым накрываются взрослые евреи во время
утренней молитвы, и Арба Канфот («Четыре угла»), специальное
четырехугольное одеяние с прорезью для головы, которое носят поверх белья с утра
и до того, как ложатся спать. Если Таллит носят главным образом женатые мужчины,
а в некоторых общинах и юноши, Арба Канфот носят даже маленькие дети,
обычно с возраста трех лет, когда детей начинают учить исполнению Мицвот.

Перед одеванием Арба Канфот читают особое благословение и
дополнительное благословение – перед одеванием Таллита.

Что такое Цицит и как их закрепляют на углах Таллита?

Один узел Цицит состоит из 16 шерстяных нитей, специально спряденных и
скрученных для святой цели Цицит. Четыре нити длиннее остальных, и каждая
называется «Шамеш» и используется для обкручивания вокруг других.

Четыре нити (включая один «Шамеш») используются для каждой Цица. Эти нити
пропускают через небольшое отверстие (или два отверстия в Таллит Каттане),
сделанные по углам полотна на определенном расстоянии от краев. Нити сгибают
посредине и завязывают дважды. Затем Шамеш отделяют по длинным концам и
обкручивают им остальные нити семь раз, делая семь колец, и закрепляют двойным
узлом. Затем эта процедура повторяется, на этот раз с восьмью «кольцами»,
которые заканчиваются двойным узлом. Затем делают одиннадцать колец и двойной
узел и наконец тринадцать колец и двойной узел. Перед завязыванием каждого
двойного узла нити подразделяются на четыре и четыре так, что восемь нитей
свисают с каждого узла, или тридцать две в сумме.

Таким образом, каждая Цица состоит из восьми нитей, пяти узлов с четырьмя
группами колец между этими узлами, а именно, 7-8-11-13, итого 39 «колец».

Все эти детали (и еще некоторые, не упомянутые здесь) являются значительной
частью Мицвы Цицит; они имеют также очень глубокое символическое значение, как
«напоминание» обо всех 613 заповедях Торы, и как источник вдохновения для их
выполнения.

Посмотрим, как Цицит напоминают нам и вдохновляют нас.

Мы все знаем, что такое униформа, например военная. Мы знаем также, что любая
униформа имеет определенные эмблемы, из ткани или металла, которые символизируют
звание, род войск, почести или принадлежность к определенной группе
общества.

Цель униформы и эмблем выделить человека, не с целью польстить их гордости
или тщеславию, но для того, чтобы постоянно напоминать об их обязанностях и
службе. Эти униформы также объединяют людей, которые носят их в одну группу с
определенными обязанностями.

Таллит и Арба Канфот это «униформа», а Цицис это «эмблема» еврейского народа.
Б-г приказал нам носить Цицис на четырех углах одеяния, как специальную
еврейскую униформу и эмблему.

В прежние времена евреи носили Таллит все время, как мантию. Позднее, когда
евреи рассеялись по всему миру Арба Кантоф стала постоянной «униформой» евреев,
а Таллит предназначается только для особых случаев и молитв в синагоге или дома.
Таким образом, эта «униформа» напоминает нам, что Б-г избрал нас служить ему как
членам особого «Царского Подразделения», как «Солдат Б-га», требуя от нас,
прежде всего соблюдать 613 заповедей в нашей каждодневной жизни. Как члены этой
Священной армии, мы не должны завоевывать никого, кроме самих себя. Мы должны
подчинять наши желания и страсти, чтобы выполнить волю Б-га, которая заключена в
613 заповедях. Мы не должны служить никому, кроме Б-га, быть готовыми принести
жертвы, если потребуется, то есть скорее отдать наши жизни, чем отказаться от
нашей верности Б-гу, Царю Царей, будь благословен Он. Обо всем этом говорится в
парше Цицит:

«Вы должны смотреть на них вспоминать все заповеди Б-га и исполнять их; чтобы
ты не шел за своим сердцем и за своими глазами, чтобы не отклониться от
праведного пути… Я – Г-сподь, Б-г твой, который вывел тебя из земли
египетской, чтобы быть тебе Б-гом. Я Г-сподь, Б-г твой» (Числа, 1539-41).

Цицис напоминают нам о 613 Мицвот следующим образом.

Слово на иврите имеет числовое значение 600 (90 + 10 + 90 + 10 + 400). Каждая
цица состоит из четырех сложенных пополам нитей, итого 8, и пяти
узлов, итого
13. Все вместе – 613.

Еще одно важное напоминание.

Восемь нитей Цица говорят о семи небесных сферах и нашей земле, подчеркивая,
что Б-г выше всех небес и земли.

Четыре угла Арба Канфот или Таллита напоминают о том, что Б-жье Провидение
распространяется во все «четыре угла» земли, и нет места, страны или континента,
где бы Он отсутствовал, и где бы мы могли жить, не выполняя своих обязательств
перед ним.

Четыре Цицит содержат 32 нити. На нашем святом языке цифра 32 пишется двумя
буквами Ламед (30) и Бет (2). Эти же две буквы образуют слово Лев
—сердце, напоминая нам о том, что мы должны верить Б-гу всем сердцем.

Двойные узлы, которыми связывается Цица символизируют наш постоянный
двухсторонний договор с Б-гом, что Б-г никогда не предаст нас и мы никогда не
предадим Б-га.

Семь колец в первой секции Цица символизируют семь дней недели. Мы служим
Б-гу всю неделю, а не только по определенным дням и случаям.

Восьмое кольцо второй секции напоминает (в дополнение к семи небесным сферам
и земле) об обрезании, которое выполняется на восьмой день и называется брит
(договор нашего праотца Авраама).

Одиннадцать колец в третьей секции символизируют 5 книг Хумаша и шесть
разделов Мишны, которые называют еще устной Торой.

Тринадцать колец в четвертой секции символизируют единство Б-га, потому что
слово один на иврите соответствует числу 13.

Первые три секции вместе составляют 26 колец, что равно числовому значению
имени Б-га, а все четыре секции это 39 колец, что равно числовому значению слов
ХаШем Эхад («Б-г един»).

(When the Beth HaMikdosh Was Destroyed)

С разрушением Второго Храма возросло число перушим (религиозных
стоиков), которые не ели мяса и не пили вина. Рабби Егошуа пришел к ним и
спросил, почему они отказались от мяса и вина. «Как можем мы есть мясо, и как
можем мы пить вино, если знаем, что их приносили на алтарь для священных
жертвоприношений, а теперь их больше нет?» -ответили они.

«В таком случае мы не должны есть хлеб, потому что эту пищу уже тоже не
приносят в жертву» — сказал Рабби.

«Да, действительно, может быть нам стоит отказаться и от хлеба и питаться
только фруктами».

«Но как же мы можем есть фрукты, если принесение в жертву первых плодов тоже
прекратилось?’ – продолжал рабби Егошуа.

«Может быть мы сможем питаться теми фруктами, первые плоды которых не
приносятся в жертву?» – говорили он, вспомнив, что этот закон распространяется
только на семь видов плодов, указанных в Торе.

«А как же нам пить воду, зная, что ею поливали алтарь?» – настаивал Рабби
Егошуа.

Тогда они замолчали.

«Нельзя не скорбить о разрушении Бейс ХаМикдош. Но чрезмерная скорбь
недопустима, потому что нельзя накладывать на общину законы, которые большинство
общины выносить не сможет. Но, – продолжал Рабби Егошуа, – вот, что говорят наши
мудрецы «Хотя мы и должны продолжать обычную жизнь, мы должны делать знаки в
память о разрушении Бейс ХаМикдош при каждом счастливом событии. Так например,
если человек белит дом, он должен оставить неокрашенным одно пятно; если он
готовит празднество, то должен оставить одно место необслуженным, и так далее,
как сказано «если забуду тебя, Иерусалим, пусть онемеет моя правая рука; и если
не буду помнить тебя, пусть онемеет мой язык; если не возвышу Иерусалим над
моими радостями (Псалом 137:5,6). И тот, кто оплакивает Иерусалим, удостоится
увидеть его радость, как сказана «Возрадуйся с Иерусалимом и будь счастлив с ним
тот, кто любит его; возрадуйтесь все с ним, кто оплакивал его» (Исайя
66:10).

(Baba Bathra 60b)

(From Enslavement to Geula)

В Рош Ходеш месяца Нисан ХаШем велел Моше передать евреям, чтобы они
приготовили в жертву ягненка, Корбан Песах. На десятый день этого месяца каждый
еврейский дом должен был приготовить ягненка не старше одного года и без
каких-либо дефектов и держать его в доме до четырнадцатого Нисана. В этот
полдень они должны были принести ягненка в жертву Б-гу, и съесть его целиком
зажаренным в этот вечер в честь выхода из Египта сразу же на следующее утро (15
Нисана).

Принеся в жертву Б-гу ягненка, и съедая его мясо, зажаренное на огне, евреи
ясно покажут, что они полностью отошли от египетского идолопоклонства, потому
что бараны были одними из многих животных, которым поклонялись египтяне.

Более того, зажаривая ягнят во дворах, а не в домах, целиком с головой и
ногами, чтобы у египтян не возникало никаких сомнений в том, что они едят, и
распространяя соблазнительный запах по всему Египту, они ясно продемонстрируют,
что полностью доверяют Б-гу и не страшатся своих угнетателей.

Кроме того, они должны были есть Корбан Песах в компании родственников и
друзей на особом празднике полностью одетые и готовые выйти из Египта по первому
же знаку, чувствуя себя уже свободными даже будучи в Египте и не признавая
никаких господ, кроме Б-га.

Когда Моше передавал этот и другие постановления ХаШема о Корбан Песах, он
также сообщил им, что необрезанные не могут есть от Корбан Песах.

Случилось так, что в течение многих лет египетского рабства, особенно после
того, как жестокий фараон приказал бросать новорожденных еврейских мальчиков в
Нил, еврейским матерям приходилось прятать их, поэтому многие росли
необрезанными. Но сейчас, когда час освобождения был близок, и матери не
страшились жестоких угнетателей, многие юноши и мальчики с радостью подверглись
обрезанию на десятый день Нисана, чтобы поправиться ко времени выхода из
Египта.

Так же как Корбан Песах, являвшийся актом мужества перед лицом угрожавшей им
смерти, это обрезание было проявлением полной веры в ХаШема. Евреи выполнили эти
две Мицвы преданно и с любовью, чтобы быть достойными свободы, которую Б-г
обещал им.

С большим богатством

На пятнадцатый день Нисана 2448 года (от Создания) все евреи – мужчины,
женщины и дети – с их домашним скотом и имуществом гордо вышли из Египта. Каждый
еврей вел мулов, нагруженных дарами от соседей египтян. Египтяне осыпали евреев
подарками, некоторые от страха, а некоторые – льстиво, желая снискать
расположение в глазах бывших рабов, а другие – с раскаянием, потому что эти дары
хоть в какой-то мере смогли искупить то, что претерпели евреи в годы рабства.
Может быть некоторые из египтян все еще помнили давно забытого Иосифа, его отца
и братьев, первых «Евреев», которые принесли небывалые благословения и
процветание земле и народу Египта.

И все же мало кто из них догадывался, что их «щедрость» была вызвана «Б-гом
Авраама, который обещал, что его потомки выйдут из земли рабства «с
большим достоянием». Но бесконечно большим было духовное богатство,
которое евреи вынесли с собой из Египта. Ибо именно в Египте, в глубочайшем
изгнании, Всевышний явил себя народу через множество чудес, которые так ярко
показали особую любовь его к еврейскому народу. Они чувствовали себя, как
заброшенный ребенок, который считал, что его отец забыл его, ибо почему он не
заботится о нем? И вдруг отец неожиданно появляется и обнимает его с любовью. И
потом, когда ребенок вырастает, он никогда не забудет того, что было. И
независимо от того, как долго он не увидит отца и как далеко от него он не
находится, он не будет сомневаться в его любви и будет знать, что тот никогда не
предаст его.

В то время, как евреи с большим душевным подъемом выходили из Египта, земля
египетская и ее народ были погружены в глубокую печаль. Не было ни одного дома в
Египте, который не посетил бы ангел смерти. Каждый первенец, от сына и
наследника фараона до первенца служанки погиб от Б-жьей казни в полночь, как и
предупреждал Б-г упрямого фараона устами Моше Рабейну.

В следующие дни, когда египтяне хоронили мертвых, их плач заполнил всю землю.
Когда эти дни, подобные которым египтяне никогда раньше не испытывали прошли, и
плач утих, египтяне начали обдумывать то, что произошло. Они решили, что
поторопились отпустить Израэлитов. Без них земля совершенно опустела – как пруд
без рыбы. Люди собирались и жаловались «Что мы наделали? Зачем мы отпустили
наших рабов?»

О том же думал и фараон. Ободренный настроением своего народа, он быстро
собрал мощную армию – пехоту, кавалерию и боевые колесницы – и возглавил погоню
за бывшими рабами, решив силой вернуть их в Египет. На шестой день после того,
как евреи вышли из Египта, фараон и его мощная армия приблизились к лагерю
евреев на берегу Красного моря (Ям-Суф).

Панический страх обуял евреев, когда они увидели настигающую их египетскую
армию. Они и представить себе не могли, что после всего, что случилось с
египтянами из-за упрямства фараона, у них хватит смелости вернуть их силой
обратно в Египет. Они были совершенно не готовы сражаться со столь мощной
армией. Они не знали в тот момент, что это ХаШем вызвал упрямство в сердце
фараона и заставил его предпринять эту военную кампанию и что сводятся последние
счеты с египтянами за их жестокое обращение с евреями в своей земле. Они видели
только безвыходность своего положения: перед ними – море, позади – египтяне, а
по обеим сторонам — пустыня, населенная дикими животными, змеями и скорпионами.
Что делать?

Евреи разделились на несколько групп, каждая со своим решением о том, что
следует предпринять, но Моше отверг все предположения.

Первые сказали, что лучше утонуть в море, чем вернуться в рабство. Моше
ответил им: «Не для этого ХаШем вывел нас из Египта. Верьте ему и молитесь и вы
увидите, что он принесет вам освобождение сегодня!».

Вторые сказали, что может быть стоит сдаться и вернуться в Египет, может быть
они поторопились покинуть его. Моше ответил им: «Сегодня вы видите египтян в
последний раз; вам никогда не придется увидеть их снова».

Третья группа объявила: «Мы готовы сражаться с египтянами даже без помощи
свыше до последнего вздоха!». Моше сказал: «Сегодня вы увидите великое чудо. Все
увидят, как ХаШем сражается за нас, пока мы будем в покое и безопасности».

Четвертая группа считала, что они могут победить египтян даже без чудес:
нужно было просто неожиданно напасть на египтян, и они в страхе убегут.

Этим людям Моше сказал, что они всем сердцем должны доверять ХаШему и
молиться ему за великое освобождение, которое вот-вот должно прийти.

Дорога, проложенная через море

Молитва Моше Рабейну была еще более трогательной. Он обратился к Б-гу с
мольбой:

«Всемогущий Б-г, разве я не пастух, которому Хозяин доверил пасти стадо? Ты
научил меня, как вести это «Святое стадо» из Египта. Сейчас я не могу спасти его
без великого чуда, которое только ты один можешь сделать!»

На это Всевышний ответил: «Мой народ, дети Израиля, еще не стряхнули себя
египетского рабства. Некоторые еще не освободились от влияния египтян. Они
должны показать полное самопожертвование в своей вере в меня. Тогда они заслужат
даже больших чудес, чем те, что я показал в Египте».

«А сейчас скажи им: «Идите вперед!» Пусть они войдут в море в полной
уверенности и без страха только потому, что Всевышний приказал им. А ты Моше,
простри свой посох над морем, и море разойдется под ним и откроется сухая дорога
для прохода».

И Моше Рабейну призвал от имени Всевышнего: «Евреи, прыгайте в море!»

Первым это сделал Нахшон, сын Аминадава, глава колена Егуды, а за ним – все
члены его племени.

За ними стали прыгать в море все остальные евреи. Видя такое полное
самопожертвование Б-г разделил воды моря на двенадцать проходов – по числу
колен. Воды моря образовали стены по правую и левую стороны от проходов, дно
осушилось, и каждое колено безопасно шло по своему проходу. Таким образом
Израиль пересек море безопасно и с триумфом.

Когда евреи уже почти достигли противоположного берега, столб дыма,
отделявший еврейский стан от египтян, поднялся, и те вдруг увидели, что евреи
пересекают море посуху. Фараон со всей своей армией ринулся вперед по сухим
проходам, настигая убегающих евреев. Как только последний еврей вступил на
противоположный берег моря, стены воды обрушились на египтян, находившихся как
раз посреди. Море вернулось к своему прежнему состоянию. Оно больше не было
сухим! Все египтяне, их лошади и колесницы оказались в западне, в морской
могиле!

Только фараон остался в живых. ХаШем спас его, чтобы он мог рассказать, как
была стерта с лица земли его огромная армия в своей безумной попытке вернуть
еврейский народ, и какие невиданные чудеса совершил Всевышний для
евреев.

(Dancing Bear)

Рабби Арье Лейб – «Шполер Зейда» – прежде, чем стать знаменитым Цадиком и
чудотворцем, провел семь лет, странствуя от города к городу и от деревни к
деревне. Он перенес много трудностей и жил в ужасной бедности. Это был один из
способов очищения его души. Но у него была еще одна причина выбрать такую
трудную жизнь; он хотел видеть евреев в маленьких городках и деревнях и старался
хоть в чем-то помогать им.

Однажды, придя в какую-то деревню, он подошел к трактиру, но тот оказался
закрыт. От соседа, не еврея, он узнал, что помещик засадил трактирщика в тюрьму
за неуплату аренды.

Рабби Арье Лейб узнал, что в этой деревне живет еще Одна еврейская семья. Не
теряя времени, он поспешил к ним, чтобы побольше узнать о бедном
трактирщике.

Когда он подошел к дому деревенского еврея, тот пригласил его войти и принял
очень тепло. Рабби Арье Лейб увидел дом полный детей и предложил хозяину – его
звали Шмуэл – что, если тот позволит ему остаться, то он с радостью будет давать
уроки его детям в обмен на пищу и постель. Рабби заверил Шмуэла, что он хороший
учитель.

Шмуэл был счастлив принять это предложение.

Договорившись, Рабби Арье Лейб начал расспрашивать хозяина о бедном
трактирщике. Он узнал, что польский помещик, как и многие из них, ненавидел
евреев, но не трогал трактирщика, пока тот платил ему за аренду. Однако, как
только трактирщик опоздал с оплатой, помещик схватил его и бросил в тюрьму. Не
удовлетворенный этим, он закрыл и трактир и, жестокий же он был человек,
выбросил его жену и детей, сказав при этом, что он будет держать ее мужа в
тюрьме до тех пор, пока вся сумма денег не будет выплачена.

«Пусть Всемогущий пожалеет этих несчастных» – добавил Шмуэл с глубоким
вздохом.

«Знаешь ли ты, сколько задолжал ему трактирщик?» – спросил Рабби Арье
Лейб.

«Нет. Но думаю, что это довольно большая сумма».

«Есть ли здесь евреи, которые могли бы помочь?»

«В этом месте живет очень мало евреев, и все они очень бедные». Затем,
помолчав, Шмуэл грустно добавил: «Мало нам неприятностей, так теперь
приближается день рождения помещика …».

«При чем тут трактирщик?»

«Ну, видишь ли, помещик всегда устраивает большой праздник по случаю своего
дня рождения. Каждый год он приглашает в гости всех своих друзей, помещиков,
домовладельцев и ближайших, и из далеких мест. Главное развлечение на этом
празднике -танец медведя. Помещик приводит одного из своих евреев-трактирщиков и
приказывает ему залезть в медвежью шкуру. «Медведя» ведут на веревке в зал, и
хозяин вызывает гостей по одному вступить с ним в соревнование. Один из гостей,
хороший танцор, принимает вызов. Начинает играть музыка и соревнующиеся
принимаются танцевать. Каждый танец исполняется особым образом под свою музыку.
Так вот, «медведь» в своем танце должен повторять каждый шаг и движение
«партнера», как тень. Музыка быстро меняется от одного танца к другому, и
танцоры должны тут же подхватывать ритм Если «медведь» успевает за танцором,
гости шумно аплодируют, осыпают его подарками и отпускают домой. Если же ему не
удается сделать хорошее представление, он получает удары веревкой по голому телу
и другие оскорбительные наказания к великому удовольствию гостей.

«С другой стороны, – продолжал Шмуэл, – если «партнер» проигрывает, то
«медведь» имеет право требовать вознаграждения».

«Понятно, понятно, – задумчиво ответил Рабби Арье Лейб. – Нашему бедному
трактирщику возможно придется стать таким «танцующим медведем» на предстоящем
празднике. Скажи мне, приходилось ли ему раньше танцевать медвежий танец?»

«Да, несколько раз. Он сам говорил мне об этом».

«Ну и как у него получалось?»

«Не так уж плохо. Он не выигрывал конечно, но и бит не был».

Рабби Арье Лейб замолчал и задумался. Он хорошо понимал, что после нескольких
недель жестокого тюремного заключения трактирщик будет не в состоянии выиграть
соревнование. Потом он вдруг спросил Шмуэла: «Сможешь ли ты исполнить танец
медведя?’

«Не дай Б-г – ужаснулся тот. Затем добавил уже спокойнее – По правде говоря,
я не так уж плохо танцую – но только на Симхас Тора и на свадьбах для
удовольствия жениха и невесты. Нет, господин, спаси меня Б-же, чтоб мне
танцевать для этих диких поляков…» – содрогнулся он.

Рабби Арье Лейб помолчал и затем расспросил о тюрьме, где держали
трактирщика.

«Это глубокий подвал для хранения фруктов и овощей в амбаре помещика. Он
перекрыт крышкой обитой железными прутьями. В ней есть люк, выходящий на
деревянную лестницу, и отверстие, через которое опускают корзину с дневным
рационом – хлебом и водой – для заключенного или заключенных, которые там
содержатся» – объяснил Шмуэл.

«Надо что-нибудь придумать, чтобы помочь бедному трактирщику» – пробормотал
Рабби Арье Лейб.

2

Рабби Арье Лейб устроился в доме Шмуэла в удобной отдельной комнатке, где он
мог спокойно молиться, заниматься и учить детей. Больше всех был доволен этим
Шмуэл, и когда у него находилось время, он приходил в «класс» и слушал уроки. По
ночам, когда все засыпали, он подолгу стоял под дверью комнаты Рабби и слушал
приятный мелодичный голос квартиранта, когда тот читал Псалмы или учил
Талмуд.

За несколько ночей до празднества, когда Шмуэл стоял за дверью комнаты
учителя, он вдруг услышал необычайные звуки музыки! Показалось ли ему или это
действительно были звуки скрипки? Может быть он спал? Нет, точно, это была
настоящая музыка танца Казачок! Затем – Мазурка! и затем – несомненно Полька!
Более того, ему казалось также, что он слышит притопывания и шаги каждого танца!
Как странно …

На следующее утро Рабби Арье Лейб не подал вида, что этой ночью произошло
нечто необычное. У Шмуэла не хватило смелости расспросить у Рабби о том, что
случилось прошлой ночью. Может это ему просто приснилось.

Но «сон» повторился на вторую и затем на третью ночь!

Наутро – это было за день до празднования дня рождения – Рабби Арье Лейб
попросил Шмуэла приготовить для него длинную крепкую веревку.

«Сегодня, с Б-жьей помощью, мы выполним мицву Пидьон Швуим» – сказал
он доверительно Шмуэлу.

Ровно в полночь они вдвоем пришли на двор помещика. Его особняк был залит
огнями, и можно было слышать звуки музыки и голоса пьяных гостей. Однако снаружи
все было тихо и темно.

Шмуэл прошел к амбару и затем к люку, закрытому на висячий замок. Он привязал
веревку к железному пруту и помог Рабби спуститься через отверстие. Трактирщик
страшно перепугался, но Рабби быстро успокоил его.

«Шш, тихо, не шуми и не задавай вопросов, – сказал он. – Давай быстро
поменяемся одеждами; нельзя терять время!»

Когда они поменялись одеждами, Рабби Арье Лейб наклонился и велел трактирщику
взобраться ему на плечи, после чего тот с помощью Шмуэла выбрался из
подвала.

«Не забудь отвязать веревку и взять ее с собой. И беги в деревню» – сказал
он.

3

Едва трактирщик и Шмуэл успели скрыться в темноте, как Рабби Арье Лейб
услышал громкие голоса, смех и шаги.

Управляющий помещика с фонарем в руке и в сопровождении слуг вошел в амбар.
Они открыли люк и приказали трактирщику подняться. Ему в руки всучили медвежью
шкуру. «Влезай в нее» – бросил управляющий.

Они провели «медведя» в большой шумный зал, где помещик и его гости с
нетерпением ожидали начала большого спектакля.

Хозяин попросил внимания, чтобы объявить условия состязания.

«Друзья мои! – сказал он торжественно. – Если «медведь» устроит нам хорошее
представление и действительно порадует моих знатных гостей, я вознагражу его
свободой. Но если вы будете разочарованы, я вознагражу вас зрелищем двадцати
ударов, которые получит этот еврей по голой спине. А потом мы бросим его к
собакам, чтобы он поучился танцевать!

Если же «медведь» выиграет состязание, то он имеет право потребовать
специальный приз – чего пожелает его сердце! Вы, друзья мои, будете судьями и
скажете, кого следует объявить победителем».

Затем он спросил своих гостей, кто из них согласен вступить в состязание.

Молодой помещик, которого считали лучшим танцором в округе, выступил вперед и
предложил вести медвежий танец. Он выглядел уверенным в том, что, несмотря на
большое количество выпитого им вина, он сможет устроить отличное
представление.

Гости захлопали в ладоши, когда молодой аристократ схватил поводок, а
музыканты ударили «Казачка».

Молодой помещик пустился в пляс как заправский танцор, но «медведь» точно
повторял его движения. Гости горячо аплодировали обоим.

После этого музыканты заиграли Польку. И снова «медведь» следовал за танцором
безошибочно. Молодой помещик начал ошибаться, а «медведь» стал танцевать лучше
него. Теперь все аплодисменты доставались «медведю».

Когда музыканты заиграли мазурку, помещик уже был не в состоянии вести танец.
Он делал одно неправильное движение за другим. Каждый раз, когда тот ошибался,
«медведь» шлепал его по плечу, чем приводил в еще большее замешательство. После
нескольких таких шлепков молодой помещик споткнулся и тяжело упал на пол.
«Медведь» уселся на него и придавил к земле.

«Браво! Браво!» – орали возбужденные гости.

Хозяин, довольно смущенный, подошел к «медведю», сидящему верхом на его
госте, и сказал: «Слезай с него. Я освобождаю тебя от тюрьмы!»

«Это не все, ваша честь» – ответил «медведь».

«Не все!» – повторил громкий хор гостей.

«Я отменяю твои долги» – добавил помещик.

«Не все, ваша честь!»

«Не все!» – загремели гости.

«Чего ты еще хочешь? Разве я уже недостаточно вознаградил тебя?» –возмутился
помещик.

«Для меня, ваша честь, вознаграждение вполне достаточное. Но что я сделал для
всех страдающих в тюрьме? А как насчет переживаний жены и плача детей?»

«Ладно. Я верну тебе харчевню и сдам тебе ее в аренду на следующие два года.
Теперь тебе хватит?»

«Годится, – сказал «медведь», вставая и помогая своему сопернику подняться на
нетвердые ноги.

Сопровождаемый громкими аплодисментами, «медведь» подошел к двери. Не глядя
на беснующуюся публику Шполер Зейда сбросил медвежью шкуру и вышел.

Он отправился к дому Шмуэла, где его с нетерпением ждал благодарный
трактирщик.

И Шмуэл, и трактирщик были счастливы увидеть, что Рабби нисколько не
пострадал от танца медведя.

Он рассказал им удивительную новость, что помещик аннулировал все долги и
восстановил право арендовать трактир на два года вперед! Все они благодарили
Всемогущего за счастливый оборот событий.

Шполер Зейда и трактирщик снова поменялись одеждами. Наступил рассвет утра,
когда Шполер Зейда был готов уходить. Он взял свой узелок и корзину, благословил
Шмуэла и трактирщика верно следовать путям Торы и Мицвос и пожелал им Хацлохо
(удачи). Они проводили святого Цадика до края деревни и расстались. И тогда
засияло солнце и осветило его путь.