Камень, высекающий искру

Канун Рош ѓаШоно
29 элула 5774 года / 24 сентября 2014 г.

В Иерусалиме середины XX века было много благочестивых евреев. Но единственным в своем роде стал рав Арье Левин, получивший при жизни прозвище «Праведник из Иерусалима». Однажды он был замечен в долгой сердечной беседе с каким-то высоким евреем… без кипы! Когда его спросили, что это значит, он ответил: «Стоящий передо мной еврей так высок, а я так мал, что не мог видеть, есть ли у него на голове кипа, и разговаривал я напрямую с его еврейским сердцем…»

В нашей сегодняшней недельной главе «Ѓаазину» мы впервые узнаем, что Всевышнего называют именем Цур — «Твердыня», «Скала». И в тексте песни «Ѓаазину», составляющей основную часть главы, это Имя повторяется много раз. Наиболее известная цитата с ним звучит так: «Твердыня, совершенно Его деяние, ибо все пути Его правосудны» (Дворим, 32: 4).

Почему же Б‑га именуют «Твердыня»? Говоря простым языком, цур — это могучая, нерушимая, надежная скала, которая никогда не упадет и не развалится. Так что Всевышний является единственной в мире незыблемой опорой, на которую человек действительно может положиться.

Но в Торе не только Творца называют так, но и сам народ Израиля тоже именуется «скалой». В пророчестве Билама, пришедшего проклясть сынов Израиля, но вместо этого только благословившего их, мы находим такие слова: «Ибо с вершины скал вижу его» (Бамидбор, 23: 9). Согласно Раши, этот стих следует понимать так: «Ибо с самого их начала (еще от праотцев, родоначальников еврейского народа) незыблемыми, как скалы, вижу я их». Следовательно, описывая природу народа Израиля, говорят, что он стойкий и сильный, как скала или камни, и поэтому смог выжить во всех катаклизмах, выпавших на его долю в истории.

Но есть и нечто более глубокое в этом названии. Только неделя отделяет нас от Йом-Кипура, связанного с понятием искупления, которое появилось как следствие греха золотого тельца. Мы помним, что Моше, спустившись первый раз с горы Синай и увидев тельца, разбил Скрижали завета. После этого он поднимался на гору Синай дважды и, наконец, в Йом-Кипур Б‑г простил народ Израиля за его грех. И каждый год, завершая молитву Коль нидрей, мы говорим: «И сказал Б‑г: Прощаю по слову твоему!». Со времен Моше Йом-Кипур стал днем прощения и искупления.

Когда Моше увидел, что Всевышний простил народу Израиля грех золотого тельца, он почувствовал, что настало время благодати, открывающее большие возможности для обращения к Б‑гу. И Моше попросил: «Дай узреть мне славу Твою!» (Шмойс, 33: 18). Моше попросил Б‑га открыть ему часть происходящего «там», наверху, он хотел понять то, что не дано понять Б‑жьим тварям.

Всевышний ответил ему: «Ибо не дано человеку видеть Меня и остаться в живых» (там же, стих 20). Ты не можешь постичь Б‑га, но если ты по-прежнему настаиваешь на том, чтобы получить некоторое представление о Творце, то «когда проходить будет слава Моя, укрою тебя в расселине скалы, и заслоню тебя Моею рукой, пока не пройду» (там же, стих 22). Укройся среди камней, и ты увидишь Б‑га! Что же в этой расселине скалы может помочь постижению сути Творца?

У евреев есть обычай на исходе Субботы совершать обряд Ѓавдолы — отделения Шабоса от будней. При этом произносят благословение: «Благословен Ты, Г‑сподь, Б‑г наш, Царь Вселенной, создавший свет пламени!» Таким образом мы благодарим Б‑га за то, что он создал огонь. Почему мы делаем это именно на исходе Субботы? Как мы знаем, Адам и Хава были созданы в пятницу. В субботнюю ночь, рассказывает Мидраш, тьма не окутала мир, а было все время светло (поэтому про седьмой день не написано «и был вечер, и было утро»). В первый раз темнота опустилась на мир на исходе Субботы. Поэтому Адам и Хава стали думать о том, как осветить мир и разогнать тьму. В Талмуде (трактат «Псохим», 53а) сказано, что Всевышний надоумил Адама, как добыть огонь, и тот ударил камнем о камень и высек искру. Поэтому на исходе каждой Субботы мы возносим благодарственные молитвы Всевышнему за этот бесценный дар.

Все это означает, что, в дополнение к таким качествам камня, как твердость, прочность и нерушимость, он обладает очень важной потенциальной способностью — высекать искру, разжигающую огонь. Это явление не похоже на огонь тлеющих углей, который разгорается от дуновений ветерка. В данном случае вообще может не быть огня — камень способен пролежать в воде даже тысячи лет, и все же сохранять способность высекания искры!

Б‑г преподал нам здесь самый важный урок, как нужно смотреть на еврея. Иногда кажется, что еврей похож на скалу, и сердце у него как кремень. Вы чувствуете, что разговариваете со стеной, которую ничего не заботит, и это действительно так. Однако Всевышний говорит: «Для того чтобы по-настоящему понять, что такое еврей, Я помещу тебя в кусок кремня, и тогда ты увидишь, что в этом камне есть огненный потенциал. Верно, что в данный момент не видно ни огня, ни даже тлеющих углей. Ты видишь только камень. Но ударив камень о камень — можно высечь огонь. Так и когда один еврей обнимает другого с чувством подлинной любви к ближнему, высекается еврейская искра, разжигающая огонь любви к Создателю…

Совсем немного времени отделяет нас от Йом-Кипура — дня, когда камни сами высекают искры. Нам нужно только побеспокоиться о том, чтобы поднести фитиль и заготовить поленья. Фитиль — это изучение Торы, а поленья — заповеди. И тогда из искры возгорится пламя, которое не исчезнет сразу, а будет гореть в течение всего года, и по милости Всевышнего из года в год!

Да будем мы записаны и подписаны на хороший год в Книге Жизни!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (1,10 МБ).

С днем рождения, человек!

С днем рождения, человек!

С днем рождения, человек!

Ещё об акеде

В Рош ѓа-шана вспоминают о жертвоприношении Ицхака. Понятно, что приказ Бога противоречит Его же обещанию, данному Авраѓаму — потомство, которое овладеет землёй. Кроме того, он противоречит Торе, запрещающей человеческие жертвоприношения. Наконец, он противоречит естественной морали, которая, по словам р.Кука в предисловии к «Орот ѓа-кодеш», должна предшествовать страху Божию. Но главный вопрос — какова цена испытания Авраѓама, если оно совершается за счёт другого человека — Ицхака? «Я устрою самосожжение моей жены Галины!» (с). Кроме того, у Авраѓама было нечто подороже Ицхака — как и для каждого человека, для него была дорога его собственная жизнь. Так почему Бог не повелел ему «пойди и зарежься на одной из гор, которую Я укажу тебе»? Это было бы настоящее испытание на самопожертвование, и оно точно так же противоречило бы обещанию, Торе и морали. Можно было бы возразить: ведь Ицхак уже был, он породил бы потомство, и значит, обещанию потомства такая жертва не противоречит. Но почему бы не провести такую проверку до рождения Ицхака?