Две памяти, и обе — еврейские…

Канун Шабос главы «Ки сейцей»
10 элула 5774 года / 5 сентября 2014 г.

Эту историю рассказала Хана Вайсберг, посланница Любавичского Ребе в Торонто.

— Бася, группа выезжает на поезде сегодня, — сказал раввин Пинхос Судак своей жене. Он говорил с ней шепотом, хотя в доме не было посторонних. В Советской России 1940‑х годов, где за каждым углом могли прятаться информаторы МГБ, считалось, что даже сами стены имеют уши, поэтому осторожность и скрытность были неотъемлемой частью их жизни. Там не было понятия «слишком осторожный», особенно когда обсуждаемая тема считалась опасной.

Бася хорошо понимала смысл слов мужа и заложенную в них скрытую надежду. Семья Судак временно обосновалась во Львове, который находился недалеко от польской границы. Они выбрали этот город для того, чтобы спланировать свое бегство из Советского Союза. Недавно они получили фальшивые паспорта, позволявшие им выдать себя за польских граждан и сесть в поезд, который увезет их через границу — на свободу.

Пинхос говорил о группе из нескольких семей любавичских хасидов, которые вместе с ними планировали этот дерзкий побег. Если группу задержат для более тщательной проверки документов, то это повлечет за собой немедленный арест, а возможно — даже смертный приговор! Это был риск, к которому каждый из них был готов.

— Но сегодня канун Субботы, — громко запротестовала Бася.

— Это пикуах нефеш, — кратко, но твердо ответил Пинхос.

Известно, что нарушение законов Субботы разрешается только во имя спасения жизни. Бася безусловно понимала, что ситуация, в которой они находятся, потенциально опасна для жизни, и путешествие разрешено без всякого сомнения.

— Да, конечно, — ответила она дрожащим голосом. — Но как мы можем поехать? Ведь мы столько пережили, чтобы сохранять святость Субботы и исполнять заповеди! А теперь нам придется ее нарушить?! — она остановилась в неуверенности. — Это опасная поездка. Мы можем заплатить за нее своими жизнями. Как мы можем отправиться в путь именно в святую Субботу? Нет! Мы не можем ехать сегодня вечером!

— Если мы пропустим поезд с нашей группой, — возразил Пинхос, — может больше не представиться еще такой возможности…

— Мы не поедем. Я пойду и скажу им! — и, не давая сомнениям сломить своей решимости, Бася побежала вниз по ступенькам к входной двери, но в спешке споткнулась и упала, подвернув ногу. Она вскрикнула от боли, Пинхос тут же оказался возле нее. Он помог ей подняться, усадил на стул и помог поднять ногу и положить ее на подставленную банкетку. Через несколько мгновений, нога распухла и стала огромным болезненным комом. Так было принято решение для семьи Судак. С опухшей лодыжкой Бася, конечно, не могла пуститься в дальний путь. Семья отпраздновала Субботу так же, как они делали это каждую неделю — в счастливой и спокойной атмосфере. Они пытались не допустить, чтобы их опасения омрачили святость Субботы.

Только несколько дней спустя Пинхосу и Басе стала известна судьба остальных членов группы, отправившихся в поездку. В пятницу вечером группа, как и планировалось, села в поезд, имея при себе фальшивые паспорта и прихватив все свои пожитки. Взрослые члены группы вздохнули с облегчением, когда поезд пересек границу между СССР и Польшей. Однако радость была недолгой — их подстерегала новая опасность. Шайка вооруженных грабителей внезапно напала на поезд. Пассажиры умоляли грабителей сохранить им жизнь. «Возьмите все наши деньги и имущество, только оставьте нас в живых!» — молили они. К счастью, разбойники взяли только деньги и драгоценности, но не тронули их самих. Много часов спустя, группа, наконец, достигли места назначения — города Лодзь в Польше. Они благодарили Всевышнего, что остались в живых, хоть и лишились всех своих сбережений…

А во Львове после завершения Субботы семья Судак вновь начала планировать свой побег. Они получили сообщение о том, что другой поезд на Польшу проследует через город в следующий вторник вечером. Нога у Баси к тому времени почти полностью выздоровела, и семья, сделав все необходимые приготовления, отправилась в дорогу. Пинхос, Бася и трое их детей приехали в Лодзь без особых происшествий, и были благодарны Г‑споду за то, что им удалось вырваться из СССР и успешно завершить эту часть своего пути на свободу.

Благодаря больной ноге Баси и соблюдению святости Субботнего дня, они избежали угрозы жизни и смогли сохранить свои деньги и ценные вещи, что могло иметь большое значение для выживания в чужой стране. Супруги думали о том, как правдива пословица: «Больше чем народ Израиля хранит Субботу, Суббота хранит народ Израиля».

Старшая дочь супругов Судак — моя мать Басшева Шойхет. Годы спустя она и ее муж стали первыми посланниками Любавичского Ребе в еврейской общине Торонто. Как и другие дети Баси и Пинхоса, она посвятила свою жизнь тому, за что так упорно боролись ее родители. Она помогала другим людям открыть для себя красоту и святость Субботы и других заповедей Торы…

Наша сегодняшняя недельная глава «Ки сейцей» заканчивается заповедью: «Помни, что сделал тебе Амолек на пути при вашем исходе из Египта… Не забудь!» (Дворим, 25: 17). Мидраш («Пиркей дерабби Элиэзер», 54) рассказывает, что сыны Израиля обратились к Моше за разъяснениями, как они могут выполнять заповедь «Помни, что сделал тебе Амолек» — в то время, как им уже было наказано: «Помни день субботний, чтобы освятить его». Моше отвечает им, используя притчу: «Возьмем две одинаковые чаши и нальем в одну изысканное вино, а в другую уксус. Это чаша и это чаша, они одинаковы видом, но отличаются друг от друга своим содержимым. Так и эти две заповеди, хотя они обе наказывают нам «Помни!», но Субботу надо помнить, «чтобы сохранить и освятить», а Амолека — «чтобы наказать».

И вопрос сынов Израиля, и ответ Моше требуют объяснения. Неужели так трудно помнить одновременно и об Амолеке, и о дне субботнем?! Почему Моше в своем ответе подчеркивает: «Это чаша и это чаша», и был ли пример с вином и уксусом удовлетворительным ответом для народа Израиля?

Когда Тора приказывает человеку помнить о чем-либо, это не означает, что человек запомнит данную вещь, понятие или событие на несколько мгновений, а потом забудет и вернется к своей повседневной работе. Память не должна быть просто мимолетно проходящей мыслью, она должна заполнить все человеческое существо, еврей должен жить с ней, и она не должна давать ему покоя.

Рамбам в «Книге заповедей» (повелевающая заповедь 189) указывает, что память о злодеяниях Амолека действительно должна пробудить в человеческой душе желание подняться на борьбу против него. Так как Тора требует от человека именно такого исполнения заповеди об Амолеке, сыны Израиля и обратились к Моше с вопросом: «Как выполнять эти полярные, противоречащие друг другу по содержанию заповеди? Могут ли они жить в памяти человека вместе?»

Смысл заповеди помнить день Субботний состоит в полном и безоговорочном признании того, что Всемогущий Создатель является единственным правителем мира «и нет другого, кроме Него. Нет ничего, кроме Б‑га» (Рамбан, комментарий на главу «Исро»). А суть заповеди помнить Амолека представляет собой другую сторону. Об Амолеке сказано, что он знает о существовании Творца мира, о том, что Создатель является «суверенным» верховным правителем, и более того, Он — властитель самого Амолека, и все же — злодей «сознательно восстает против Г‑спода» («Торас коѓаним», «Бехукойсай», 26). Вся суть Амолека — восстать против Творца, чтобы отменить исключительную власть Б‑га в мире.

Хотя цель заповеди Торы «Помни, что сделал тебе Амолек» состоит в его уничтожении, еврей, исполняющий эту мицву, встает перед необходимостью признать, что существует реальность восстания против Всевышнего, неповиновения верховной силе Г‑спода. Вот в чем заключается смысл вопроса, заданного народом Израиля: «Как исполнить обе эти заповеди, как совместить в нашей памяти два противоречивых друг другу «Помни!»?» В Субботу еврей живет с признанием, что Б‑г является единоличным правителем этого мира. Исполнение заповеди об Амолеке заставляет его помнить, что существует реальность восстания против абсолютной и исключительной власти Создателя.

Моше отвечает сынам Израиля: «Нет противоречия! Чаша уксуса и чаша изысканного вина — это не одно и то же». Чаша — сосуд, олицетворяющий собой место, в котором проявляется Б‑жественное откровение. В данном случае есть два «сосуда» и, следовательно, существует две возможности проявления Б‑жественного присутствия.

Уксус — напиток, не предназначенный для питья, у него сильный неприятный отталкивающий вкус. Однако, с другой стороны, уксус производят из винограда — того же плода, что и вино, и следовательно, он имеет положительный источник происхождения. Кроме того, Талмуд (трактат «Йома», 82а), обсуждая напитки, запрещенные в Йом-Кипур, также включает в этот список и уксус. Хотя он не является напитком, способствующим здоровью, однако «заставляет встрепенуться душу», и поэтому полезен для человеческого организма во время голодания…

Истина заключается в том, что «нет никого и ничего, кроме Него», нет ничего, кроме Б‑га. Поэтому сам факт, что Создатель допускает существование Амолека, — это реальность, которая подтверждает: преднамеренное восстание против Него — всего лишь еще одно доказательство того, что Б‑г всемогущ. Он многолик, Он может заключать в Себе две противоположности и даже создавать реальность, допускающую умышленное восстание против Него.

Скрытый внутренний источник Амолека происходит от Б‑га. Уксус — производное от вина. Амолек является «уксусом», он отрицательный герой, который воюет против Творца, но корень его — положительный и заключается в неограниченной способности Всевышнего создавать единство противоположностей. Способ, которым Б‑г проявляется через Амолека, — уничтожение его присутствия в этом мире («Сотри память об Амолеке!»). Тогда выясняется, что такая реальность не находится в противоречии с Творцом.

Моше говорит народу Израиля: «Чаша с вином — это сосуд, позволяющий открыто насладиться изысканным вкусом прекрасного напитка. Сосуд, в который открыто вливается Б‑жественный свет. Заповедь «Помни день субботний, чтобы святить его» открыто выражает власть Б‑жественного Провидения. «Помнить — чтобы соблюдать и освящать!» Чаша уксуса — сосуд, наполненный жидкостью со скрытым положительным источником происхождения. Заповедь «Помни, что сделал тебе Амолек» тоже является выражением Творца, но это — «помнить, чтобы наказать». Проявление власти Всевышнего над миром через Амолека заключается в том, чтобы стереть память о нем из поднебесной. Уничтожение того, кто «преднамеренно восстает против Него», показывает абсолютное всевластие Г‑спода».

Моше убеждает народ Израиля в том, что можно исполнять две эти заповеди памяти — они не противоречат друг другу. Обе — «сосуды» для проявления Б‑жественного света. Только один — это «чаша» Субботы, в которой Властитель мира проявляется открыто, а другой — «чаша» Амолека, память о котором доказывает нам, что Б‑г всемогущ. И Тора заповедует нам помнить их постоянно.

Еврей, стоящий на духовном уровне, соответствующем Субботе, свято преданный Творцу, должен помнить об Амолеке, быть осторожным, чтобы в нем не проявилась ни малейшая толика этого злодея. С другой стороны, еврей, считающий себя низко павшим, который думает, что он сам, не дай Б‑г, как Амолек, должен знать, что и у этого преступника есть источник в святости. И он может быть «чашей уксуса», который будоражит душу, и, в конечном счете, позволяет подняться до уровня «Помни день субботний».

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (996 КБ).