Суббота «Бешалах»
14 швата 5763
года
17/1/2003
ЕГИПТЯНЕ,
ОТЗОВИТЕСЬ!
Недельная глава
называется «Бешалах», что в русском переводе звучит несколько двусмысленно:
«когда послал [фараон евреев]».
Скоро, очень скоро
попросятся обретшие свободу рабы попросятся назад (не все, только четверть
народа), и ответом им будет потрясающая по силе фраза: «Ибо египтян, которых вы
видите сегодня, не увидите более вовеки».
Ответ всем
ностальгирующим. Того места и того времени, в которое вы хотите вернуться, нету.
Может быть, оно и было (было ли?), но сейчас-то его наверняка нет.
Нет и Египта. И
египтян нет. Ходят, правда, слухи, что копты — их потомки. Но до сих пор не было
доказательств.
Теперь, кажется, они
есть. Ну, подумайте сами, как можно с легкостью найти потомков какого угодно
человека или народа? Да очень просто: опубликовать в газетах лаконичное
сообщение об оставленном наследстве, на следующий день редакция будет завалена
письмами наследников.
«Сыны Израиля сделали
по слову Моше и взяли в долг у египтян вещи серебряные, и вещи золотые, и
одежды… И опустошили они Египет.»
Итак, выходящая в
Лондоне на арабском языке газета «Аз-За-ман», — издание не желтое, насколько не
желтой может быть арабское издание — сообщила, сколько именно золота обязаны
вернуть египтянам евреи всего мира. Что тут поднялось! Египтянам тут же
напомнили, что они вовсе и не потомки (а, следовательно, и не наследники)
египтян. А настоящие наследники — копты.
Копты, приняв во
внимание весь аппарат, созданный за тысячелетия человечеством (не без участия
евреев), шустро подсчитали проценты и пришли к сумме, которую ни пером описать,
ни калькулятором сосчитать. И, счастливые, кинулись с суммой, записанной на
длинной полоске бумаги в редакцию «Аз-замана». Но ни там, ни в других изданиях,
как арабских, так и западных, не нашлось желающих даже из любопытства заглянуть
в бумажку.
Дело в том, что
«евреи должны деньги арабам» — это интересно. А «евреи должны деньги коптам» —
так себе. Читатель зевнет и вяло спросит: каким коптам?
И только в одной
стране мира курьезный иск коптов вызвал радостный ажиотаж. Вы, как всегда,
правы, — это Россия. Страна, с первых дней своего существования занятая
одним-единственным вопросом: «Кто виноват?»
Кто обманул нас, кто
обобрал? Кто подсунул христианство счастливым язычникам, кто отнял Перуна? Кто
устроил опричнину? Кто прорубил окно в Европу, устроил страшный сквозняк и
спровоцировал несколько столетий национального ОРЗ? Кто устроил революцию? Кто
устроил голод? Кто придумал ваучеры? Сами знаете кто. Одно неясно, если все
события в российской истории устроили евреи (не считая тех, которые устроили
лица кавказской и прибалтийской национальностей), что же делали в последнюю
тысячу лет русские?
Заслышав о «коптском
деле», русские патриоты почувствовали острое желание крикнуть: «И мы? И нас! И
нам!». И закричали. Иск в швейцарскую полицию (поближе к банкам, подальше от
Египта) подали профессор Набиль Хальми и… Валерий Герасимов (тоже египтянин).
И хотя иск был отклонен, волнующий запах еврейских капиталов, подлинных и
воображаемых, все еще щекочет ноздри патриотов России. И чем больше Россия
ориентируется на Египет и идентифицируется с ним, тем больше беспокойства
вызывает ее дальнейшая судьба. От Египта-то не осталось. И не потому, что воевал
Египет с евреями. Мало ли кто с нами воевал. А потому, что воевал Египет с
Б-гом, воевал с верой, воевал со свободой, воевал с правом человека на жизнь.
Так что, может египтян и не осталось на земле, но опыт их важен и злободневен и
сегодня. У народа, воюющего с Б-гом может не оказаться ни будущего, ни
наследников.
БЕШАЛАХ
Тора разделена на пятьдесят четыре главы так,
что, читая их в синагогах по субботам, мы завершаем за год полный цикл чтения.
Каждый из выпусков нашего еженедельника посвящен соответствующей главе или
главам Торы. Разумеется, прочесть что краткое изложение главы — недостаточно.
Изучая Тору, обращайтесь к авторитетным еврейским переводам на русский язык
(«Мосад га-рав Кук», Ф. [урфинкель, «Шамир»).
И было: когда
отпустил фараон народ, не повел их Всесильный через страну плиштим, потому что
короток этот путь — ибо сказал Всесильный: «не передумал бы народ при виде войны
и не возвратился бы в Египет».
И сообщено • было
царю египетскому, что бежал народ; и обратился гнев в сердце фараона и слуг его
на народ, и сказали они: «что это мы сделали, отпустив Израиль от служения
нам?». И запряг он колесницу свою, и народ свой взял с собою. И взял шестьсот
колесниц отборных, и все колесницы Египта, и погнались египтяне за ними, и
настигли их у моря. И сказали сыны Израиля Моше: «разве могил недостает в
Египте, что взял ты нас умереть в пустыне? Что это ты сделал нам, выведя нас из
Египта? Ведь об этом мы тебе говорили в Египте: оставь нас, и будем мы служить
египтянам, ибо лучше нам работать на египтян, чем умереть в пустыне!». И сказал
Моше народу: «Не бойтесь, стойте и смотрите, как Б-г вас спасает сегодня! Ибо
египтян, которых вы видите сегодня, не увидите более вовеки. Б-г будет сражаться
за вас, а вы молчите!»
И сказал Б-г Моше:
«что ты вопиешь ко мне? Скажи сынам Израиля, чтобы они двинулись вперед! А ты
подними посох свой, и наведи руку свою на море, и рассеки его — и пройдут сыны
Израиля среди моря по суше».
И пошли сыны Израиля
среди моря по суше, а воды были им стеною справа и слева от них. И погнались
египтяне, и вошли за ними все кони фараона, колесницы его и всадники его в
середину моря. И возвратились воды, и покрыли колесницы и всадников войска
фараона.
Тогда воспел Моше и
сыны Израиля эту песнь Б-гу:
«Воспою Б-гу, ибо
высоко вознесся Он, коня и всадника его поверг Он в море.
сила моя и ликование
— Б-г, Он был спасением мне; это — Всесильный мой, и я прославлю Его, Всесильный
отца моего — Его превознесу. Б-г — воин. Б-г — имя Его!
Колесницы фараона и
войско его вверг Он в море, и избранные военачальники его потонули в море
Суф.
Пучины покрыли их,
погрузились в бездны, как камень.
Десница Твоя, Боже,
прекрасна в мощи. Десница Твоя врага сокрушает, величием своим сокрушаешь Ты
восстающих против Тебя.
Посылаешь гнев Свой,
и он сжигает их, как солому, и от гневного дыхания Твоего взгромоздились
воды.
Встали, как стена,
струи, смерзлись пучины в сердце моря, сказал недруг: погонюсь, настигну, поделю
добычу, насытится ими душа моя.
Обнажу меч мой,
истребит их рука моя, ты дунул духом своим — и покрыло их море, погрузились, как
свинец, в воды могучие.
Кто, как Ты, среди
сильных, Б-же. Кто, как Ты, славен святостью, восхваляем в трепете, творящий
чудеса!
Ты простер десницу
свою — поглотила их земля».
И сказал Б-г Моше: «Я
посылаю вам хлеб с небес, и будет выходить народ, и собирать ежедневно, сколько
нужно на день — чтобы мне испытать его, будет ли он поступать по закону моему
или нет. И будет: в шестой день приготовят то, что принесут, и окажется вдвое
против того, что собирают каждый день.»
И было — вечером
налетели перепела и покрыли стан, а утром был слой росы вокруг стана. И
испарилась роса, и вот — на поверхности пустыни нечто мелкое, рассыпчатое,
мелкое — как изморозь на земле. И смотрели сыны Израиля, и говорили друг другу:
«что это?». Ибо не знали, что это. И сказал им Моше: «это хлеб, который дал вам
Б-г в пищу. Вот что повелел Б-г: собирайте его каждый столько, сколько ему
сесть, по омеру на человека, по числу душ ваших, сколько у каждого в шатре,
собирайте».
И сделали так сыны
Израиля, и собрали кто много, а кто мало. И измерили омером, и оказалось, что не
было лишнего у того, кто собрал много, а у собравшего мало не было недостатка —
каждый собрал столько, сколько ему съесть. И было — на шестой день собрали хлеба
вдвое больше: по два омера на человека, и пришли все вожди общества, и сказали
Моше.
Сказал он им: «об
этом говорил Б-г: завтра покой, суббота святая для Б-га, что вы будете печь —
пеките, и что будете варить — варите, а все остальное отложите себе, сохранив до
утра».
И было — на седьмой
день вышли некоторые из народа собирать, но не нашли.
И сказал Б-г Моше:
«доколе будете отказываться соблюдать заповеди Мои? Смотрите, Я дал вам субботу,
поэтому дал вам в день шестой хлеба на два дня; сидите каждый у себя, да не
выходит никто из места своего в день седьмой».
И отдыхал народ в
день седьмой.
В этой главе мы
читаем об одном из самых больших чудес в истории еврейского народа, о том, как
расступились воды моря во время Исхода евреев из Египта. Потрясенные люди поют
песню благодарности Всевышнему. Поют мужчины и женщины, но, как подчеркивается в
Торе, радость женщин была больше радости мужчин — они не только пели, но и
играли на музыкальных инструментах: «…и вышли все женщины… с тимпанами и
свирелями» (Шмот, 15:20).
Мудрецы постановили
читать после главы из Торы «Бешалах» главу из «Судей», посвященную аналогичному
сюжету — песне женщины: «И пела Двора…» Мидраш рассказывает, что когда
расступились воды моря и ангелы готовы были присоединиться к песне людей, но
Всевышний запретил им это делать, пока не закончится песнь евреев. Мидраш
уточняет: Всевышний хотел услышать сначала песню женщин. Чем же можно объяснить
особую радость женщин в момент освобождения? Дело в том, говорят мудрецы, что
именно женщины страдали в Египте в наибольшей степени. Ведь самый страшный
антиеврейский указ фараона предписывал уничтожать новорожденных еврейских
мальчиков. Материнское сердце не в состоянии выдержать подобное. Боль и
страдание отца в этом случае, как правило, менее глубоки. Вот почему женщины
выражали большую радость, чем их мужья.
Мудрецы не устают
повторять, что Тора — не учебник истории, а инструкция, имеющая отношение к
любому человеку в любом поколении, актуальная во все века.
Человеконенавистнические указы «фараона» издаются постоянно, просто выглядят они
всякий раз по-новому. Если фараон египетский требовал уничтожать еврейских детей
в прямом смысле слова, то «фараон» в каждом новом поколении для достижения той
же цели облекает ее в другую, более цивилизованную форму, не столь жестокую, но
не менее опасную.
Сегодня, когда по
милосердию Б-жьему еврейский народ находится в относительной безопасности,
фараоновы указы одеты в духовные одежды. Нынешнего «фараона» зовут
«ассимиляция».
Атмосфера, царящая
среди евреев в разных странах, завлекает их в страшные ловушки. Если в Египте
еврейских детей топили в Ниле, то сейчас мы часто позволяем утопить наших детей
в водах мировой цивилизации, лишая их возможности получить еврейское
образование, познать мудрость Вечной Торы.
Такое положение таит
в себе огромную опасность. Еврейский народ не может существовать без Торы. Мы
лишаем себя будущего, если сегодня подчиняемся указу «фараона» и равнодушно
наблюдаем, как топят наших детей.
Как и в свое время в
Египте, этот указ имеет наибольшее отношение к женщинам. Именно они, женщины,
способны противостоять грозящей народу опасности, позаботившись о еврейском
воспитании своих детей. Кто, как не мать, больше всего общается с ребенком, она
и спасет его, она и будет петь песнь благодарности Всевышнему, подобно пророчице
Мирьям и остальным женщинам, вышедшим из Египта.
ПШАТ И ДРАШ
По исследованию
Александра Львова.
В статье, посвященной
понятию пшуто шель Микра — «простой смысл Писания», Моше Аренд
пишет:
«Хорошо известно, что
термин «простой смысл Писания» прошел долгий путь развития и превратился в
комментаторскую категорию, называемую также «пшат» и отчетливо
противопоставленную другому методу комментирования, называемому «драш»,
«мид-раш» или «драша».
Окончательное
выделение «пшата» как особого метода комментирования и особого,
противопоставленного мид-рашистскому, взгляда на текст связано с именем Раши и с
его комментарием на Танах. Тем более загадочным выглядит его комментарий:
несмотря на многочисленные заявления Раши о его приверженности пшату
(например, его знаменитая формула «а я пришел только ради простого смысла
Писания» в комментарии к Быт. 3:8, повторяющаяся с некоторыми вариациями и в
других местах), он обильно цитирует древние мидраши, иногда сопровождая их
другим, своим собственным, пшатным пояснением, но чаще — в качестве
единственного комментария к библейскому тексту.
Комментарий по методу
пшата — это такой комментарий, который учитывает все языковые элементы и придает
каждому из них смысл, соответствующий целостности. Самостоятельность элементов
текста есть различительный признак между методом пшата и методом драша. Первый
метод основан на взаимосвязях между «элементами текста» и на тематической
целостности.
Метод драша допускает
независимость составных частей от тематических связей и синтаксического
строения, вплоть до независимости букв, составляющих слово.
Очевидно, что в
основании этого определения лежит представление о некой стоящей за текстом и
проявляющейся в нем «целостности», которая подчиняет себе все элементы текста. В
этом представлении нетрудно опознать присущий классической науке
логоцентризм.
Действительно,
еврейская религия, в которой центром является книга, а жизненно важными
ритуалами оказываются чтение, изучение и интерпретация этой книги, внешне чем-то
похожа на европейскую науку. Но все-таки нельзя забывать, что мы имеем дело с
религией, и при всем сходстве еврейского традиционного отношения к тексту с
научным между ними имеются весьма существенные различия.
Пшат и драш прекрасно
уживаются в комментарии Раши, где каждому из них отводится его законное
место.
Я полагаю, что мирное
сосуществование пшата и драша в комментарии Раши не только не нуждается в
объяснении и в оправдании, но, напротив, само является объяснением, важнейшим
указанием на тот смысл, который вкладывал в понятие «пшат» сам Раши. Попытаемся
подойти к проблеме пшата именно с этой стороны.
Итак, Раши уверен,
что пшат и драш мирно уживаются друг с другом. Какой же смысл он мог вкладывать
тогда в эти понятия? Ясно, по крайней мере, что речь не идет о методах
интерпретации Писания — в этом случае конкуренция и конфликт интерпретаций
представляются неизбежными.
Главное, что отличает
драш в комментарии Раши — это его традиционность. Авторами драша являются
древние
мудрецы, а не он сам,
что находит свое выражение в часто повторяющихся формулах: «а в мидраше
сказано…», «есть множество мидрашей», «а мудрецы наши объяснили…» и
т.п..
Совершенно иначе
обстоят дела с пшатом. Как отмечает Гелес, «Раши не менее 70 раз напоминает
читателям о своей личной ответственности за пшат», причем во всех этих случаях
он «выражает свою ответственность за пшат в первом лице и в единственном числе:
«а я пришел», «а я объясняю», «а я говорю».
К этим наблюдениям
Гелеса можно добавить еще выражение «кажется мне», которое Раши употребляет
около 30 раз.
Я полагаю, что ответ
на вопрос о значении термина «пшат» у Раши напрашивается сам собой: этим
термином Раши обозначает свои собственные комментарии, в отличие от комментариев
традиционных, уже канонизированных, т. е. — от мидрашей.
Комментарий Раши
диалогичен, разные голоса ведут в нем свой разговор — высказывают свои
соображения, спорят, соглашаются, приходят к общему мнению или же остаются
каждый при своем. Этот разговор идет, естественно, о единственном общем для
столь различных собеседников предмете — о текстах Писания. Этот разговор в
принципе не завершен: согласие может в любой момент распасться, а вчерашнее
расхождение мнений — обернуться полным согласием. Об этом свидетельствуют,
кстати, многочисленные комментарии на комментарий Раши, традиция которых жива и
по сей день. «Простые смыслы обновляются каждый день» — говорит от имени Раши
его внук и ученик Рашбам. «Простые смыслы» — личностные смыслы; это не застывшие
монологические истины, а высказываемые в диалоге суждения, за которые говорящий
несет, конечно, полную ответственность, но все же готов к возражениям
собеседника, способным изменить его мнение.
Единство и
целостность столь разнородного комментария Раши трудно объяснить, если считать
комментарий монологом, а пшат и драш — методами, инструментами в руках
комментатора. Однако Раши строит свой комментарий на принципиально иных
основаниях: он впускает в свой комментарий другого автора, оставляя при этом
место и для себя. Пшат и драш являются у него не объектами, не инструментами в
руках одного автора, а самостоятельными субъектами, полноправными авторами его
комментария. Характерно, что одним из любимых слов Раши является глагол «леяшев»
— «усаживать», также значения «согласовывать, обосновывать, совмещать,
расставлять по порядку, успокаивать»: «я пришел только ради простого смысла
Писания и ради аггады, согласной со словами Писания» (Раши на Быт.
3:8).
Какими же средствами
Раши добивается совместности и гармоничного сосуществования разнородных мнений?
На каком вообще основании он позволяет себе высказывать собственные мнения о
смыслах Писания и ставить их рядом с абсолютным авторитетом священного предания?
Ведь нельзя забывать, что Раши, когда писал свой комментарий, еще не был автором
канонического «комментария Раши». И хотя сегодня никто не усомнится в праве Раши
говорить от имени традиции, в XI в. он еще не имел
такого права.
Важно отметить, что
еврейское священное предание запечатлевает и сакрализует не результат
интерпретации, не конечный вывод, а сам процесс интерпретации
Писания.
Продолжение
следует.