В ОБЩЕСТВЕННОЙ И ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ
Рава просил однажды
Рафрама бар Папу поделиться с ним своими воспоминаниями о раве Гуне. — В молодые
годы, — ответил Рафрам бар Папа, — я с рав Гуной знаком не был, а знал его уже
стариком. Помню я такую его привычку: когда наступало ненастное время года, рав
Гуна, несомый в золоченом паланкине, обходил все улицы города, осматривая
строения, чтобы удостовериться в достаточной их прочности. Если где-нибудь стена
или забор оказывались недостаточно прочными и угрожающими общественной
безопасности, он приказывал тут же их повалить и возвести новые. Если же хозяин
не в состоянии был произвести требуемый расход, рав Гуна производил ремонт на
собственные средства.
Кроме того, в каждый
канун субботы, когда начнет вечереть, он посылал на базар с поручением скупать
все оставшиеся непроданными овощи и зелень. Делалось это им с той целью, чтобы
торговцы не терпели убытков и продолжали привозить зелени и овощи на каждую
субботу.
Дома у себя рав Гуна
держал открытый стол и перед каждой трапезой приказывал открывать настежь двери
своей столовой и всех желающих приглашать к столу (Таанит,
20).
ЧЕТЫРЕСТА БОЧЕК СКИСШЕГО ВИНА
У рав Гуны однажды
скисло четыреста бочек вина. Узнав об этом, пришли к рав Гуне законоучители и
говорят:
— Раби,
исследуй и взвесь поступки свои.
— А вы,
— спрашивает рав Гуна, — считаете возможным заподозрить меня в каком-нибудь
дурном поступке? Если кому о чем-либо подобном известно, пусть
скажет.
— Нам
передавали, что ты своему арендатору не выдаешь положенной ему доли хворосту при
обрезке виноградников.
В те времена причину
подобных явлений склонны были видеть скорее в какой-нибудь религиозной или
нравственной погрешности владельца, чем в естественных условиях порчи
вина.
— Но
ведь арендатор этот лучше делает — ворует все
целиком.
— Вот
видишь, люди и правы, говоря: «Укради хотя бы и у вора — и войдешь во вкус
воровства».
— Вы
правы, — согласился рав Гуна, — беру на себя отныне отдавать ему все, что
следует.
Вскоре после того
уксус настолько вздорожал, что рав Гуне удалось продать все сорок бочек по цене
настоящего вина (Брахот, 5).
КОНЧИНА И ПОГРЕБЕНИЕ РАВ ГУНЫ
Умер рав Гуна
скоропостижно, и это привело в большое смущение его товарищей-ученых[1].
Успокоило их объяснение, приведенное Зогой из Адиабена: «Особое значение имеет
скоропостижная смерть только в возрасте до восьмидесяти лет. После же
этого, наоборот, внезапная кончина почитается сладостной, как поцелуй от уст
Господних».
Когда тело рав Гуны
прибыло в Палестину, вышли отдать последний долг умершему р. Ами и р. Иси (с
которыми; в бытность их в Вавилоне, р. Гуна постоянно вступал в ожесточенные
диспуты). Стали обсуждать, где избрать место для его погребения, и решено было
похоронить его в склепе р. Хии: оба они имели одинаково великие заслуги в деле
насаждения Святые знания в народе.
Кому же поручить
погребение? Вызвался рав Хага:
— Я, —
заявил он, — все время учился у р. Хии, постоянно при нем находился и хорошо
изучил его отношение к себе и к людям.
Дали ему в руки гроб
с телом рав Гуны, и он спустился с ним в склеп. А в том склепе, кроме р. Хии,
покоились также двое сыновей его — по правой стороне Йегуда, по левой
Хизкия.
Обратился Йегуда к
могиле Хизкии и сказал:
—
Встань, Хизкия! Не подобает тебе покоиться в мире, когда снаружи ждет рав
Гуна.
Мгновенно показался
из гроба Хизкия, а вместе с ним столп огненный встал перед рав Хагой. Дрожащими
руками опустил рав Хага гроб с телом рав Гуны и рад был, что ему удалось
выбраться с миром из склепа (Моэд-К., 25 и 29).
[1] Скоропостижная смерть, по их мнению, не соответствует
понятию «праведной
кончины».