Последний день праздника обычно называют зот — Ханука («это -Ханука»).
Тому есть причина: фрагмент из Торы, который читают в этот день, начинается
словами «это — освящение жертвенника…»
Но не может быть, чтобы у этого необычного названия дня не было и
символического объяснения. Видимо, в последнем дне праздника заключена в особой
полноте вся его суть. Именно на этот день наша традиция (а «традиция
Израиля — тоже Тора») указывает и говорит: «Это — Ханука!»
Вернемся к тем временам, когда велись дискуссии между школами Шамая и Гилеля.
Как мы помним, между ними не было спора о том, сколько дней следует праздновать
Хануку или сколько свечей в этот праздник зажигать. Спорили они, если можно так
сказать, о направлении, тенденции праздничного ритуала. Мудрецы школы Шамая
говорили: число свечей должно убывать ото дня ко дню (восемь, .семь, шесть…
одна). А их оппоненты установили правило «чем дальше, тем больше света» (одна
свеча, две, три… восемь).
Одно из объяснений этого разногласия таково: школа Шамая исходит из того, что
число свечей должно отражать потенциальную картину: сколько, условно говоря,
света осталось до конца праздника. Школа Гилеля связывает число свечей с
«накоплением света», поэтому оно и растет ото дня ко дню.
Абудрагам приводит акронимическое толкование слова Ханука: Ханука: Хес
(гиматрия) восемь; Нун — нерот свечей; Вов — ве-галаха — и закон;
Каф — ке-вейт — по дому; Гей –Гилель – Гилеля. Итак, Ханука — это
«восемь свечей и закон по установлению школы Гилеля».
То, что в самом названии праздника мудрецы усмотрели намек на правоту Гилеля,
наводит нас на мысль, что, по их мнению, Ханука должна интерпретироваться именно
так: праздник реального, а не потенциального света.
Это может показаться неожиданным, но учители хасидизма связывают спор школ
Гилеля и Шамая о потенциальном и реальном с фундаментальной дихотомией: Тора и
заповеди. И Тора, и заповеди даны еврейскому народу Всевышним и могут многое
рассказать и о Дарующем, и о принимающих дар. Тора обычно называется Торой
Всевышнего, но порой она названа и Торой человека — если тот столь усердно
изучал Закон, что превратил его в «свой», впитал всей душой. То же верно и в
отношении заповедей: можно говорить о заповедях Всевышнего, но после того, как
они исполнены человеком с любовью, старанием и самоотверженностью, сами заповеди
становятся его достоянием.
По мнению школы Шамая, и Тора, и заповеди должны всегда рассматриваться в их
потенциальном состоянии, на уровне Дарующего.
Школа Гилеля предпочитает говорить о «наших» Торе и заповедях, со всем их
несовершенством, отражающим слабости человека.
Очевидно, что если мы последуем за домом Гилеля, то будем вынуждены признать:
самая полная и совершенная заповедь не оказывает на мир явного влияния, пока она
не исполнена. Иными словами, свеча, которую еще не зажгли, не добавляет в этом
мире света и не рассеивает темноту.
И если это верно в отношении всех заповедей, то особенное значение подход
Гилеля приобретает в контексте Хануки. Этот праздник в большей мере, нежели
другие, был «создан» активными усилиями людей: героизмом и самоотверженностью в
боях.
Именно поэтому и назван день, в который горят все свечи, странным именем «это
— Ханука».
Мы привыкли думать о религии как о созерцании, переживании, вере. Это все
правильно, но тот, кто хочет понять дух и букву иудаизма, должен хорошенько
усвоить правило мудрецов: «главное -действие» («Авот», 1:7).
И когда закон говорит, что еврей должен зажечь светильник, не следует
пускаться в аллегорические толкования. Они, разумеется, не помешают и обогатят
наше понимание Торы и заповедей, но не заменят действия. Всякий раз, когда
хочется поговорить об абстрактном и высоком, проверим прежде по Гилелю: сделано
ли дело, не позабыли ли зажечь огонек.