Что в имени тебе моем?

15 кислева 5762 года

30/11/2001

Яаков со всем своим немалым караваном переходит речушку Ябок. Неожиданно он
оставляет стан, возвращается на тот берег и остается один.

Кажется, что текст Торы зазвучал как приключенческий роман. Ни у кого уже нет
сомнений: хорошего не жди. Напряжение нагнетается, сгущается тьма. Некто
безликий и свирепый «борется с ним… до утренней зари». Мидраш «Брейшит раба»
говорит о том, кем был этот безликий: ангелом-покровителем Эйсава.

Как же выглядел этот ангел? В Талмуде мы находим две, казалось бы,
противоречащие друг другу картины: борющийся с Яаковом предстает то великим
мудрецом, то ужасным злодеем. Но есть ли здесь противоречие? Не таков ли и наш
исторический опыт в столкновениях с Эйсавом, с нееврейским миром?

Издавна представали перед нами юдофобы в двух испостасях. Огнем и мечом
уничтожали нас из века в век, а когда не оставалось сил физически уничтожать
потомков Яакова, рядились потомки Эйсава в академические мантии и с
доброжелательной миной убеждали уцелевших «исправиться», оставить путь
Яакова-Исраэля. Как два следователя в классической практике служителей мрака:
один устрашает, а второй дает надежду. Какой из них опасней? Сам этот вопрос —
ошибка. Оба одно дело делают.

Логично было бы предположить, что раб пожелает навсегда покинуть и забыть
своего господина, что подследственный возненавидит следователя и вряд ли станет
интересоваться его личностью. Но кто сказал, что психология подчиняется законам
логики?

Вы, возможно, слышали о «стокгольмском синдроме» или о «травматическрй
связи». Это феномен, заключающийся в том, что заложники с определенного момента
начинают идентифицировать себя с похитителями, жертвы начинают испытывать
симпатию и интерес к мучителям.

Термин «стокгольмский синдром» появился после того, как грабители
банка в Швеции забаррикадировались в нем с заложниками. Четверо из заложников
впоследствии стали особенно близки к этим грабителям, защищая их во время
судебного процесса. Одна женщина даже развелась с мужем и вышла замуж за одного
из налетчиков.

Какое отношение эта скандинавская история имеет к переходу через Ябок? Самое
непосредственное. Века плодотворных/кровавых (нужное подчеркнуть) контактов с
Эйсавом развили в некоторых евреях острую симпатию и интерес к мучителям и
преследователям.

Если вы нуждаетесь в специалисте по истории инквизиции, если вам нужен
эксперт по нацистской символике, если нужна информация о «черной сотне» — ищите
еврея.

Само по себе это естественно и неплохо: врага нужно знать в лицо. Но порой
интерес становится нездоровым, болезненным. Исследователь начинает «понимать»
вчерашних, сегодняшних и завтрашних мучителей, учится быть «объективным» в
«конфликте народов».

Недавно вышла в свет книга одного израильского ученого «Два народа в чреве
твоем», посвященная взаимоотношениям евреев и немцев в средневековой Европе. Как
и водится в академических кругах, автор рисует полностью симметричную картину:
евреи ненавидели христиан, христиане — евреев. Вывод: надо любить друг друга. За
рамками исследования остается единственное исключение из всеобщего равенства:
христиане уничтожали евреев, а те даже не защищались.

Вернемся к Яакову и «безликому». Праотец наш спрашивает его: «Как тебя
зовут?» Ангел Эйсава в ответ цитирует Пушкина: