В молодости два прославленных брата, раби Элимелах и раби Зусия
отправились в добровольное изгнание. Они бродили из местечка в местечко, ели то,
чем делились с ними здешние евреи, ночевали там, где придётся: иногда в домах,
чаще — в сарае с сеном. В чём был смысл этих скитаний? Двое молодых раби,
которым было предназначено стать лидерами и иметь тысячи последователей, хотели
приучить себя к лишениям и скромности, чтоб никогда не впасть в грех
самодовольства. Они также хотели «из первых рук» узнать о страданиях и горестях
своих братьев-евреев, даже самых бедных, которым приходится жить подаянием. И
они ещё надеялись, что изгнание поможет им получить прощение за грехи, которые
они совершили невольно.
Однажды в зрев шабос они пришли в местечко, жители которого были так бедны,
что лишь очень немногие могли позволить себе пригласить сразу двух гостей на
субботу. Братья сидели в синагоге и ждали, кто же это сделает. Когда все
разошлись, то местный раби, который был не богаче остальных, позвал их в свой
дом.
Еды было не очень много. Ребецин[1] не ждала
гостей и теперь волновалась, смогут ли все поесть досыта. Реб Элимелах придвинул
к себе тарелку с водянистым супом, но сделал это неловко, так что содержимое
вылилось наружу.
— Надо быть аккуратней! — проворчала ребецин, в то время как муж пытался её
успокоить.
Она налила ему ещё одну тарелку. Но, странным образом, когда она оказалась
перед реб Элимелахом, то снова опрокинулась на стол. Ребецин всплеснула руками и
была готова взорваться. Муж снова бросился успокаивать её.
— Я наливаю ему то, что могли съесть наши дети, а этот нищий опрокидывает
вторую тарелку, – всхлипывала бедная женщина.
Раби поднялся и отдал гостю свою собственную тарелку супа. Он очень переживал
за молодого человека, представляя, как тот должен быть сконфужен. Но, посмотрев
на него, хозяин понял, что реб Элимелах настолько погружён в свои мысли, что,
пожалуй, не очень сознаёт, что происходит. И вот он потянулся за ложкой…
— Осторожно!—воскликнула ребецин. Но было поздно. Третья тарелка,
перевернувшись, залила скатерть, и тут жена раби просто вышла из себя. Тогда реб
Зусия сказал:
— Не волнуйтесь ребецин, всё, что сейчас происходит, не случайность. Ваш
пролитый суп спас гораздо более дорогие вещи для многих евреев…
Было что-то убеждающее в его спокойном тоне. Жена раби простила своего
неуклюжего гостя, но смысл происходящего был для неё скрыт.
Парой недель позже странный слух достиг этого местечка: как раз в тот эрев
шабос император Павел должен был подписать указ, который запрещал евреям жить в
сельской местности. Тысячи семей могли остаться без крова. Три раза царь тянулся
за пером, и три раза у него опрокидывалась чернильница. В конце концов Павел
положил перо и сказал:
—… Прошу прощения, господа, но я не буду подписывать этот указ. Бесспорно,
в высших сферах не хотят, чтоб он был приведён в исполнение…
Тут ребецин поняла, что у неё в гостях были не обычные нищие. И больше не
жалела о пролитом супе.
[1] Ребецин — жена раввина.