Почему Моше-рабейну просил
именно за Йегошуа, «пусть Вс-вышний спасет тебя от замысла
разведчиков».
1. В сегодняшней недельной главе Торы говорится:
«И назвал Моше Гошеа, сына Нуна, Йегошуа»[1].
А Талмуд приводит молитву, которую произнес при этом Моше-рабейну: «Б-г (в
оригинале — имя «йод»-«гей») спасет тебя от замысла [остальных] разведчиков»[2].
Нужно объяснить, почему Моше-рабейну счел нужным
произнести эту молитву: ведь в тот момент разведчики были вполне достойными
людьми! Если бы это было не так, разве согласился бы Моше-рабейну послать именно
их? (Тем более, что вообще посылать или не посылать разведчиков полностью
зависело от него, как объясняет Гмара слова Всевышнего: «„Пошли от себя людей»[3]
— пошли, если сочтешь нужным»[4].)
Если же сказать, что несмотря на то, что
выбранные в качестве разведчиков люди были вполне достойными, у Моше-рабейну
возникло опасение, что может произойти нечто плохое, и потому он молился за
Йегошуа, — тогда возникает вопрос: почему же он молился только за Йегошуа, а не
за всех?
2. Сказано в Талмуде: «Таково ремесло йецер
гара: сегодня он говорит человеку: „Делай так», а завтра он говорит ему:
„Делай сяк», пока не скажет: „Иди, служи идолу»»[5].
Гмара объясняет, как возможно, чтобы еврей нарушил Тору. Это объяснение нужно
потому, что непонятно, как еврей, потомок Аврагама, Ицхака и Яакова, обладающий
душой, которую дал ему Творец (и про которую говорится: «Душа, которую Ты
даровал мне, чиста. Ты сотворил ее, Ты создал ее, Ты вдохнул ее в меня и Ты
бережешь ее во мне»[6]),
— как еврей может преступить повеление своего Творца?! Отвечает на это Гмара:
«Таково ремесло йецер гара…» — йецер гара толкает его на преступление
не сразу, а подводит его к этому постепенно.
В исполнении заповедей есть уровень гидур
мицва, то есть исполнение лучшее и более строгое, чем требуется по букве
закона, а, с другой стороны, возможен случай, когда человек делает все, что
нужно для исполнения заповеди, но, тем не менее, не выполняет свой долг. С
самого начала к нему является йецер гара с вопросом: «Чего вдруг ты
решил исполнять заповеди на уровне гидур мицва! Исполняй их попросту,
без затей!». А позже йецер гара начинает уговаривать, что, мол, вполне
достаточно, если заповеди исполняют в той минимальной степени, без которой
невозможно обойтись даже в самых стесненных обстоятельствах… И вот так —
понемножку, полегоньку — йецер гара убеждает еврея нарушить уже
настоящий запрет Торы.
Если так дело обстоит с любой частной заповедью —
начиная облегчать себе ее исполнение, человек естественно приходит к нарушению
запрета, — то тем более это верно по отношению к заповеди агават Исраэлъ —
основе всех заповедей, как сказал раби Акива: «Заповедь любить ближнего
своего, как самого себя, — великое обобщение всей Торы»[7].
Если начинают облегчать себе исполнение заповеди агават Исраэлъ,
создают возможность возникновения того, что противоположно любви к
ближнему…
3. В связи с заповедью агават Исраэль
Талмуд рассказывает[8],
как к Шамаю пришел один нееврей и сказал: «Научи меня всей Торе, пока я стою на
одной ноге». Шамай оттолкнул его строительной линейкой. А когда этот же нееврей
пришел к Гилелю и повторил свою просьбу, тот сказал ему: «То, что ненавистно
тебе, не делай своему товарищу, а остальное — комментарий к этому».
Спрашивается: если сказанное Гилелем полностью соответствует истине, то почему
то же самое не сказал Шамай?
Дело в том, что есть два вида служения
праведников. Один из них выражается в том, что отношение праведника к другим
людям точно такое же, как его отношение к самому себе. Если его служение
исполняется по линии Гвуры, снизу вверх, то праведнику нечего делать в
материальном мире, его образ исполнения заповедей — чисто духовный (как у раби
Шимона бар Йохая во время его пребывания в пещере).
Рассказ Гмары означает, что такой вид служения —
не для всех. Цадик, находясь здесь, на земле, остается точно таким же, каким был
в высших духовных мирах: для того, что ему важно, вообще нет места в этом мире.
Примером служит тот же раби Шимон бар Йохай, который говорил: «Возможно ли,
чтобы человек пахал и сеял?! А Тора — что станется с ней?!». Гмара заключает:
«Многие пытались вести себя, как раби Шимон бар Йохай, но не удалось это им»[9].
Это высказывание можно с полным правом отнести к
мудрецам школы Шамая: их образ служения исполнялся по линии Гвуры[10].
Для них самих это был правильный путь, но условиям земного мира их служение не
соответствовало. Именно поэтому Галаха не соответствует мнению школы Шамая,
более того: «Слова школы Шамая там, где приводятся слова школы Гилеля, — это
вообще не мишна»[11].
Поэтому когда тот нееврей пришел к Шамаю и
сказал: «Научи меня всей Торе, пока я стою на одной ноге», с точки зрения образа
поведения Шамая согласно линии Гвуры, отрешенного от этого мира, такое условие
вообще не имело никакого права на существование, и Шамай «оттолкнул его
строительной линейкой». Линейка служит для измерения, и Шамай использовал именно
ее, чтобы оттолкнуть того нееврея, потому что для него не было места в строго
измеренном и полном ограничений мире Шамая. Но когда тот нееврей пришел к
Гилелю, образ служения которого исполнялся по линии Хеседа и притяжения[12],
тот и для него нашел место, сказав, что через агават Исраэлъ
приобретают всю Тору.
4. В «Зогаре»[13]
говорится о трех праведниках, каждый из которых жил в поколении, которое не было
таким, каким ему следовало быть, — это Hoax, Аврагам и Моше. Hoax, зная о
предстоящем потопе, молился только о себе и своих домочадцах, обо всем своем
поколении он и не думал. Правда, когда к нему приходили и спрашивали, зачем он
строит ковчег, он им рассказывал, что Всевышний собирается навести потоп на весь
мир, и читал им нравоучения. Но говорил он только с теми, кто к нему приходил,
сам он к людям не шел, и потому «Зогар» говорит о нем очень суровое слово.
Аврагам не ждал, чтобы к нему приходили, он сам
шел к людям и возвещал всему миру о едином Творце — так, чтобы другие, как и он,
взывали к имени Всевышнего[14].
В чем именно состояло его служение? В том, чтобы всех превращать в праведников.
За тех, кто не были праведниками, Аврагам не молился. Когда был вынесен приговор
Сдому, Аврагам просил: «Может быть, есть праведники в этом городе, ради которых
Ты не погубишь весь город?». Получив ответ, что даже десяти праведников там нет,
«Аврагам возвратился в свое место» и более не выдвигал никаких аргументов[15].
Поведение же Моше-рабейну, «верного пастыря»,
было совершенно иным. Когда евреи совершили грех, Моше-рабейну требовал у
Всевышнего, чтобы Тот простил всех евреев — даже отъявленных нечестивцев.
Моше-рабейну не только не вел себя, как Hoax (молившийся лишь за себя и своих
домочадцев), но гораздо больше: он сказал Всевышнему, что если Тот не простит
всех евреев, «…сотри и меня из книги Твоей, которую Ты написал!»[16].
Моше-рабейну самоотверженно заступался за евреев.
Несмотря на то, что с точки зрения здравого смысла было незачем молиться за тех,
кто по злому умыслу совершил грех поклонения золотому тельцу, Моше-рабейну
заступился за них, проявив непреклонную волю и абсолютную готовность к
самопожертвованию, которые выше разума и здравого смысла. И только такое
поведение святая книга «Зогар», «душа Торы», называет «совершенным». Вот какой
образ действий должен быть после дарования Торы, вот какое поведение является
отличительным признаком «верного пастыря». Настоящий руководитель поколения -и в
особенности после дарования Торы — защищает всех евреев без исключения. Для него
безразлично, соответствует ли такой образ поведения здравому смыслу или нет. Он
не замыкается в ковчеге со своими сыновьями, женой и женами сыновей, оставляя
без внимания остальных евреев, для которых он не просит милосердия у Всевышнего
(ведь они такие-сякие…)[17].
«Верный пастырь» Израиля самоотверженно
вступается за поколение — даже такое, как поколение пустыни, которое, по мнению
раби Акивы, не имеет удела в Мире Грядущем[18].
И это говорит тот самый раби Акива, который был воплощением агават Исраэлъ,
которому принадлежит изречение «Заповедь любить ближнего своего, как самого
себя, — великое обобщение всей Торы»! А Моше-рабейну, «верный пастырь»,
заступился и за них тоже и даже сам остался в пустыне ради них! Мидраш говорит[19]
в связи со стихом Торы «справедливость Б-га исполнил он и суд Его с Израилем»[20]:
Моше-рабейну остался в пустыне для того, чтобы в будущем взять с собой поколение
пустыни и привести его в Страну Израиля.
5. В свете вышесказанного становится понятным,
почему Моше-рабейну молился именно за Йегошуа, а за остальных посланных им
разведчиков — нет.
В учении хасидизма[21]
обсуждается вопрос, почему те разведчики не хотели, чтобы народ Израиля
поселился в обещанной ему стране. Они не хотели иметь дело с материальными
нуждами этого мира. В пустыне у евреев не было в этом нужды: хлеб они получали с
небес, воду пили из колодца Мирьям и даже их одежды были всегда чистыми и
выглаженными благодаря «облакам славы»[22].
Поэтому они не хотели уходить из пустыни и идти в Страну Израиля, где им
пришлось бы пахать и сеять и иметь дело с людьми, привыкшими пахать и сеять.
Для них-то это, может быть, было хорошо — выше мы
уже говорили, что есть праведники, служение которых исполняется по линии Гвуры.
Но «верный пастырь» и руководитель поколения знал, что для исполнения замысла
Творца о строительстве жилища для Него именно в низшем из миров необходимо
отставить собственные интересы в сторону и разделить участь своего
поколения.
Калев не стоял на стороне разведчиков потому, что
у него был «битуль» — абсолютное подчинение Моше-рабейну, руководителю
поколения, как сказано: «И заставил замолчать Калев народ перед Моше»[23],
который сам был воплощением высшей степени «битуля» пред Всевышним[24].
Вот почему в Калеве «был дух иной»[25]
по сравнению с другими разведчиками.
Была еще одна причина, по которой Моше-рабейну
молился именно за Йегошуа, — он знал, что именно Йегошуа станет руководителем
поколения после него, так как Эль-дад и Мейдад уже пророчествовали о том, что
после его смерти Йегошуа приведет Израиль в обещанную ему страну[26].
Моше-рабейну потому молился за Йегошуа, что руководитель поколения обязан
входить в дела всех своих современников, и ему требуется особое благословение,
чтобы Всевышний спас его «от замысла разведчиков» — даже когда те еще вполне
достойные люди.
Из беседы в субботу главы Шлах 5716 г. (1956
г.)
[1] Бемидбар, 13:16.
[2] Сота, 34б.
[3] Бемидбар, 13:2.
[4] Сота, 346.
[5] Шабат, 1056.
[6] Слова из утренних благословений.
[7] Иерусалимский Талмуд, Недарим, 9:4.
[8] Шабат, 31а.
[9] Брахот, 35б.
[10] См. Ликутей Тора, Шир гаширим, 48в, где сказано, что само
имя Шамай указывает на такой образ служения.
[11] Брахот, 36б.
[12] См. Ликутей Тора, Шир гаширим, 48в, где сказано, что само
имя Гилель указывает на его образ служения.
[13] Ч. 1, стр. 106а.
[14] См. Брейшит, 21:33; маамар Любавичского Ребе р.
Йосефа-Ицхака Бати легани 5710, п. 8.
[15] См. Брейшит, 18:23-33.
[16] Шмот, 32:32.
[17] См. Зогар, ч. 1, стр. 67б.
[18] См. Сангедрин, 108а.
[19] Бемидбар раба, 19:13.
[20] Дварим, 33:21.
[21] Ликутей Тора, Бемидбар, 36г.
[22] См. комм. Раши к Дварим, 8:4.
[23] Бемидбар, 13:30.
[24] См. Тора ор, Итро, 68в; Ликутей Тора, Ваикра,
2а.
[25] Бемидбар, 14:24.
[26] См. Бемидбар, 11:27; Сангедрин, 17а.