Глава 98

Несчастье за несчастьем. – Яаков Керпил приходит на помощь. – Самопожертвование ребенка. – Спасение.

У Гершон-Ицхака осталось очень мало времени до назначенного срока уплаты долга помещику. Где же достать такому бедняку такую уйму денег? И он решил продать корчму, которая была его собственностью. Но где же найти покупателя?

В деревне нашелся богатый гой, пожелавший заняться делом корчмаря. Но сумма, которую он был готов заплатить за корчму, была слишком недостаточна, ее не хватало на покрытие всего долга помещику. Тогда начал Гршон-Ицхак распродавать все домашние вещи. Все, что у него было, он отдавал за полцены, лишь бы наскрести нужную сумму денег, чтобы выкупить сына и спасти его от крещения. Гой вошел во владение корчмой еще до того, как Гершон-Ицхак выбрался с семьей из нее. Гершон-Ицхак не мог оставить корчму, пока он не набрал всей суммы денег для уплаты помещику выкупных за заложника-сына. Но новый хозяин корчмы, приобретший ее гой, не знал, как вести дело. Прошло несколько дней, и он убедился, что он продал уже весь запас водки, а прибыли почему-то нет. Если бы Гершон-Ицхака не было на глазах, не было бы гою кому жаловаться на неудачную покупку, им совершенную. Поскольку же еврей был еще в корчме, гой заявил ему, что его обманули, и потребовал свои деньги обратно. Гершон-Ицхак не пожелал, конечно, вернуть деньги покупателю корчмы. Он утверждал, чго корчму гой приобрел за бесценок, но надо уметь вести дело

Священник, однако, подстрекал гоя, имея на это свои причины, чтобы настоять на возврате денег; священнику нужно было, чтобы еврей остался без денег, чтобы он не мог собрать нужные ему деньги и выкупить заложника, сына. Священнику хотелось воспользоваться случаем и окрестить еврейского мальчика, добром или силой. Поэтому он подстрекал гоя настоять на возврате ему его денег, в противном случае, пусть применит силу и изобьет еврея.

– И вообще, к чему платить еврею за корчму и вещи? Его все равно вышвырнут из деревни, а все его добро останется здесь!

Гой сделал так, как ему подсказал священник. У Гершон-Ицхака не осталось выбора после того, как гой избил его,– ему пришлось деньги вернуть. Сделка не состоялась, и у Гершон-Ицхака не набралось даже малой части той суммы, которую ему следовало внести помещику. Что делать теперь? Он и его жена были в отчаянии. Не было у него никого, к кому он мог бы обратиться за помощью.

В момент его величайшего отчаяния блеснула у него мысль: а почему не обратиться к Яакову Керпилу в Чарее? Яаков Керпил всегда останавливался у Гершон-Ицхака, когда он бывал по своим делам в деревне. Арендатор знал о том, что его знакомцу повезло. У него наверное водились деньги, и к тому же он был добросердечным человеком и евреем-благотворителем. С тех пор, как Яаков Керпил встретил р. Эрш-Лейба и стал его учеником, он пытался даже обучать Гершон-Ицхака в те дни, когда он бывал у него в корчме. Ему хотелось, чтобы корчмарь тоже мог разбираться несколько в «черных точечках». Но Гершон-Ицхаку это в голову не лезло.

– Я всю мою жизнь был ам-аарец и таким уже буду до конца дней моих, – находил он отговорку тому, что он не в состоянии постигнуть всей «премудрости», которой пытался его обучать Яаков Керпил.

Вспомнив о Яакове Керпиле, удивился корчмар, как он не подумал об этом раньше. Яаков Керпил был единственным евреем, к которому он мог обратиться за помощью в трудный для него час.

Поскольку дело было зимой и поездка в Чарей была не из легких, начал Гершон-Ицхак готовиться в путь. Но, как назло, когда Гершон-Ицхак был уже готов отправиться в путь, явилась вооруженная охрана помещика и заявила, что его будут сторожить с этих пор, чтобы он не сбежал из деревни. И он не мог уже выходить из дому. Но как же отказаться от поездки в Чарей, когда это было единственным его спасением и надеждой достать до зареза нужные ему деньги?

Вооруженные охранники, сторожившие его, были старыми его знакомыми. На протяжении ряда лет они в его корчме выпивали и гуляли. Он завел с ними разговор и объяснил им, что он имел в виду сделать, чтобы спасти себя.

– А теперь не могу двинуться с места! – жаловался он им.

Один из охранников посоветовал ему пойти к помещику, объяснить ему положение и попросить разрешение поехать в Чарей.

Арендатор так и сделал. Но как Только он появился перед помещиком, тот безжалостно избил его.

– Ты замыслил сбежать. Это только уловка, – бесился помещик.

Но, когда арендатор предложил, чтобы его сопровождал вооруженный охранник, помещик смягчился и дал свое согласие.

Наконец, пустился Гершон-Ицхак в путь в сопровождении одного из стражей. Когда он явился к Яакову Керпилу и рассказал, в какую беду он попал, тот сразу же, посоветовавшись с женой, принял решение: собрать все, что у них есть, и обеспечить Гершон-Ицхака всей суммой нужных денег, чтобы спасти сына от крещения. Яаков Керпил не пожелал даже предлагать другим евреям Чарея принять участие в этой большой мицва. Он хотел выполнить эту мицва сам. У него своих денег не хватало, пришлось прибегнуть к займу. Собрав всю нужную сумму денег, он поехал с Гершон-Ицхаком в его деревню.

Когда они прибыли в корчму, их встретила жена Гершон-Ицхака с рыданиями. Она узнала, что священник опять избил Давида, за то, что он отказался есть трефное. В наказание за это он бросил мальчика в свиной хлев. Одновременно сообщил священник, что он готовит Давида к крещению и что он его окрестит при любых условиях, захочет он этого или нет.

Гершон-Ицхак сразу же пошел к помещику и заплатил долг, включая и наросшие на этот долг проценты, как того требовал помещик. Теперь арендатор потребовал вернуть ему его Давида. Но помещик хладнокровно сообщил ему, что этого он сделать не может, потому что он передал уже Давида в руки священника для крещения.

Казалось, что весь труд Гершон-Ицхака был напрасен. Гершон-Ицхак и жена его, провожавшая его к помещику, разразились рыданиями и начали рвать себе волосы на голове в отчаянии.

В усадьбе помещика поднялся шум. Сбежались парубки и начали избивать обоих несчастных супругов. Муж и жена вернулись в корчму ни с чем, жестоко избитые.

Узнав о случившемся, начал Яаков Керпил искать средства вызволить Давида из варварских рук священника. В деревне было у него много знакомых гоим. Он торговал с ними много лет. Были среди них и дружески настроенные к евреям. Они сочувствовали горю Гершон-Ицхака, сознавая несправедливость, совершенную против евреев. Священник зашел в своем нахальстве слишком далеко. Он не имел права задержать Давида силой и принуждать его креститься.

Яаков Керпил обратился также к молодому помещику, который всегда относился дружелюбно к евреям. Яаков Керпил пожаловался ему.

– Я сделал большие усилия, чтобы обеспечить Гершон-Ицхака нужными деньгами для уплаты Вашему отцу долга даже с процентами, – сказал Яаков Керпил. – Гершон-Ицхак доставил эти деньги еще до истечения срока, а что сказал ему Ваш отец? Что уж поздно спасать ребенка, что он уже в руках священника. А что делает с ним священник? Пытается ли он завоевать его сердце добротой, убеждением?

Нет! Он мучает и истязает невинного ребенка. Он хочет принудить Давида есть трефное против его воли. А теперь, как передают, валяется мальчик в свином хлеву избитый. Это неслыханное преступление перед Б-гом и перед людьми. Ваш долг сделать что-нибудь. Давид должен быть возвращен родителям.

Слова Яакова Керпила подействовали на молодого помещика. Он активно вмешался, и священнику не осталось ничего другого, как вернуть Давида его родителям.

Сердце сжималось от жалости и боли при виде вернувшегося домой мальчика. Он был так избит и истерзан, что еле держался на ногах. Его пришлось всего забинтовать и дать ему разные лекарства, чтобы он мог прийти несколько в себя.

Яаков Керпил забрал Давида с собой в Чарей, и когда он окончательно поправился, отправил его в Борисов учиться в ешиве.

А пока что остался Яаков Керпил большим должником. Ему пришлось продать свой дом и все свое хозяйство, чтобы как-нибудь расплатиться с долгами.


Вам понравился этот материал?
Участвуйте в развитии проекта Хасидус.ру!

Запись опубликована в рубрике: .