Глава 97

Обедневший арендатор. – Ребенок в качестве залога. – Священник ищет жертву. – Выкуп подвергнутых аресту.

Яаков Керпил, бывший некогда полным невеждой, мог уже теперь благодаря р. Эрш-Лейбу считаться одним из знающих людей Чарея. К тому же он был большим благотворителем, а потому весьма важной личностью в Чарее.

Однажды случилось нечто такое, что произвело на набожного и добросердечного Яакова Керпила большое впечатление.

В одной деревне недалеко от Чарея жил еврей по имени Гершон-Ицхак, которого Яаков Керпил знал давно. Гершон-Ицхак арендовал у одного богатого помещика озера и реки для рыболовства. Кроме того, у него была корчма и лавка в деревне, в которой он проживал.

Гершон-Ицхак был большим невеждой. У него было много детей, в большинстве – мальчики, но он не держал для них меламеда и не посылал их учиться в ближайшее местечко. О девочках и говорить нечего, кто вообще считал тогда, что девочек тоже нужно обучать? И все же, когда пришло время сватать своих дочерей, искал для них Гершон-Ицхак женихов только из среды талмудистов. Он своим дочерям' давал хорошее приданое, а зятьям обещал содержать их с их семьями на своем иждивении.

И было бы все более или менее в порядке у этого Гершон-Ицхака. Но случилось, что старый помещик, у которого Гершон-Ицхак арендовал озера и реки, передал ведение своего хозяйства своему старшему сыну. Старый помещик был жестоким человеком, сын же, – напротив, человеком добросердечным. И происшедшая смена хозяев была бы на пользу еврею-хуторянину, если бы не новый ксендз, прибывший в деревню. Этот священник был большим юдофобом, и он начал подбивать свою паству не посещать корчмы Гершон-Ицхака и не делать у него покупок. Евреи, объяснял ксендз своим прихожанам, не верят в христианство, поэтому не следует иметь с ними дела. От этого начал Гершон-Ицхак терять клиентов в корчме и покупателей. Ему пришлось целиком заняться рыболовством. Но и рыба не ловилась, как будто и рыбы прислушивались к наговорам ксендза и отказывались идти в его сеть. Когда в корчме и в лавке выручка мала и рыболовство дает мало дохода, скудеет и карман Гершон-Ицхака. Он не может больше вносить помещику его ренту в срок. Но Гершон-Ицхак знает молодого помещика с детства. Стоит ему только рассказать помещику о его стесненном положении, и тот готов отсрочить платежи.

Но долг Гершон-Ицхака помещику растет. Когда старый помещик заглянул как-то в бухгалтерию своего хозяйства и увидел, что Гершон-Ицхак задолжал большие суммы денег, он вспылил и сразу же послал за арендатором. Объяснения сына в пользу еврея не возымели должного действия.

– Я не допущу, чтобы твой долг продолжал расти, – предупреждает он Гершон-Ицхака. – Заплати долг, я тебе даю на это не больше одного месяца сроку.

Когда месяц прошел, а у Гершон-Ицхака все еще не было чем погасить долг, старый помещик, который теперь уже ударился в амбицию, заявил, что он Гершон-Ицхака с его женой бросит в тюрьму и конфискует все их имущество. Случилось все это в середине зимы. Стояли сильные морозы. На дорогах – ни души. Не было у Гершон-Ицхака выручки, не было у кого одолжить деньги.

Между тем вмешался в это дело священник-юдофоб и дал помещику следующий дьявольски хитрый совет: к чему ему арестовывать арендатора и его жену, если от этого денег у него не прибавится. Пусть лучше возьмет в залог одного из сыновей этого еврея. Еврей тогда уже не успокоится и жизни не пожалеет, чтобы достать деньги и выкупить сына. Если же он все-таки не сумеет достать эти деньги, то помещик будет тогда вправе забрать себе мальчика и крестить его. При этом священник указал на двенадцатилетнего Давида, сына Гершон-Ицхака.

Этот совет понравился помещику, и он отобрал у родителей двенадцатилетнего Давида, установив арендатору срок для выкупа заложника. В доме Гершон-Ицхака поднялся вопль. Где достать такую уйму денег для выкупа ребенка?

Яаков Керпил, который время от времени появлялся в деревне и всегда останавливался у Гершон-Ицхака, не показывался в ту зиму уже давно из-за больших холодов. За неделю до истечения установленного срока послал помещик за Гершон-Ицхаком и его женой. Когда они появились в усадьбе, встретил их жестокий помещик руганью.

– Я вас предупреждаю, – кричал он, – что по истечении данного вам срока, если деньги не будут внесены, я вас обоих сделаю своими рабами. Давид станет моим навсегда, он будет моим за проценты, которые наросли на ваш долг. Вам обоим придется отрабатывать у меня основной долг. При этом заявил им помещик, что он решил крестить Давида и что он уже начал готовить его к этому. Он находится уже в распоряжении священника, – дразнил он родителей.

Отец и мать разразились плачем. Они начали умолять помещика не отнимать у них ребенка.

– Я приложу все силы, чтобы наскрести нужную сумму денег, – умолял Гершон-Ицхак. – Я тебе заплачу и проценты на мой долг, только забери нашего Давида от священника.

Но помещик был неумолим.

– Вы оба можете откупиться от рабства, – сказал помещик, – заплатив мне долг, но ваш Давид должен перейти в нашу веру. Он слишком хорош, чтобы быть ему евреем.

Помещик начал безжалостно избивать нагайкой арендатора и его жену, чтобы убедить их в том, что его воля превыше всего. Избиваемые обливались кровью, и их увели еле живых. Но они меньше всего думали о себе. Они охотно пожертвовали бы собой, чтобы спасти от крещения своего Давида.

Тогда решил Гершон-Ицхак пойти к молодому помещику, который был доступен и настроен к нему дружественно, не в пример своему жестокому отцу. Арендатор стал его умолять помочь ему. Главное, пусть молодой помещик спасет ребенка от крещения. Молодой помещик обещал арендатору приложить усилия, чтобы исполнить его просьбу. Но он не был уверен, удастся ли ему добиться этого у своего отца. Во всяком случае, он постарается узнать, что делается с Давидом, который находился уже в руках священника. У родителей не было никаких сведений об их мальчике. Через несколько дней были уже у молодого помещика сведения для родителей об их ребенке. С одной стороны, они почувствовали себя утешенными тем, что они узнали. С другой стороны, они еще больше огорчились. Молодой помещик сообщил им, что священник с самого начала пытался силой заставить Давида принять христианство. Хотя Давид был мало знаком с еврейством, ибо он никогда не посещал хедера и не обучался у меламеда, он тем не менее проявил большое упорство, граничащее с самопожертвованием, не слушаясь священника. Он отказался есть свинину по приказанию священника. И вообще отказался слушаться священника, за что его избивали. Но это только усилило упорство Давида, за что он был еще сильнее избит так, что весь искалеченный остался лежать, не в силах двинуться с места. Священник уже убедился, что с Давидом он ничего не поделает, и пока что оставил его в покое.

– Священнику придется ждать несколько дней, пока Давид не придет несколько в себя, – утешал молодой помещик арендатора. – Он не сможет крестить его так скоро, как ему хотелось бы.

Как родителям тяжело ни было от этого на сердце, они и это рассматривали как утешение, – их Давид держится, не сдается!

Теперь только начал Гершон-Ицхак думать о том, как бы все же достать деньги в уплату помещику за долг. Ему нч обходимо было достать большую сумму денег, чтобы запла» тить помещику основной долг вместе с процентами и лишить помещика возможности предъявить свои права на на Давида.


Вам понравился этот материал?
Участвуйте в развитии проекта Хасидус.ру!

Запись опубликована в рубрике: .