Глава 93

Рахель, бабушка автора книги «Танья». – Женщина, эрудированная в Шулхан-Арухе. – Рахель решает талмудический вопрос. – Ее дочь Девора-Лея.

Рахель, бабушка основателя Хабада и автора книги «Танья», была редкостной женщиной. О ее большой учености мы уже знаем. Помимо ее учености она отличалась тем, что следовала путем ее отца р. Баруха-Батлана, последователя Баал-Шема из Замоща, связанного с нистарами и каббалистами того времени.

У Рахели была примерная мать, от которой она многому научилась. Мать Рахели была в своем роде также редкостной женщиной, – большой ученой и великой праведницей. Она соблюдала все мицвот Торы и с самого детства привила своим детям любовь к идишкайт. На ночь она ставила у постели посуду с водой, и, когда грудной ребенок просыпался ночью голодный и с плачем будил мать, она сначала мыла свои руки («обливала ногти»), а затем и ручонки ребенка, после чего только она давала ребенку грудь. И мать и отец подносили детей дважды в день целовать мезузу, – утром, вставши со сна, и вечером перед сном. Влияние матери на Рахель была очень велика.

Р. Барух-Батлан был потомком евреев, изгнанных из Португалии, и фамилия его была Португалер, а «Батлан» было его прозвищем. Это прозвище так пристало к р. Баруху, что его дочь Рахель длительное время считала, что это и есть их настоящая фамилия. Однако прозвище «Батлан» не носило характера насмешки или – упаси Б-же! – позора, а наоборот – почета.

Рахель начала изучать Тору с самого того дня, как она начала разговаривать. Вначале научили ее произносить благословения, а также научили всему тому, что должна знать еврейская дочь. Позже начал отец постепенно обучать ее чтению, Хумашу и остальным разделам Библии, а затем Мишне и Гемаре. От Гемары она перешла к изучению Рамбама и Шулхан-Аруха. Особенно усердно изучала Рахель Шулхан-Арух, так что она хорошо знала все религиозные законы и правила.

Характерно, что хотя р. Барух-Батлан сам обучал свою дочь Торе и помимо этого нанимал ей учителей, он все же считал, что это следует держать втайне. Неясен мотив такого отношения р. Баруха к вопросу об обучении дочери, – то ли его скромность не позволяла афишировать ученость дочери, то ли он боялся как бы в глазах людей не считалась эта ученость Рахели недостатком... Возможно, что он опасался, как бы не сглазили его одаренную дочь...

Так или иначе, но когда Рахель стала в девятнадцать лет невестой р. Шнеур-Залмана, никто не знал, что невеста – девушка весьма ученая. Не знал этого и жених.

Когда Рахель обнаружила, что ее жених Шнеур-Залман придерживается того мнения, что женщин обучать Торе не следует; больше того, – что нельзя делать этого, она скрыла от жениха свои знания. Ни единым словом она не выдала своей тайны, – что она знает куда больше, чем обычная еврейская дочь. Рахель улыбнулась, когда после свадьбы заметил ей жених, что ее мать, вероятно, уже научила ее всем законам, которые еврейская женщина должна знать в замужестве. Он и не подозревал, что перед ним ученая женщина. И при всей своей учености она была редкостной хозяйкой.

Рахель знала, что имеются законы, соблюдаемые по обычаю исключительно в данной местности; они могут быть здесь менее, а иногда и более строгие, чем в других местах.

Вне пределов города Познани, например, было принято придерживаться указания автора книги «Шиблей лекет» не выходить в субботу на улицу в перчатках, не прикрепленных к рукавам Поэтому следили за тем, чтобы перчатки были в пятницу приклеплены к рукавам. В самом городе был эирув, поэтому там носили перчатки обычным образом. Случилось так, что вскоре после свадьбы Рахели вся семья шла домой из синагоги. Впереди шли мужчины: р. Барух-Батлан, его сын Биньямин и зять р. Шнеур-Залман. За ними следовали женщины, в их числе также и Рахель. Женщины были в перчатках в честь святой субботы, как это было принято в Познани; как обычно, пер--чатки не были прикреплены к рукавам. У Биньямина были под мышкой книги, прихваченные им с собой, чтобы заняться ими после субботней трапезы.

Вся семья была уже в пути, направляясь домой, как вдруг нагнал их запыхавшийся шамеш с сообщением, что эйрув внезапно оборвался. Это значит, что в городе нельзя проносить что-либо в субботу. Все остановились, не зная как быть с перчатками. Бросить их? А что делать Биньямину с его книгами? Оставаться им на месте и не двигаться?

Р Барух-Батлан обратился полушутя-полусерьезно к своей ученой дочери Рахели:

– Ну, Рахель, ты, ведь эрудирована в Шулхан-Арухе и умеешь решать сложные проблемы, скажи-ка, как нам тут быть?

При этом заметил р. Барух сопровождавшим его мужчинам:

– Мы, мужчины, слишком отдаемся Гемаре и другим областям Торы. Когда дело касается знания точного закона, мы часто беспомощны. Не остается поэтому другого выхода, как обратиться с этим вопросом к дочери.

Р. Шнеур-Залман, который был четырьмя годами старше своей невесты, выпучил глаза, не понимая, что могут означать слова его тестя: сказал ли он это всерьез или в шутку? Откуда у его молодой жены такие знания? Он ведь считал ее весьма обычной женщиной, а она, Рахель, никогда не выказывала ему своей учености.

Рахель покраснела, как если бы открыли нечто неприличное в ней. Она знала, что для ее мужа это было большой неожиданностью. Кто знает, может быть это ему не понравится? Она хорошо знала, что он против того, чтобы женщины изучали Тору! Рахель была вообще стыдливой и сдержанной. Ей бы не хотелось сразу же после свадьбы выдать свою тайну, раскрыть, что она разбирается в «черных точечках». Но ее отец как бы пригвоздил ее к месту. Он настаивал, чтобы она тут же на месте решила этот щекотливый вопрос. Для Рахели же это было совсем несложной задачей.

– Не нужно снимать перчатки, – решила Рахель. – Это ведь дело случайное; нечего также опасаться, что кто-нибудь снимет их и понесет в руках, совершив этим недозволенный проступок. Нас тут ведь целая компания, если кто-нибудь нечаянно снимет перчатки, ему тут же напомнят об этом. Что касается книг, то их нужно передавать друг другу на расстоянии менее четырех локтей, а с улицы во двор их внесет гой.

Никто из мужчин не мог сказать, правильно ли решила Рахель этот вопрос, хотя по указанию р. Баруха поступили именно так, как она указала.

Когда, вернувшись домой, р. Шнеур-Залман и Биньямин проверили по Шулхан-Аруху решение Рахели, они обнаружили, что это решение в точности отвечает требованиям закона.

Р. Барух был горд своей дочерью. Биньямин был также рад учености своей сестры. Молодой же муж Рахели р. Шнеур-Залман надулся. Он начал делать резкие и колкие замечания в адрес своей молодой супруги, как будто он в ней нашел Б-г весть какие недостатки.

– В Гемаре сказано, что жена ученого приравнивается (во многих отношениях) к своему ученому мужу. В данном же случае это уравнение следует, по-видимому, читать в обратном порядке, – я должен довольствоваться тем, что буду равен своей жене в знаниях, – заметил с явным недовольством р. Шнеур-Залман.

На это ответил р. Барух с усмешкой:

- Талмуд Иерушалми говорит также, что «жена злодея - сама злодей». Я передал дочь в твои руки; остается тебе решить, быть ли ей женой ученого или злодея.

Р. Шнеур-Залман понял намек тестя и перестал сердиться. С тех пор он начал гордиться ученостью своей жены и очень уважал ее за знания и праведность ее.

Что касается ее дочери Девора-Леи, то с ней начала Рахель, как мы уже знаем, заниматься только лишь после того, как дочь сама настояла на этом. Но раз она уже начала заниматься с нею, то это было уже всерьез, основательно и по определенной программе. С течением времени стала Девора-Лея такой же ученой, как и мать.

Рахель начала обучать свою дочь без ведома мужа. Но долго она не держала это в секрете. Она не хотела делать тайны из этого. А когда она рассказала об этом мужу, он этому не воспритивился. Наоборот, – это доставило ему удовольствие.


Вам понравился этот материал?
Участвуйте в развитии проекта Хасидус.ру!

Запись опубликована в рубрике: .