Глава 66

66 ЛЕКАРСТВО БААЛ-ШЕМ-ТОВА

Баал-Шем-Тов шлет лекарство для князя Радзивила. – Он посылает «лекарство» также для покаявшегося грешника. – Бывший француз помогает черпать воду для выпечки мацы – «маим шелану».

Как велико было удивление р. Ниссана, когда он начал читать записку Баал-Шем-Това, в которой были указания, как лечить человека, получившего ранение, подобно ранению князи Радзивила! Там было подробно перечислено, какие лекарства должны быть изготовлены и как их следует применять к больному. Не указывало это разве, что Баал-Шем-Тов заранее предвидел при помощи Святого Духа, что с князем Радзивилом случится несчастье, и он пожелал, чтобы посланцем, принесшим излечение князю, был именно он, р. Ниссан?

Р. Ниссан был поражен.

Баал-Шем-Тов не упомянул в записке имя князя Радзивила. Но он написал, что, когда р. Ниссан даст раненому такие-то и такие-то лекарства и получатся желаемые результаты, то ему не следует брать от больного никакого вознаграждения, которое ему предложат. Он должен только просить хорошего отношения к евреям и помощи им в их материальном устройстве. Разве из этого нельзя заключить, что Баал-Шем-Тов имел здесь в виду именно князя Радзивила; что он выбрал для чудесного излечения князя именно этот подходящий момент, когда князь находится между жизнью и смертью, пораженный пулей из собственного пистолета?

Баал-Шем-Тов указал р. Ниссану также на то, что если его спросят, как попали к нему эти рецепты, пусть не скрывает истину, а заявит, что он получил их от его ребе, основателя нового пути в еврействе, р. Исраеля Баал-Шем-Това из Межибуша. В записке напомнил Баал-Шем-Тов р. Ниссану также о том, чтобы он не забыл выполнить данное ему поручение – объявить другу и товарищу князя Радзивила Пьеру Луи, что он еврей.

Для р. Ниссана теперь все было ясно. Он точно знал, что ему следует делать: ему нужно сразу же идти к ксендзу, в доме которого лежал раненный князь, и объявиться со своими лекарствами, которые он уже приготовил согласно указаниям Баал-Шем-Това. Он так и сделал.

Было это на следующий день после несчастного случая. Вельможе становилось хуже с каждым часом. Он лежал без сознания с высокой температурой. Сопровождавший его врач был в отчаянии. Он не видел возможности спасти больного от неминуемой смерти. Врачи, за которыми он послал, еще не прибыли. Похоже было, что когда они прибудут, будет уже слишком поздно. Но даже, если они прибудут вовремя, они навряд ли смогут чем-нибудь помочь агонизирующему вельможе И вдруг появляется р. Ниссан в доме ксендза. Уже одна его внешность и одежда, – еврей в длинном кафтане, с бородой и пейсами, – обратили на него внимание людей, собравшихся вокруг ложа больного. Первым заметил р. Ниссана Пьер Луи. Он рассматривал скрытого хассида с удивлением и с немалой дозой иронии. Не впервые видел Пьер Луи еврея в еврейском традиционном одеянии. Но впервые он встретился лицом к лицу с евреем такого типа, как р. Ниссан. Если бы он не был так удручен критическим положением своего друга, находившегося при последнем издыхании, он, пожалуй, не прочь был бы подтрунить несколько над р. Ниссаном. Теперь же он смотрел на него сердито, как бы спрашивая, зачем он пришел непрошеным гостем в такой трагический час.

Но р. Ниссан не ждал, пока кто-нибудь спросит его о чем-нибудь. Поскольку первым встретился ему Пьер Луи, он тут же открыл ему цель своего прихода.

– Я слышал о том, в каком тяжелом положении находится князь, – сказал он, – так вот, я пришел с лекарствами, которые, я совершенно уверен, принесут с Б-жьей помощью полное исцеление больному.

Луи чуть было не прыснул. Виданое ли это дело? Врач фактически оставил всякую надежду спасти от смерти князя, А тут приходит «жидочек» и говорит, что он несет больному исцеление! Товарищ князя Радзивила уже готовился приказать р. Ниссану убраться отсюда подобру-поздорову. Но проходивший врач случайно уловил слова р. Ниссана о том, что у него имеется какое-то лекарство для больного. В вдфои отчаянии он готов был ухватиться за малейшую возможность спасти князя.

– Давай послушаем, что он скажет! – вмешался в их разговор врач. – Нам нечего терять.

Пьер Луи оставил р. Ниссана на попечение врача, и тот начал расспрашивать еврея, что он имеет в виду. Р. Ниссан пришел нагруженный готовыми лекарствами, о которых он вел разговор.

– Пустите меня к больному, и я, с Б-жьей помощью, покажу Вам, что можно сделать, чтобы лечить его, – сказал р. Ниссан уверенно, полагаясь на заверения Баал-Шем-Това.

В отчаянии врач готов был испробовать любое лечение. •Он ввел поэтому р. Ниссана в комнату, где лежал еле живой князь Радзивил. Выполняя указания Баал-Шем-Това, натер р. Ниссан тело больного мазью. Затем он приложил что-то «ране, после чего он влил больному в рот несколько капель лекарства. Вскоре начали замечать в больном изменение к лучшему. Прошел час, и больной открыл глаза. Температура начала понижаться. Рана перестала кровоточить.

Врач и все остальные, находившиеся у постели больного, были поражены. Они были свидетелями нечто такого, что можно было почитать только за чудо.

– Он будет жить! – воскликнул радостно врач. Кризис миновал.

– Я был в этом уверен с самого начала, как только меня допустили к больному, – сказал невозмутимо р. Ниссан.

– Почему же Вы были так уверены? – посмотрел врач с удивлением на хассида.

– Да потому, что эти лекарства вручил мне мой святой ребе, который велел мне их применить, – был ответ р. Ниссана.

– А кто он, этот святой ребе, о котором Вы говорите с таким большим почтением? – спросил в свою очередь Пьер Луи, теперь уже весьма дружелюбно.

– Его имя р. Исраель Баал-Шем-Тов. Он основатель нового пути в служении Создателю, – ответил р. Ниссан, который чувствовал уже себя непринужденно, и намекнул Пьеру Луи. что он желал бы с ним поговорить наедине.

Пьер Луи ввел его в отдельную комнату.

– Я говорил уже Вам раньше, что все виденное Вами сейчас у постели больного исходит от моего святого ребе Баал-Шем-Това, – начал р. Ниссан. – Он велел передать Вам, что Вы – еврей и что Ваше еврейское имя – Песах-Цви, по имени дедушки Вашей матери. Баал-Шем-Тов велел мне также сказать Вам, что до настоящего времени Вы ступали по дурному пути. Вы должны сразу же вернуться к Вашему Б-гу»

Сказав все это, р. Ниссан ушел. Пьер-Луи должен был теперь наедине продумать все им виденное и услышанное.

На третий день, – это была суббота, – князь Радзивил уже достаточно окреп, чтобы он мог сидеть. После субботы он был уже на ногах. Теперь он послал за р. Ниссаном и начал детально расспрашивать его о лекарствах, которые он применил к нему и которые так чудесно действовали. Он хотел также больше знать о Баал-Шем-Тове и о новом пути – хассидизме.

Р. Ниссан дал ему на это исчерпывающие ответы.

– А какое ты желал бы вознаграждение? – хотел знать Радзивил.

– Никакого вознаграждения мне не нужно, – сказал р. Ниссан. – Единственное, что я прошу, – это, чтобы ты был добр к евреям и предоставил им возможность зарабатывать свой хлеб.

Через несколько дней был князь Радзивил уже совершенно здоров и мог оставить Горки. Пьер Луи тоже последовал за ним. Но не прошло много времени, и Пьер Луи вновь появился в Горках. Он сразу же пошел к р. Ниссану.

– С того дня, как я уехал отсюда, я уже не нахожу себе покоя, – сказал он ему. – Я не мог уже больше притронуться к трефному и не могу оставаться больше среди гоим. Мое сердце потянулось к моему народу, к евреям. Что-то толкает меня к моей вере. Я все открыл князю Радзивилу, и он мне сказал, что несмотря на то, что он не хотел бы расстаться со мною, он все же считает, что я должен поступать так, как мне подсказывает моя совесть.

Пьер Луи, или Песах-Цви, как он хотел называться теперь своим еврейским именем, решил уже что делать, – остаться в Горках среди евреев. Сперва он хотел изучать еврейство. Он нашел себе молодого ученого, знавшего польский язык, сделал его своим учители и начал с алеф-бета. За год он научился произносить берахот, умел уже молиться, изучил Хумаш.

Приблизились пасхальные дни, и в Горках разыгралась следующая сцена: когда нужно было черпать в реке маим шелану для выпечки мацы, то первым пошел за этим старый горковский раввин р. Нахман-Ицхак. Еврейский помещик р. Липа-Барух, который на старости лет покаялся и вернулся в еврейство, заложил свою карету и взял с собою старого раввина к реке. В этой карете сидел также Песах-Цви, лицо которого сияло от радости, переполнившей его от сознания, что и он имеет возможность принять участие в выполнении этой мицвы. Обутый в высокие сапоги, которые он раньше носил обычно на охоте, вошел Песах-Цви, прежний Пьер-Луи, в реку, поддерживая старого раввина, шедшего по «кладке», чтобы первым набрать маим шелану для мацы.

Князь Радзивил отдал своему другу Песах-Цви свое имение, что около Горок, а евреям подарил навечно земли, на которых стояли их дома.

Теперь уже все жители Горок знали о Баал-Шем-Тове и его последователях. Ни р. Ниссан и ни кто-либо другой, не был больше вынужден держать в тайне свою принадлежность к группе хассидим. Таким образом, появились хассидим в Горках.


Вам понравился этот материал?
Участвуйте в развитии проекта Хасидус.ру!

Запись опубликована в рубрике: .