Жизнь и провидение

ЖИЗНЬ И ПРОВИДЕНИЕ

Десять Речений — всеобъемлющие силы, творящие целые миры и сущности. Буквы этих Речений комбинируются, замещаются и перестанавливаются, снисходя от уровня к уровню. Лишь в результате этого достигается в конце концов конкретное творение — звезда, человек или травинка. Бааль га-Тания ставит вопрос: не это ли будет имя конкретного предмета? Без сомнения, имя не просто средство обозначить предмет. Оно играет роль формулы, определяющей суть вещи. Таким образом, имя как формула существования воплощается в том, что так называется на Святом языке. В свою очередь, в буквах имени концентрируется жизненная сила предмета.

Это было одной из причин сопротивления возрождению современного иврита. Дело не в будничном использовании Святого языка; в конце концов, и на иврите Танаха можно выразить любую вульгарную мысль. Беспокойство вызывало не неправильное использование языка, а словотворчество, создание новых имен. Создание слова рассматривается в иудаизме как часть первичного Творения, и не следует делать это искусственно, без надлежащих знаний. В этом смысле иврит уже более не является Святым языком в чистом виде, так как утрачены сакральные взаимоотношения между предметом и его именем. Имя, которое даем предмету мы, люди, часто оказывается совершенно случайным, не связанным с его глубинной сущностью.

Так или иначе, принципиальная мысль в том, что название предмета есть формула его существования, и когда что-то в нем, даже пунктуация, а уж тем более уникальное сочетание букв, неверно, объект оказывается менее реальным.

Главное в том, что явления мира существуют лишь постольку, поскольку в них продолжает звучать Б-жественная Речь. Б-жественная Речь — не одноразовый феномен, а продолжающееся действие, процесс, иногда называемый «двумястами тридцатью одними вратами» (число возможных попарных комбинаций из 22 букв ивритского алфавита). Мириады разветвлений этого процесса переплетаются и вступают в разнообразные взаимоотношения, отзываясь эхом во всевозможных формах. Итак, Речь и эхо Речи творят мир. Б-жественная Речь поддерживает небеса и землю, и когда Речь смолкает — исчезают небеса и земля.

Б-жественное Провидение — не туманное название того, как вообще обстоят дела. Это нечто очень конкретное, что относится к каждой сотворенной вещи во Вселенной. Провидение проявляется не только в глобальном масштабе; в маленьких и неприметных явлениях, в травинке или в червяке, Провидение действует в той же степени. Это связано и с силой букв, знаков, символов Торы — силой, которая всегда была предметом недопонимания.

Ошибка коренится в необоснованном сравнении с человеческим понятием «творить», делать нечто. Сказано, что Б-г сотворил небо и землю, и о человеке говорят, что он творит что-то, какие-то предметы. Фундаментальный вопрос касается самого представления о Творении мира. В философском учении, известном под названием «теизм», считается, что Творец, создав мир, оставляет его развиваться по его собственным законам. Конечно, и в Танахе есть несколько мест, из которых следует, что Б-г предоставил мир самому себе. Однако здесь нет проблемы, нет подозрения в богохульстве, поскольку самый образ мира, оставленного его Создателем, основан на ложной аналогии. Разница между творчеством человека и Б-жественным Творением не в том, кто творит, а в сути акта творения и сотворенного явления.

Возьмем для примера уже выросшее и созревшее живое существо. Тело его все же постоянно нуждается в самообновлении, необходим постоянный акт творения, чтобы тело оставалось живым. Это указывает на разницу между завершением плана и процессом творения. Процесс творения постоянен, и в то же время он следует схеме роста, завершения и разрушения индивидуального явления. Существование мира поддерживается постоянным «произнесением» все тех же Десяти Речений. Работа же человека носит всегда внешний и вторичный характер; он просто меняет форму исходного вещества, а Б-жественное действие состоит в создании чего-то, чего раньше не существовало.

Когда кто-то работает заодно с природой, нет нужды крепко держать создаваемое; можно положиться на то, что природные силы произведут определенное развитие творческого процесса. Наоборот, при работе вопреки природе необходимо быть постоянно активным и напряженным, чтобы добиться результата. Так, например, когда мяч катится по ровной поверхности, достаточно небольшого толчка, чтобы изменить его направление. Когда же он остановится, не приходится бояться, что он вдруг покатится обратно. Если вы поднимаете тяжесть, все обстоит совсем не так. В природе происходят самые разные изменения, и человек приспосабливается к ним. Не столь важно, какую форму примет расплавленное серебро: слитка или чаши — это все равно серебро. Не так с рассечением вод Красного моря; это событие противоречило природе и его приходилось поддерживать непрестанно, на протяжении всего времени перехода евреев через море. То же самое верно и по отношению к самому Творению. Творение — предельный случай действия вопреки силам природы.

Изменение природы какого-то явления, совершение чуда требуют постоянного приложения сил, даже в отношении явлений не абсолютных. Например, вода течет, а лед стоит неподвижно. Для того чтобы свойства этих веществ оставались такими же, приходится прилагать постоянное температурное воздействие.

Так же и Творение мира есть изменение из ничего в нечто; чтобы такое превращение было возможно, нужна сила, которая способна гарантировать, что это нечто не вернется в прежнее состояние небытия. Иначе говоря, надо прочно схватиться за ничто, чтобы оно сначала превратилось в новую форму, а потом снова не исчезло бы.

Однако Творение мира — не просто изменение формы; это противодействие природе, которая сама по себе есть Ничто, Нуль. Нулевое состояние исходно; все существующее возникает из этой первичной пустоты. Сущее существует потому, что есть сила, постоянно поддерживающая его. В научных терминах это звучало бы так: творение есть сила, непрестанно противодействующая энтропии.

Как уже говорилось, человек должен расти, расти непрерывно и постоянно. Он противостоит тенденции всего мира исчезнуть, сравняться с нулем. Чтобы существовать, надо творить, надо снова и снова возрождаться, надо делать что-то осмысленное. Существование как таковое видится, таким образом, как неестественный процесс, который необходимо постоянно искусственно поддерживать; когда прекратится действие поддерживающей силы, прекратится и существование. Поэтический образ этого — мир, который Б-г держит в Своих руках. Если Он отпустит мир, то мир рухнет в пучину небытия.

Может показаться самоочевидным, что если убрать жизнь, наступит смерть. Но даже мертвое, неорганическое вещество зависит в своем существовании от поддерживающей силы своего Создателя. Жизнь — удивительная вещь, но она лишь деталь чуда, чуда продолжающегося существования мира.

Как можем мы объяснить смысл выражения: «Ты даешь им жизнь»? Слово «Ты» относится к чему-то, что намного грандиознее всего, что может представить себе человек. Поэтому было бы абсурдным полагать, что мы передаем этими словами истинный характер отношений. Было бы правильнее сказать, что как человек превосходит любые десять предложений, которые он может произнести, так и Б-г превосходит Десять Речений, которыми Он творил мир. Безграничный потенциал, оставшийся непроизнесенным, в непостижимой степени превышает все проявленное, весь Космос.

Это приводит нас к двойственности человеческой веры. С одной стороны, мы чувствуем, что Б-г очень близок к нам; с другой, Он очень далек. Мы зовем его Отцом, но зовем также и «Эйн Соф» (Бесконечный). Нам нужно знание и близости к нам Б-га, и того, что Он бесконечно далек от нас, особенно когда мы задумываемся над вопросом Б-жественного Провидения. Когда я совершаю какое-то действие — даже самое мизерное — у него есть причина и результат. Один цадик взял горсть песка, высыпал песок сквозь пальцы и сказал: «Кто не верит, что каждая из этих песчинок упадет на место, предусмотренное Б-гом, — еретик». Другой образ передают со слов Бааль Шем Това: налетает буря, расшвыривает все кругом, сотрясает деревья, сбрасывает с них листья. Один из листьев падает рядом с червяком — и ради этого-то и была вся буря: чтобы червяк мог поесть именно от этого листа.

Это и есть аспект личного Провидения. Слово Б-га меняет и движет мир все время; в каждое новое мгновение мир уже становится иным. Микроб и галактика равны перед Б-гом. Это означает, что Б-г всегда близок к нам; ничто не может произойти без Него. Это, конечно, включает и хорошее, и дурное. Даже когда мы нарушаем заповеди, мы все равно нуждаемся в токе жизни в нас. Поэтому, с другой стороны, есть и Эйн Соф, дающий жизнь всему сущему. В обоих случаях мы обращаемся к Б-гу «Ты» — это говорящий и сказанное, Десять Речений и алфавит, Тора и мир.

Очевидно, что такие библейские выражения, как «И сказал F-сподь», не имеют в виду показать сходство между речью человека и речью Б-га. Подразумевается какой-то другой вид аналогии, который должен позволить нам вступать в отношения с Б-гом и понимать Писание с позиций человека. Сказано принципиально следующее: Б-г сообщает нечто; некоторое количество информации было передано с одного уровня на другой.

Я сознательно избрал эти своеобразные выражения, а не более почтительные или более поэтические. Метафора, например, используется обычно для передачи какого-то эмоционально окрашенного или поэтического отношения. Не приходится искать в ней точности, и каждый человек может понять ее немного по-своему. А мы сейчас будем иметь дело скорее с рабочей моделью. Эта модель — нечто, относящееся к нашему уровню бытия, — может позволить нам понять, что происходит на более высоком, превышающем наше разумение уровне.

В качестве отступления можно сказать, что к этой проблеме можно подойти с нескольких сторон. Один из подходов предлагает рационалистическая философская школа. С этой точки зрения Писание заимствует образы из человеческого опыта только как метафоры. Такие выражения, как «рука Г-спо-да», «дыхание Твоих ноздрей», «нога Его стоит на Масличной горе» и т.д., выражают что-то очень общее, слишком широкое, чтобы вызвать эмоциональный отклик, и вовсе не обязательно служат точным описанием чего бы то ни было в человеческом смысле. Как аккуратно говорит Рамбам: «Выражения, такие как «Б-г сошел», «Он пошел» и «Б-г сказал», надо понимать как средства передачи откровения».

Каббала согласна, что Б-гу нельзя приписывать форму или тело, и в некотором смысле она даже дальше от конкретности, чем философия. Но Каббала рассматривает эти выражения Писания как модели. Поэтому в каббалистической интерпретации есть важное различие между значениями, например, выражений «Он стоит» и «Он обитает». В этом различии Каббала видит не только эмоциональное своеобразие того или иного отрывка, но также и очень важное духовное, интеллектуальное содержание. Так или иначе, очевидно, что мы не можем перенести образ говорящего Б-га на человеческий уровень, даже если и можно найти подобие как рабочую модель. Необходимо переключение в другую плоскость, в другое измерение реальности.

Б-жественная речь является пророку путем, характерным именно для него. Вовсе не обязательно, что он слышит именно эти звуки или буквы. Сообщение, пророчество принимает ту форму, которую легче всего может воспринять этот пророк. Поэтому оно может открыться зрительно как видение, фигура, сцена или как звучащая и ясно понимаемая речь, или интеллектуально, через символы или буквы, или через перенос идеи, в том числе через посредство кого-то или чего-то. Каким бы ни было средство передачи, пророческое сообщение приспосабливается к личности пророка.

В любом случае это сила, которую нельзя описать в словах или образах, хотя именно в этом виде она открывается в пророчестве. А когда эта сила проявляет себя в физическом мире, возникают материальные объекты, а не слова: небо или гора, человек или микроскопическая частица — суть другие средства выражения Б-жественной речи.

Следовательно, проявление зависит от уровня, на котором произносится Б-жественное слово, и от средств, через которые оно выражает себя. Так, комбинация букв, которую мы читаем как шор (бык), может быть истолкована несколькими способами. Это может быть одно из четырех «животных» Б-жественной Колесницы (как она описана у пророка Иехезкеля). А может быть и пасущееся на травке животное. С точки зрения речи и то и другое — бык. Б-жественно-ангельское создание и травоядное копытное — одно и то же; оно просто переведено в другую среду. Бык в обоих случаях принимает характерные свойства реальности, в которой он проявляется. В физическом мире он приобретает ограничения, свойственные животному; в мире небесном — проявляется как святое, ангельское, духовное создание.

Между тем и другим остается связь. Связь, однако, настолько скрытая, что только тот, кто видит глубинную реальность, как пророк, может сказать, что у одного из ангелов лик быка. Речь не идет о платоновских идеях, об идее «бычности» в качестве фундаментальной сущности или абсолютной реальности в абстрактном мире. Комбинация букв шор не более связана с быком на травке, чем ангельское существо, возникающее из слова шор. Одно и то же получило возможность проявиться в нескольких формах. Возьмем пример из геометрии. Что будет, если простую фигуру, как, например, круг, спроецировать на плоскость под разными углами? В какой-то из проекций это будет круг, в остальных — другие фигуры. И совершенно невозможно утверждать, что какая-то из проекций лучше или правильнее других.

Эта мысль Бааль Га-Тания означает, что на всех уровнях бытия Б-жественное слово остается тем же самым, в виде ли слов Торы или в виде сотворенного мира. Отношения между разными проявлениями имеют очень глубокий характер; но все они говорят о чем-то одном. Б-г «говорит» в Торе; Б-г «говорит» в мире. Разница между ними объясняется так: пророчество приходит из другого мира, из мира Эманации, открывающегося в мире Сотворения. Это означает, что пророк, прозревающий нечто, и обычный человек, которому дано похожее видение, могут видеть одно и то же — но на разных уровнях. Различие носит двоякий характер. Первое различие — в ясности: пророк все видит более обобщенно. Чем выше и определеннее пророческое видение, тем меньше отражаются в нем запутанные взаимодействия этого мира. Ангельское существо с ликом быка, явленное в видении Колесницы, намного проще, хотя и намного выше, чем жующее травку на пастбище создание. Этот последний бык представляет собой проекцию многих миров, один над другим, а ангел — вещь сама по себе, он, так сказать, проще, он менее обременен сложностями — и потому яснее. Как сказано, когда Б-жественное слово приходит с более высокого уровня, оно понятнее для изучающего Тору.

Объяснение второго различия между восприятием пророка и восприятием обычного человека приведено во вступлении к Тикуней Зогар. Если бы наш мир был статичен, он бы выражал Б-жествен-ную речь ровно и гладко. Но, поскольку наш мир динамичен и — особенно в результате вмешательства человека — весьма нестабилен и негармоничен, Б-жественное слово не проявляется так, как это должно было быть. В качестве иллюстрации представьте себе, что упорядоченными в текст буквами дали поиграть компании детей. Дети начинают, случайно или из озорства, двигать буквы так, что первоначальный текст не может уже быть расшифрован. Рай можно уподобить этому первоначальному тексту. Рай — это место или сущность, где пропорции и порядок совершенны, не нарушены и не загрязнены человеком. Даже не столько грехи людей разрушают текст, сколько неправильное пользование свободой, данной человеку, свободным выбором. Будучи свободны выбирать и не умея прочесть букв Творения, мы сдвигаем их с места и нарушаем порядок в мире. Задача мицвот (заповедей) Торы как раз и состоит в том, чтобы восстановить порядок и гармонию, расставить все по своим местам. Хасидизм часто проводит эту мысль в форме притчи или сказки, как в сказках рабби Нахмана из Брацлава. Коротко говоря, мир не функционирует, как нужно, потому что все не так, как надо, а мицва позволяет нам поставить каждую вещь на ее место. Что бы ты ни делал, ты должен делать это в соответствии с определенным планом или порядком. И следование Торе, как следование плану, позволяет водворить порядок в мире. Тора служит как бы картой — не существующей, а идеальной реальности. Реальности, к которой стремится мир. И формы этого улучшенного мира таковы, что допускают максимальную свободу действий и максимальную возможность для Торы проявить себя.

Итак, все имеет душу, и душа вещи — это Б-жественная речь, которая, прямо или отзвуком, называет эту вещь. Б-жественная речь говорит: солнце, камень, дерево — и при внимательном изучении можно понять связь между явленными формами солнца, камня, дерева и этой оживляющей душой.

С одной стороны, все есть выражение Б-жественного. Не существует ничего, кроме Его речи. С другой стороны, стол — это стол, стул — это стул, я — это я. И этот второй взгляд на мир, согласующийся со здравым смыслом, сильно зависит от смотрящего и от угла зрения. Он может не сказать почти ничего об объекте, зато очень много сообщает о субъекте и его средствах восприятия.

В современной физике мир представляется состоящим из электромагнитных полей. Однако когда я гляжу на мир, я не вижу электромагнитного поля или каких-то диаграмм математических выражений; я вижу, опять-таки, стол и стул, ногу и руку. То есть, и с точки зрения физики мои глаза не видят по-настоящему. Известно ведь, что наше зрение ограничено узким участком спектра световых волн определенной длины. Уже из этого примера можно заключить, что надо не только смотреть, но и стараться понимать, чтобы увидеть скрытое от зрения.

Аналогично, поскольку мы не надеемся увидеть Святого, Благословен Он, так важно правильное использование объяснений. Слишком часто для освещения и описания определенных представлений используются неверные средства. Например, говорят о разуме, что он слишком сложен, чтобы его потрогать. Это абсурдно, потому что разум нельзя потрогать в любом случае, независимо от сложности; это понятия, которые не могут встретиться.

Наше восприятие вещей как осязаемых тел — это отражение нашей неспособности увидеть их духовную сущность, которая выглядит совершенно иначе. Есть два уровня восприятия. Один уровень — восприятие реальности вещества, в котором действуют определенные физические силы. Другой уровень — признание того, что вещество — это обман чувств, а действительность состоит из взаимодействия определенных энергий. Более того, сама одушевляющая предмет сила и есть предмет; без нее предмет не существовал бы. Речь идет не о соотношении между материей и духом, а о том, что вообще весь мир есть Б-жественная речь.

С этой точки зрения не существует ничего, кроме Б-га, а известный нам мир — это та часть Его речи, которую мы можем воспринять. Это не означает, что мира как такового нет или что он иллюзорен. Напротив, он на самом деле очень реален и объективен, хотя не обязательно материален и самодостаточен. Этот парадокс, как он представляется человеческому уму, сводится к вопросу об отношении Б-га и мира, который ставили и философы и каббалисты. Если предположить существование одного, то как существует другое? И для тех, и для других это осталось неразрешимой проблемой. Если мир — это Б-г, говорящий Сам с Собой, то и после Творения Б-г остается в одиночестве, а материя — просто форма вечного духа, и между ними нет никакого противоречия. На самом деле и материя и дух суть только внешние проявления. Сказать, что Б-г духовен, столь же неверно, как и сказать, что Он материален. Никакое качество не подобает Ему вполне. Дух и материя — способы проекции Б-жественного, излучения определенных сторон Его бытия. Его же самого, как уже сказано, нельзя ни описать, ни определить.

Б-жественная речь, таким образом, — единственная объективная реальность. Формы, которые мы признаем реальными, зависят от наших средств восприятия. Если бы эти средства были другими, мы бы, конечно, увидели совсем другой мир. Так же точно ангел видит один мир, осел — другой, а возможно — и разные люди видят мир в какой-то степени по-разному. Поэтому воспринимаемое имеет вторичную ценность; важно, что существует мир, который мы воспринимаем и который в каком-то смысле «реален». Остается вопрос — вопрос об отношении между воспринимаемой действительностью и Б-жественной речью, которую мы не можем воспринять, но в существование которой мы должны верить.

Чтобы проиллюстрировать природу возможного ответа, Бааль гa-Тания рассматривает пример Солнца и его света. Свет Солнца освещает Землю, а также придает Солнцу свойство сияния; нельзя же сказать, что свет Земли освещает Солнце. Итак, мы получаем свет, и Солнце является его источником. Однако это ничего не прибавляет Земле и не убавляет от Солнца. Свету свойственны только причина и эффект; если свету перекрыть путь, освещения не будет. Свет сам по себе не должен делать что-то, чтобы освещать; он освещает, потому что он свет. Ключевая мысль тут в том, что свет есть и на Солнце так же, как и на Земле. Но на Солнце он не имеет значения, поглощаясь намного большим светом, из которого он происходит. А на Земле все мы можем воспринять свет именно как свет из-за нашей удаленности от Солнца (благодаря которой мы можем жить). Пример со светом, который исходит от Солнца, служит аналогией для жизни, которая исходит от Б-га. Несмотря на то, что Он — Творец всего, это вовсе не важно для него, незначительно по сравнению с Его бесконечностью. Иначе говоря, правда не в том, Б-г творит что-то из ничего, а в том, что Он творит «ничто» из нечто; и это нечто — Он сам.

Небытие мира — это не объективный факт. Для человека мир ничто, потому что ему его не охватить; для Б-га — ничто, потому что не имеет значения. Объективно существует градация — от большего света к меньшему на разнообразных гранях мира. Однако нередко мы видим объекты, искривления, а не свет. Мы не видим того, что все, кажущееся нам объективным и реальным, на самом деле есть выражение Б-жественного, Его святости, Его воли. Чтобы человек мог воспринять мир как реальность — а не ничто, — надо увидеть, что смысл мира — святость.

Мир заслуживает считаться «чем-то» потому, что истинное ничто находится где-то в нулевой точке между человеком и Б-гом. Мы же являемся «чем-то» именно потому, что осознаем — кто Он и кто мы.

 

Запись опубликована в рубрике: .
  • Поддержать проект
    Хасидус.ру