Очерк четвертый

Евреи Центральной Европы. Крестовые походы. Ритуальные наветы. Погромы, убийства и изгнания. Начало переселения на восток.

1

С тринадцатого по пятнадцатый век четко определилось направление еврейской эмиграции в Европе — с запада на восток. Евреи уходили из Центральной Европы, с берегов Рейна, на южные и восточные германские земли, а оттуда уже в Богемию, Моравию, Польшу и Литву. И о причинах этого следует рассказать подробно.

Ничто, казалось, не предвещало прежде столь поспешного бегства, и еще в одиннадцатом веке положение евреев в Центральной Европе было относительно благополучным. Они, в основном, занимались торговлей между городами и странами, ссужали деньгами под проценты, были ремесленниками и считались незаменимым элементом в процессе заселения земель и развития городов. Их приглашали, им выдавали привилегии, в них были заинтересованы правители земель и стран. В 1084 году епископ города Шпейер пригласил несколько еврейских семей осесть в одном из пригородов, которые он намеревался заселить. Он обещал евреям свободу торговли, право вести собственный суд, право защищать себя, и в выданной им привилегии было сказано: "Я тысячекратно увеличу славу города, если приведу и евреев в его пределы". А через несколько лет после этого германский император Генрих IV подтвердил привилегии, данные епископом, но теперь уже для двух городов — Шпейера и Вормса.

В европейских странах евреи всегда считались "королевскими рабами", "рабами королевской казны"; они выплачивали огромные налоги, превышавшие налоги с других горожан, а если короли особо нуждались в деньгах, то тотчас же облагали "рабов своей казны" добавочными поборами или же просто конфисковывали их имущество. Но при этом короли защищали евреев и обеспечивали их неприкосновенность от возможных посторонних посягательств. То, что разрешалось королям, не разрешалось другим. Жизнь была как на качелях: то вверх — к относительному благополучию, то вниз — к преследованиям с притеснениями. Весь вопрос был в том, как долго удавалось продержаться наверху и как часто приходилось опускаться вниз.

Во Франции, к примеру, евреи жили в нормальных условиях до шестого века новой эры. Пользовались религиозной свободой, занимали даже официальные должности, но уже в 629 году им предложили на выбор: крещение или изгнание. При династии Каролингов к евреям относились терпимо, и в Париже был целый квартал мрачных улиц, которые на ночь запирались решетками. Там жили сапожники, горшечники, старьевщики, тряпичники, у них были две синагоги и два кладбища. Но уже в девятом веке епископ города Лиона Агобард писал, обращаясь к королю: "Недостойно для нашей веры, чтобы сыны света навлекали на себя тень общением с сынами тьмы. Непристойно, чтобы церковь Христова, которая должна вступить в объятия своего небесного супруга без пятен и морщин, была обезображена прикосновением грязной, ветхой, отверженной синагоги... Пусть же они (евреи) будут прокляты в городе и в поле, у входа и у выхода, пусть будет проклят плод их внутренностей".

Людовик Благочестивый защищал евреев от нападок духовенства и сохранил к ним расположение даже тогда, когда его личный духовник перешел в иудейскую веру, женился на еврейке, принял еврейское имя Эльазар и уехал в Испанию. Но в те же самые времена — вплоть до одиннадцатого века — в городе Тулузе, в дни христианских праздников, какой-либо еврей из местной общины получал всенародно пощечину — чтобы евреи не забывали о муках Христа.

Придворного врача-еврея Цидкию обвинили в том, что он нарочно плохо лечил короля Карла Лысого, а через сто лет других еврейских врачей обвиняли в отравлении короля Гуго Капета. В двенадцатом веке король Филипп-Август изгнал евреев, конфисковал их дома и земли, а синагоги превратил в церкви. Потом ему понадобились деньги, и он опять разрешил евреям вернуться во Францию. Этот же самый король сжег в городе Брей около ста евреев, которые отказались креститься, а Людовик Святой заставил евреев носить особый отличительный знак — кусок красного фетра в виде колеса, который прикрепляли к верхней одежде на спине и на груди, чтобы евреев можно было отличить от христиан.

В тринадцатом веке папский легат Арнольд, предводитель фанатичной толпы, убивал во Франции сектантов-еретиков, а заодно и евреев. Его девизом было: "Бейте всех, а Бог на небе уж отберет своих!" В 1277 году в Тулузе был сожжен раввин Ицхак Маль за то, что одного крещеного еврея, раскаявшегося перед смертью, он похоронил на еврейском кладбище. В 1288 году в городе Труа были сожжены ученый еврей Ицхак Шателен, его беременная жена, два сына, невестка и еще восемь евреев, обвиненных в ритуальном убийстве. Среди них был и некий хирург Хаим, "возвращавший зрение слепым". Все они отказались креститься, чтобы получить помилование, и пошли на смерть, распевая псалмы.

Король Филипп Смелый относился к евреям снисходительно, а Филипп Красивый изгнал их из Франции в 1306 году, конфисковал имущество и подарил своему кучеру парижскую синагогу. По королевскому приказу несколько тысяч евреев покинули Францию, где их предки жили еще со времен Римской империи. Но их отсутствие тотчас же почувствовали местные жители, и даже во французских народных песнях отмечалось, что "евреи честнее вели свои дела, чем иные христиане", и что страна обеднела без них. И тогда Людовик X призвал евреев обратно и возвратил им кладбища с синагогами: естественно, что за это они ему хорошо заплатили.

В 1320 году по Южной Франции бродили шайки крестьян и пастухов, которые разгромили около ста двадцати еврейских общин. В Тулузе пятьсот евреев заперлись в крепости и оборонялись против толпы, а затем, чтобы избегнуть насильственного крещения, убили друг друга. У них, однако, не хватило решимости убить собственных детей, и победители забрали их и окрестили.

При Филиппе Толстом евреев обвинили в отравлении колодцев, рек и источников: одних сожгли, других изгнали, имущество конфисковали. При Карле IV их снова выгнали из Франции, и с 1322 по 1359 год там не было евреев. Но затем срочно понадобились деньги — для выкупа плененного короля Иоанна Доброго, и евреев впустили в страну на двадцатилетний срок: при въезде каждая семья уплатила в казну по четырнадцать золотых флоринов.

Карл VI созвал народное собрание, и на нем решили, чтобы "евреи и ростовщики были изгнаны из города1". Этого было достаточно, чтобы устроить погром в Париже: четыре дня подряд чернь грабила, жгла, убивала; детей вырывали из рук матерей и насильно крестили. И, наконец, в 1394 году король Карл VI изгнал евреев из Франции. Все, что они не могли унести с собой, было конфисковано в пользу казны.

И в Англии жизнь была как на качелях. Евреи Северной Франции стали селиться в Англии в одиннадцатом веке, после завоевания ее нормандцами, и точнее всего их положение характеризовала статья закона, принятого при Генрихе I: "Да будет известно, что все евреи должны находиться во всем государстве под защитой и покровительством короля. Никто из них не может без разрешения короля переходить к какому-нибудь богатому владетелю, ибо евреи со всем их имуществом принадлежат королю". И в полном соответствии с духом этого закона король Стефан велел сжечь дом одного еврея вместе с его владельцем, потому что тот отказался внести деньги на расходы короля. Но английские бароны оспаривали это королевское право: каждому хотелось подкормиться за счет этих бесправных и потому безотказных временных жителей. Бывало даже так, что бароны, обидевшись на короля, грабили еврейские кварталы, чтобы королю меньше оставалось.

В день коронации Ричарда Львиное Сердце прошли погромы во многих городах Англии, и было множество убитых. В городе Йорке евреи заперлись в королевской крепости на краю города; монахи подстрекали нападавших, и осажденным оставалось два выхода: либо креститься, либо погибнуть от голода, потому что в крепости почти не было запасов пищи. Рабби Йом Тов убедил евреев убить друг друга и тем самым избавиться от мучений. Он сказал: "Бог предков наших, очевидно, хочет, чтобы мы умерли за наше Святое учение. Смерть стоит перед глазами, и нам остается подумать, как погибнуть наиболее достойным способом. Если мы попадем в руки наших врагов, наша смерть будет не только ужасна, но и позорна. Они будут не только мучить нас, но и глумиться над нами. Мой совет поэтому такой: Творец дал нам жизнь, и мы должны возвратить ее ему собственными руками". Богатый и уважаемый еврей Иосце первым заколол свою жену и двух детей, а затем рабби Йом Тов убил его. Почти все евреи погибли таким образом, и напоследок рабби Йом Тов покончил с собой, став единственным самоубийцей среди добровольно погибших. Толпа, осаждавшая крепость, сожгла все долговые обязательства, а это уже был прямой урон для казны, потому что король — наследник еврея-кредитора — не знал, с кого ему взимать долг, и оставался в убытке. Ричард Львиное Сердце сделал из этого выводы и приказал устанавливать в больших городах специальные сейфы. Каждое долговое обязательство выдавалось еврею в двух экземплярах: один — ему на руки, другой — в сейф, к королю. Теперь уже еврея могли убивать и грабить: король был застрахован от любых случайностей и получал все долги сполна.

Иоанну Безземельному нужны были деньги, много денег, он потребовал у евреев огромную сумму, и когда один из них, Авраам из Бристоля, затруднился выплатить свою часть, король приказал выдергивать у него зубы, по одному в день. Несчастный продержался семь дней, потерял семь зубов, а затем уплатил сполна. При Генрихе III опять стало получше, но на короткое время. Евреев заставили носить отличительный знак: шерстяную белую полосу на груди. Король конфисковал вновь отстроенную лондонскую синагогу, превратил ее в церковь и ввел черту оседлости: двадцать пять городов, в которых евреям разрешалось жить. Было тогда в Англии всего лишь шестнадцать тысяч евреев, но доходы с них составляли тринадцатую часть всех доходов казны. Король даже продал на один год всех евреев своему брату, уступив ему за пять тысяч фунтов все права над ними. Как заметил летописец-христианин, король "содрал шкуру с евреев и предоставил графу (своему брату) выпотрошить их". Евреи хотели бросить все и покинуть страну, но комендантам морских портов не велели выпускать их из Англии без королевского разрешения.

В 1262 году в Лондоне, во время гражданской войны, погибли от погрома около семисот евреев. Такие же погромы проходили в Ворчестере, Нортгемптоне и Линкольне. И, наконец, король Эдуард I приказал изгнать евреев из страны до 1 ноября 1290 года, и смертная казнь грозила тому, кто остался бы на английской земле после этой даты. Евреям разрешили взять с собой только то, что они могли унести. Имущество конфисковали. В пути их грабили капитаны судов. Многие погибли в море. Большая часть евреев Англии ушла во Францию, а оттуда, всего лишь через шестнадцать лет после этого печального события, в царствование Филиппа Красивого, им снова пришлось уходить в изгнание.

Крупнейший еврейский ученый одиннадцатого века рабейну Гершом бен Иегуда, оплакивая еврейскую судьбу тех времен, писал: "Рассеяние за рассеянием, вся Иудея в изгнании, больная, истощенная, всеми позабытая. Ты, Всесильный Избавитель, ради Себя освободи нас! Смотри, ведь силы наши исчерпались; взгляни: погибли наши праведники, и некому просить за нас. Вспомни обет, данный праотцам, пожалей избитых, истерзанных, за Тебя убиваемых. Восстанови на наших глазах опустошенный Храм, верни из плена шатры Яакова, спаси нас ради Имени Твоего!"

Из века в век борьба церкви против евреев все более усиливалась. Церковные авторитеты требовали унижать, угнетать и притеснять евреев всеми возможными способами, чтобы заставить их принять крещение. Угнетенное еврейство было, по их мнению, лучшим доказательством истинности христианства, к которому, как они утверждали, перешло прежнее величие Израиля. Не случайно один из вдохновителей крестовых походов писал королю Франции: "Я не требую, чтобы этих людей, над которыми тяготеет проклятие, предавали смерти, ибо сказано в Писании: не убивай! Бог не хочет, чтобы их искоренили, а только чтобы они, подобно братоубийце Каину, продолжали существовать для великих мук и для великого позора, так, чтобы жизнь была им горше смерти. Они зависимы, жалки, придавлены, боязливы — и должны оставаться такими, пока не обратятся на путь спасения!"

В одиннадцатом веке объявились в Европе проповедники всеобщего похода христиан против мусульман для освобождения Святой Земли и Иерусалима. Петр Пустынник из Амьена встал во главе многотысячной толпы верующих: это были рыцари, разбойники, беглые крестьяне, монахи и всякий сброд. Десятки тысяч людей бросали свои дома и поля, пришивали на одежду кресты и шли воевать с "неверными". Эта неорганизованная, масса, раздробленная на мелкие отряды, двинулась на Восток без обозов, безо всякой дисциплины, грабя и разоряя все на своем пути. Так начался Первый крестовый поход, и его жертвами сразу же стали евреи. "Восстал народ дикий, отчаянный, ожесточенный, сброд французов и германцев... — писал еврейский летописец. — И собралось таких людей великое множество — мужчин, женщин и детей. Проходя через города, где жили евреи, они говорили друг другу: "Вот мы идем отомстить исмаилитам, а тут перед нами евреи, предки которых распяли нашего Спасителя, — отомстим же прежде им! Пусть сотрется имя Израиля, или же пусть они уподобятся нам и признают мессией Иисуса". Раввины назначали дни поста и молитв, чтобы предотвратить бедствие; общины платили огромные суммы денег епископам и начальникам городских гарнизонов, но посланные на помощь солдаты отказывались защищать евреев и оставляли их на произвол судьбы.

Весной 1096 года двадцать три еврея были убиты в городе Меце. В мае того же года одиннадцать евреев, отказавшихся креститься, были убиты в Шпейере. Хотели истребить всю общину, но местный епископ выслал своих людей, разогнал шайку, а некоторым убийцам велел отрубить руки. В городе Вормсе после вооруженного сопротивления погибли все евреи города, кроме насильно крещенных и тех, кто успел спрятаться у епископа. Некий Шмарья, отказавшийся креститься, был заживо зарыт в землю вместе со своей семьей при радостных криках толпы. Юноша Симха Коэн в церкви, во время насильственного крещения, выхватил спрятанный кинжал, заколол трех человек, — и толпа растерзала его. Прятавшимся у епископа предложили принять крещение, и они попросили время на размышление. Когда срок прошел, и отворили двери, то обнаружили, что евреи убили себя. Всего погибло в Вормсе четыреста человек, по некоторым источникам — восемьсот.

Затем крестоносцы подошли к Майнцу. Сначала евреи пытались остановить их у ворот города, затем у ворот своего укрепленного квартала. Вооруженные мечами и покрытые броней, они храбро сражались под предводительством главы общины Калонимоса, но не могли, конечно, противостоять более многочисленным и искусным в военном деле рыцарям. Наконец, те ворвались в еврейский квартал и перебили всех. Считают, что погибших было — тысяча четырнадцать человек. Ицхак бен Давид, насильно крещенный вместе со своей семьей, зарезал сначала своих дочерей и поджег дом, а затем поджег синагогу и сгорел в огне, потому что христиане предполагали превратить синагогу в церковь. Группа евреев пряталась у местного епископа, но когда он заявил, что не может их защищать, и предложил им креститься — они умертвили друг друга. Современник событий писал: "Когда увидели сыны Святого Завета, что участь их решена, они возопили все, старые и молодые, девушки, дети, слуги и служанки, к Отцу своему небесному, оплакивая свою жизнь и оправдывая суд Божий... Женщины набрались мужества и зарезали своих сыновей и дочерей, а потом самих себя. Мужья зарезали жен и детей. Девушки, невесты и женихи громко кричали из окон: "Смотри, Боже, что мы делаем ради Твоего святого Имени!"... И смешалась кровь родителей с кровью детей, кровь братьев и сестер, учителей и учеников, женихов и невест, грудных детей и кормилиц..." На этом прекратила свое существование еврейская община города Майнца. Забегая вперед, надо сказать, что через самое малое время в городе снова поселились евреи, но их преследовали и убивали во времена Второго и Третьего крестовых походов.

Архиепископ города Кельна тайно вывел евреев из города и разместил по окрестным деревням, но крестоносцы нашли их там и всех перебили. Такая же печальная участь постигла евреев Трира, Регенсбурга и других городов, а затем и евреев Чехии. Банды крестоносцев свирепствовали с мая по июль 1096 года между Рейном и Дунаем, а затем пошли на юг. По примерным подсчетам около четырех тысяч евреев Германии были убиты и покончили жизнь самоубийством, по некоторым источникам двенадцать тысяч. Цифры эти будут особенно впечатляющими, если учесть, что во всей Германии тогда жило не более тридцати тысяч евреев.

В июле 1099 года крестоносцы взяли Иерусалим. Они сначала перебили в городе всех мусульман, без различия пола и возраста, а затем загнали иерусалимских евреев в одну синагогу и подожгли ее. Все евреи погибли в огне, а их имущество было разграблено. Так закончился Первый крестовый поход: вырезанные и уничтоженные еврейские общины Европы и горстки отчаявшихся, которых насильно обратили в христианство. (В Регенсбурге, к примеру, евреев загнали в реку, приложили к поверхности воды крест и силой окунули всех в воду.) Естественно, что насильно крещенные почти сразу же вернулись к вере отцов, получив согласие императора Генриха IV. Но в Богемии их продолжали преследовать, евреи решили уйти в Польшу и Венгрию, и тогда у них отобрали все имущество и заявили на дорогу: "Ведь вы из своего Иерусалима никаких богатств не привезли в Богемию. Побежденные Веспасианом и проданные в рабство, рассеялись вы по всем землям. Нагими пришли вы в нашу страну, нагими и должны уйти..." А на очереди был Второй крестовый поход — в 1147 году, за ним Третий — в 1189, и новые жертвы среди еврейского населения Европы, и новый страх, который гнал с насиженного места.

Во времена крестовых походов проявилась та же черта еврейского характера, которая проявлялась и раньше, в периоды гонений в Эрец Исраэль сирийского царя Антиоха IV Епифана и римского императора Адриана. Это была их готовность жертвовать жизнью во имя своей веры, умирать, "освящая Имя Его" — "ал кидуш га-Шем". Во многих общинах евреи сражались до последней возможности, а затем лишали жизни себя, своих жен и детей. Матери убивали маленьких детей, которые не могли бы сопротивляться насильственному крещению. Женщины с грудными младенцами на руках топились в реках, лишь бы не попасть в руки крестоносцев. Ученый еврей Шмуэль бен Иехиэль, стоя посреди реки, произнес благословение над своим сыном и зарезал его, а юноша ответил на благословение "аминь!" — и скончался. Затем синагогальный служка тем же ножом убил Шмуэля бен Иехиэля на глазах у всей общины, а стоявшие на берегу евреи с криком "Шма, Исраэль" — "Слушай, Израиль: Господь — Бог наш, Господь един!" — бросились в воду и утонули. Сотни людей в разных городах совершили этот мученический подвиг — "ал кидуш га-Шем" — во имя веры отцов. Когда епископ города Трира уговаривал евреев принять крещение и спастись, они ответили ему перед гибелью: "Если бы у каждого из нас было по десять душ, мы бы их все отдали во имя Единства Божьего и не допустили бы, чтобы враги нас осквернили".

Некий Моше бен Эльазар га-Коэн писал после этих событий: "О небо, чем же мы хуже других народов? Разве сила камня — наша сила, разве из меди плоть наша, чтобы перенести тяжесть наших бедствий?.. Терзали нас в прежние времена и лев и медведь, губил наших детей свирепый тигр, жалила нас змея шипящая, но напоследок грызет нас свинья, навалившаяся на нас... Жгут и режут наших больших и малых, жен и детей, старцев и юношей, женихов и невест... Спросите всех жителей земли: было ли что-либо подобное с другим народом?.."

С середины двенадцатого века стали обвинять евреев в совершении ритуальных убийств. В 1144 году в английском городе Нориче был объявлен святым мучеником христианский мальчик Вильям, которого, якобы, убили местные евреи. Королевский шериф не поверил этому и даже не разрешил судить оклеветанных, но монахи распространяли слухи об убийстве и ссылались на одного выкреста, который уверял, что евреи ежегодно похищают перед Пасхой христианского мальчика и употребляют его кровь для пасхальной мацы. Эти слухи дали свои результаты, и в 1171 году тридцать четыре еврея города Блуа во Франции были обвинены в ритуальном убийстве и сожжены в деревянной башне, потому что категорически отказались отступить от своей веры.

Стоит отметить, что некогда подобное же обвинение предъявляли язычники первым христианам. Будто бы христиане умерщвляли детей, чтобы отведать их крови. Были даже "свидетели" этого, были обманщики, были душевно больные люди, которые утверждали, что видели это собственными глазами. "Стыдитесь! — взывал один из церковных писателей еще во втором веке новой эры. — Стыдитесь приписывать людям такие преступления, к которым они непричастны! Перестаньте! Образумьтесь!" "Где же у вас доказательства? — вторил ему другой. — Одна молва... Но свойства молвы известны всем. Она почти всегда ложна. Она и жива только ложью. Кто же верит молве?" Но эта молва оказалась очень живучей. Она продержалась с тех времен много веков, но теперь она уже поменяла адрес, и те самые христиане, что страдали некогда от нелепых обвинений, стали обвинять евреев — в том же самом.

В 1235 году евреев немецкого города Фульды обвинили в убийстве христианских детей. Император Фридрих II специально созвал ученых из среды крещеных евреев со всей Западной Европы, и они заявили, что еврейская религия категорически запрещает убийство человека, и что даже употребление крови животных противоречит еврейским законам. На основании этого заключения Фридрих 11 опубликовал особое послание, но оно не помогло.

В 1247 году во французском городе Вальреас нашли тело двухлетней христианской девочки с ранами на лбу, руках и ногах. Всех евреев города арестовали и подвергли пыткам: мужчинам вырывали половые органы, женщинам отрезали груди, — многих, в конце концов, сожгли на костре. После этого папа Иннокентий IV издал специальную буллу, осуждающую подобные казни, но булла тоже не помогла.

В 1255 году в английском городе Линкольне пропал христианский мальчик Гуго. Труп нашли в колодце во дворе у одного еврея, и восемнадцать человек повесили за совершение, якобы, ритуального убийства, а их имущество конфисковали. В 1267 году в немецком городе Пфорцгейм нашли в пруду мертвую девочку. "Народ тотчас решил, что виновники убийства — евреи, — писал один из обвинителей. — Когда приехал маркграф Баденский, то труп поднялся, как бы умоляюще простер к нему обе руки, оставался в этом положении в продолжении получаса и потом опять лег. Тогда привели евреев. Едва только они приблизились к трупу, как раны раскрылись, и кровь полилась заново. Когда евреи удалились — раны закрылись. Когда же их вновь притащили, покойная с покрасневшим лицом подняла вверх обе руки. Ярость народа после этого вспыхнула со всей силой и не знала границ... Евреи были схвачены и после всевозможных пыток преданы смерти через колесование".

И снова римский папа обнародовал буллу, и снова император издал особый указ, — несмотря ни на какие доводы, обвинения в употреблении христианской крови оставались излюбленным средством для грабежа, убийств и денежных вымогательств. Говорили, что евреям нужна христианская кровь, чтобы "уничтожить свой дурной запах", и что они эту кровь "сушат, превращают в порошок и рано утром сеют по траве, благодаря чему мрут люди и скот".

Эта тема была столь популярна в те времена, что стала даже сюжетом английских и французских баллад. В одной из них рассказано о христианском мальчике Гуго, который был распят евреями, брошен в поток, но труп тут же выплыл у берега. Евреи закапывают его в землю — труп появляется на поверхности. Они кидают его в колодец, но оттуда идет такое благоухание, что сбегаются окрестные жители. Тело переносят в собор и торжественно хоронят, —

восемнадцать евреев повешены... Другая баллада: один христианский мальчик часто ходил через еврейский квартал и пел хвалебные гимны Святой Деве. Евреи его убили. Святая Дева сотворила чудо. Мертвый ребенок продолжал петь. Многие евреи приняли христианство. Количество убитых не указано... Еще один вариант. Мальчик Гуго играет в мяч. Дочка еврея заманивает его в дом яблоком. Она ведет его через девять дверей, закалывает и бросает в колодец. Далее происходят чудеса: мать слышит голос сына из колодца, сами собой звонят колокола в городе, сами собой читаются книги без чтеца, — евреям снова плохо...

Естественно, что такая атмосфера способствовала новым и новым погромам и убийствам. В 1241 году распространились слухи, что вторгшиеся в Европу монголы находятся в родстве с евреями и призваны ими для того, чтобы избавиться от власти христианских народов. Во Франкфурте на Майне разъяренная толпа ворвалась в еврейский квартал и убила сто восемьдесят человек. В 1264—67 годах прокатилась волна погромов по немецким городам. В Зинциге были сожжены в синагоге семьдесят два еврея. В Вайсенбурге колесовали семь евреев по обвинению в убийстве христианского мальчика, — среди них погиб и один монах, перешедший до этого в иудейство. В Майнце было убито десять человек, в Бахарахе — двадцать шесть, в Мюнхене толпа сожгла синагогу вместе с молящимися. В 1298 году немецкий дворянин Риндфлейш — "бычье мясо" — собрал толпы всякого сброда и разгромил сто двадцать еврейских общин. Крупные общины Вюрцбурга и Нюрнберга были полностью уничтожены; целые семьи, родители с детьми, матери с младенцами бросались в огонь или в воду, чтобы не попасть в руки убийц. В 1336 году в Германии буйствовали крестьянские шайки, которые уничтожили около ста десяти общин. Во Франции в начале четырнадцатого века евреев обвинили в отравлении колодцев с помощью нанятых ими прокаженных, — и новая волна гонений прокатилась по стране. Летом 1321 года в городе Шинон сто шестьдесят человек были брошены в яму, где горел огромный костер, и все они сгорели живьем. Многие германские города приняли решение не впускать евреев в свои пределы, по крайней мере — ближайшие двести лет. Однако их экономическое значение было так велико, что уже через несколько лет после своего торжественного решения эти же самые города вновь открыли евреям свои ворота. И правительство, и население нуждались в них.

Гонения на евреев во времена крестовых походов и после них явились поворотным моментом в их европейской истории. В глазах толпы, которая наблюдала бесчинства крестоносцев и черни и которая сама участвовала порой в грабежах и убийствах, евреи были поставлены вне закона. Они утратили чувство безопасности даже в укрепленных городах. Стало ясно, что ни император, ни церковные власти не в состоянии обеспечить им безопасность, несмотря на обещанные привилегии.

В этот период гонений, резни и ритуальных наветов евреи чувствовали себя неуверенно в Центральной Европе, и исподволь, постепенно начался их отток в те места, которые не были еще затронуты изуверством и фанатизмом местного населения. Единичные переселения происходили в одиннадцатом веке, более значительные — в тринадцатом, и массовое переселение — в пятнадцатом веке. Путь был с запада на восток, в Польшу и в Литву. И всякий раз надо было приспосабливаться на новом месте — к новому коренному населению, к новому незнакомому быту, к новым порядкам и обычаям. Во всякой стране проживания история евреев начинала зависеть от истории коренного народа, будучи связана с нею местом и временем. И всякий решающий момент в истории данного народа, радостный или трагический, непременно накладывал свой отпечаток и на историю евреев, там проживающих. Так было в Германии, в Англии, в Испании, во Франции, в Польше, а затем и в России.

Но вместе с этим надо учитывать, что история евреев на новом месте, в любой стране проживания, являлась не началом, а дальнейшим продолжением многовековой истории народа, рассеянного по странам, с его собственным опытом и навыками, вынесенными из этого долгого исторического пути. Как народ с твердой духовной основой, евреи никогда не доходили до такой степени обезличивания, чтобы без остатка раствориться в чьей-либо истории. Они акклиматизировались, но не растворялись, приспосабливались, но не исчезали: со своей историей, со своей культурой и со своей религией.

В Новый год — Рош га-шана и в Судный день — Йом-кипур читают евреи в синагогах потрясающую по силе молитву — о небесном суде над людьми в эти дни. С этой молитвой связана одна легенда, которая появилась в период гонений времен крестовых походов. Рассказывали: в городе Майнце жил богатый и набожный еврей, рабби Амнон, которого местный епископ упорно старался обратить в христианство. Однажды, когда епископ снова надоедал рабби Амнону своим предложением, тот неосторожно ответил, что через три дня он даст окончательный ответ. В назначенный день рабби Амнон не явился к епископу, и тогда тот велел привести его силой, чтобы он, наконец-то, сказал: да или нет. Рабби Амнон ответил на это: "За то, что своим словом я дал тебе повод подумать, будто я отрекусь от своей веры, я заслуживаю того, чтобы отрезали мне язык". Но возмущенный епископ закричал: "Не язык тебе отрежут, а ноги, которые не пошли ко мне в обещанный день!" И несчастному отрубили обе ноги. Когда наступил Рош га-шана, рабби Амнон попросил, чтобы его отнесли в синагогу. Во время службы он прервал вдруг кантора и начал петь свой гимн о небесном суде над человеком в дни Рош га-шана и Йом-кипур — "Унтанэ токеф". Потрясенные евреи слушали его с волнением и страхом, а рабби Амнон закончил свой гимн и тут же умер. Но через три дня он явился во сне к раввину города, повторил свой гимн и попросил разослать его текст всем сынам Израиля. С тех пор евреи читают эту молитву:

"В день Рош га-шана намечается и в день Йом-кипур утверждается: скольким отойти и скольким явиться на свет, кому жить и кому умереть, кому в свое время и кому — безвременно; кому смерть от воды и кому от огня, кому от меча и кому от лютого зверя, кому от голода и кому от жажды, кому от грозы и кому от заразы, кому от удушения и кому от побиения камнями; кому покой и кому скитание, кому беспечность и кому тревога, кому благополучие и кому терзание, кому бедность и кому богатство, кому унижение и кому возвышение. Покаяние же, молитва и благие дела отменяют злое предначертание".

 

Запись опубликована в рубрике: .
  • Поддержать проект
    Хасидус.ру