Похищение палача

Книга бывшего шефа израильских спецслужб Исера Харэля рассказывает об одной из самых дерзких операций разведки XX века – похищении нацистского преступника Адольфа Эйхмана. Предисловие написано бывшим советским разведчиком Михаилом Любимовым. В книгу вошло интервью, которое генерал Харэль впервые дал советскому корреспонденту в Тель-Авиве.
Израильская разведка «Моссад» имеет репутацию самой эффективной специальной службы в мире, правда, репутации обычно создаются самими разведками, заинтересованными в львином куске бюджета, благородном фасаде и солидном престиже. Но что касается острых акций, то тут, пожалуй, «Моссад» держит пальму первенства, ибо уже давно является грозным оружием в руках израильского правительства против враждебных арабских стран и связанных с ними экстремистских группировок
Суд над Адольфом Эйхманом, которого признали виновным в убийстве миллионов евреев дабы «стереть с лица земли целый народ», происходил в Израиле открыто и гласно. Незаурядность этого процесса привлекла в Иерусалим сотни корреспондентов, радиожурналистов и представителей телевидения из десятков стран. Каждый по-своему старался передать драматическую атмосферу в зале суда; отчаяние народа, заново переживающего самые мрачные страницы своей истории;
Отчетливо помню, как у меня созрело решение поймать Адольфа Эйхмана. Это было в конце 1957 года, через двенадцать с половиной лет после разгрома нацистской Германии и конца карьеры таинственного офицера СС, известного злодейскими расправами с еврейским народом. История, которую я собираюсь рассказать, началась с телефонного звонка из Иерусалима: генеральный директор министерства иностранных дел доктор Вальтер Эйтан сообщил, что хочет меня видеть, причем срочно
Отчет Шауля побуждал нас немедленно направить своего человека в Аргентину. Дело предстояло не из легких. Если бы наш посланец мог встретиться с информатором, услышать из его уст все подробности и потом уже проверять достоверность сообщения, то шансы на успех были бы значительно выше. Но Бауэр не счел возможным назвать имя своего корреспондента, поэтому оставалось одно: начать сразу с дома №4261 на улице Чакобуко. Я снарядил туда Йоэля Горена. Он
Даже в самой подробной инструкции бывает упущена важнейшая деталь. Так случилось и с Гофштетером: он попал в Буэнос-Айрес в зимней одежде. Никто не предупредил его, что в Аргентине лето. Обливаясь потом, он пошел на свидание с Менаше Талми, и только неистощимым весельем тот сумел разогнать мрачное настроение следователя, хотя и был вынужден огорчить гостя. Дело в том, что городок Коронел Суарес находится в сотнях километров от столицы. В таком г
Гофштетер вернулся в Тель-Авив в середине марта 1958 года и дополнил свой отчет, посланный из Буэнос-Айреса. Он и мне повторил, что не стал бы полностью доверять Герману, но его жена и дочь заслуживают этого. Теперь надо было отделить информацию дочери Германа от выводов, сделанных им самим. Версия о пластической операции Эйхмана мне казалась сомнительной. Во всяком случае, у Германа не было никаких серьезных доводов в пользу такого утверждения.
До тех пор мы сохраняли тайну и не сделали ничего, что могло бы насторожить Эйхмана. Но вдруг, 11 октября 1959 года, израильская пресса громогласно объявила: «Эйхман скрывается в Кувейте!» Сенсационная статья сообщила, что генерал СС ныне работает в какой-то нефтяной компании. Информацию приписывали доктору Эрвину Шило, одному из руководителей Центра по расследованию преступлений нацизма в Людвигсбурге в ФРГ. Газеты не прекращали муссировать эту тему в течение нескольких недель
Информация, которую привез нам доктор Бауэр в декабре 1959 года, снова подавала надежду. Новый информатор утверждал, что после войны Эйхман прятался в Германии, в монастыре у католических монахов, выходцев из Хорватии. Он взял себе новое имя – Рикардо Клемент. В 1959 году Эйхман навестил жену в Австрии, по-видимому, уже как Клемент, и спустя некоторое время отплыл на пароходе в Аргентину с паспортом международного Красного креста, где он значился Рикардо Клементом
Не успели стихнуть последние слухи об Эйхмане в Кувейте, как в Западной Германии вспыхнула и перекинулась во многие страны мира эпидемия антисемитизма. Внезапно в разных частях света вылезли страшилища ненависти, как будто только и ждали сигнала. Ничего подобного не было с окончания второй мировой войны, когда остановились фабрики смерти в Освенциме и других лагерях. На рассвете 26 декабря 1959 года неизвестные намалевали свастику и антисемитские лозунги на стенах новой синагоги в Кельне
По дороге из Европы в Аргентину Кенет задержался в двух странах Южной Америки, чтобы встретиться с четырьмя добровольцами – местными жителями, вызвавшимися помочь нам. Все четверо свободно владели испанским языком и хорошо знали Аргентину и Буэнос-Айрес, так как частенько наведывались туда по делам. Среди добровольных помощников Кенета была семейная чета: Давид Корнфельд – молодой преуспевающий архитектор и его жена Эда – психолог и лингвист. Кр
Итак, картина прояснялась. Еще несколько недель назад в доме №4261 по улице Чакобуко жила семья немцев с тремя сыновьями, скорее всего выдававшая себя за Клементов. Поскольку один из сыновей Эйхмана, Дитер, родился в 1942 году, то по возрасту он вполне может быть тем молодым блондином, которого увидел Педро в мастерской и которого там звали Дито или Тито. Его семья переехала на другую квартиру, не оставив соседям новый адрес. И это укрепляло предположение, что речь идет об Эйхманах
На следующий день Кенет встретился с Лобинским и узнал, что сыскные бюро не обнаружили записей о прибытии в Аргентину в 1953 году женщины по фамилии Либель с тремя сыновьями, а информацию о фирме «Фулднер» и компании «Капри» еще не добыли. После обеда наблюдение за мастерской возобновили, но уже в новом автомобиле (старый мог примелькаться). Кенет вновь увидел на перекрестке молодого блондина на мотороллере черного цвета, но с номерным знаком 118111
В воскресное утро 20 марта Кенет выехал в Сан-Фернандо в старом автофургоне (тендере), накрытом тентом. За рулем сидел Примо. Они дважды проехали мимо дома Клементов, и Кенет сфотографировал строение с разных сторон. Затем они поставили машину в ста пятидесяти метрах от дома и в пятидесяти – от киоска. Примо пошел к киоску купить бутерброд, а Кенет из-под брезентового тента разглядывал дом в бинокль. Ребенок играл во дворе, взрослых не было видно. Но в 11:45 со стороны шоссе появился тот
С той минуты, как стало ясно, что нам придется тайно переправить Эйхмана в Израиль, я понял, что должен руководить операцией прямо на месте. Предстояла трудная и с политической точки зрения сложная акция – пожалуй, самая деликатная из всех ранее проведенных нашей службой. Группе придется выдержать три труднейших экзамена: поймать Эйхмана, спрятать его на неопределенное время в тайнике, а затем переправить в Израиль, как только сложатся подходящие условия
Первым из оперативной группы отправился в Буэнос-Айрес Менаше Талми. Незадолго до отъезда я пригласил его к себе и попросил подробно рассказать об Аргентине и ее столице. Меня интересовали местные обычаи, особенности этикета, привычки людей, принятое обращение к людям в кафе, отелях, ресторанах, жилищные условия, возможность аренды вилл и квартир или их покупки, транспорт, дороги, цены, шоферские удостоверения, методы работы полиции, удостоверен
Тем временем оперативники отрабатывали детали операции, изучая материалы наших архивов и информацию, полученную от Талми и Кенета. Они заочно изучили местность, проверили список вещей, которые нужно переправить в Буэнос-Айрес или купить там. Не хотелось везти лишнего, если что-то можно без проблем приобрести на месте. Группа наметила три варианта похищения Эйхмана. Первый предусматривал вторжение в дом, если, конечно, условия окажутся благоприятными
Первым в Буэнос-Айрес отправился Менаше Талми. Ему полагалось снять квартиру, где могли бы встречаться остальные. С определенного числа он должен был дважды в день в разные часы появится в условленных местах и встречать товарищей, прибывающих каждый в свой срок. Места встреч разбросаны по городу, каждым из них можно было воспользоваться только раз. Менаше прибыл в Буэнос-Айрес 22 апреля и отправился в отель подальше от центра, чтобы не встретиться ненароком с кем-либо из местных знакомых.
Рапорт Эуда пришел к вечеру 27-го. Три последующих дня я был занят больше, чем когда-либо, если не считать войну за независимость и Синайскую кампанию 1956 года. В течение семидесяти двух часов предстояло закончить все приготовления к операции, самому подготовиться к полету в Аргентину и обеспечить текущую работу службы на время моего отсутствия. Прежде всего я дал команду участникам группы: «Начинать!» Затем я еще раз проверил все мелочи, связь
В Буэнос-Айресе авангардная группа в первую очередь занялась поиском квартир, где можно было бы укрыть арестованного, расселить участников операции, разместить их багаж и оборудование. По плану этим должен был заниматься Ицхак Нешер, но в утренние часы помогали и все остальные, поскольку наблюдать за домом Клемента имело смысл только после обеда и по вечерам. В посреднических конторах получили списки домов и квартир, которые сдавали или продавали в районе между Буэнос-Айресом и Сан-Фернандо
Когда Аарон Лазар получил по телексу указание вылететь в Буэнос-Айрес для встречи с Ашером Кедемом, то подумал, что произошла путаница: никогда прежде он не имел отношения к делам в Латинской Америке. Попросив уточнить название города, он получил новую депешу, подтвердившую – Буэнос-Айрес. А затем ему сообщили номер рейса швейцарской авиакомпании, которым Кедем прибудет в Аргентину. Лазар знал, что швейцарские самолеты садятся в Рио-де-Жанейро, и решил встретить Ашера там
Все утро 4 мая Кенет и Эзра изучали окрестности дома Клемента на случай внезапного отхода или неожиданных объездов. Вечером к ним отправились остальные. На пути из Сан-Фернандо машины остановили двое полицейских, потребовали документы и обыскали багажники. Все пассажиры были иностранцами, и им разрешили продолжить путь. В 18:30 Эуд, а за ним Кенет и Эзра сели в разные автобусы маршрута №203 в Карупе. Эуд и Эзра проехали до Банкалери и Клемента не встретили. Зато Кенет нашел того, кого искал
Чрезмерная суета вокруг «Бастиона» начала меня беспокоить. Менаше Талми, игравший роль хозяина квартиры, то и дело выходил за покупками, чтобы снабжать едой «постояльцев» и оперативников, которые собирались для совещаний. Они приходили туда по вечерам подвести итоги дня и согласовать график на завтра. Да я и сам бывал там слишком часто, встречался с Габи, Эудом, Кенетом, Менаше и остальными. Но кроме нас в «Бастион» то и дело приходили те, кто н
Утром 11 мая Зеев закончил оборудование комнаты для пленника в «Тире» и надежный тайник на случай обыска. В столь короткий срок он совершил просто чудо. Казалось, ему помогала неведомая сила. В то же утро на вилле «Тира» проверили оборудование и запасы продуктов. Кое-чего все же не хватало, и пришлось отправить двоих за покупками. Габи, Эуд, Кенет и Эзра поехали в город возвращать автомобили, которые больше не понадобятся. У нас остались две машины для операции и еще одна – для снабжения.
Гил – один из моих близких сотрудников – провел со мной немало операций. Он знал детали «дела Эйхмана», потому что на определенных этапах собирал информацию об этом нацисте. Но он был сопричастен к делу и с другой стороны: его родители, младшая сестра и десятки родственников погибли в нацистских лагерях. Мы договорились с Гилом, что, когда он получит депешу о поимке и опознании Эйхмана, он постарается без промедления передать известие трем людям
Наше положение в первые дни после похищения Эйхмана было не из приятных: отрезанные от всего мира, мы понятия не имели о реакции членов семьи Эйхмана на его исчезновение. Обратились они в полицию или решили искать его своими силами? Или же положились на помощь друзей – членов нацистской колонии Аргентины? Что известно жене похищенного и не думает ли она, что он попал в катастрофу? Подняли ли они шум или решили действовать втихомолку? Кроме местных газет у нас не было других источников информации
Что касается охраны Эйхмана, то здесь можно было полностью положиться на Габи. Мне же предстояло вплотную заняться проблемой переправки преступника в Израиль. Оперативное руководство этим этапом я возложил на Эуда, и все, кто только мог быть освобожден от караульной службы, начали изучать подступы к аэродрому, днем и ночью колесили по дорогам. А я возобновил встречи с Аароном Лазаром, который успел к тому времени стать своим человеком на летном поле и расхаживал по нему будто служащий аэродрома.
Будничный режим, бездействие, последовавшие за бурными и насыщенными днями, наконец, необходимость вести себя корректно к Эйхману, вопреки обуревавшим чувствам, утомляли людей на вилле «Тира». Им приходилось ежеминутно принуждать себя сдерживаться, чтобы по мере возможности хорошо обслуживать пленного. Каково же им приходилось! Самим брить, умывать Эйхмана, присутствовать при его оправке. Требовались невероятные усилия, чтобы сдерживать омерзение, тошноту, ненависть
Разрыв по времени, образовавшийся между прибытием самолета из Израиля и поимкой Эйхмана, таил в себе известную опасность, наши противники могли догадаться о связи между этими фактами и помешать нам доставить пленника на борт. На всякий случай я решил предусмотреть альтернативные пути переправки Эйхмана. Поэтому наблюдения в порту Буэнос-Айреса и на его причалах возобновились. Порт аргентинской столицы состоит из двух бухт – Южной и Северной. Южн
В то время, как Рафаэль вкушал прелести больничного ухода, Эуд и его группа провели рекогносцировку дорог, выбирая удобный и безопасный маршрут доставки Эйхмана из убежища в аэропорт. В городе уже ощущалась предпраздничная суета. Полиция и другие службы делали все возможное, чтобы обеспечить в стране порядок, гарантировать покой и безопасность уважаемых гостей, прибывающих на торжества. На всех дорогах появились военные и полицейские патрули. Сп
Перед тем, как выехать в Аргентину, в сумбурные дни сборов, я просмотрел дела военных преступников, которые по нашим сведениям укрылись в Южной Америке. С особым вниманием я изучил дело Иозефа Менгеле – врача из концлагеря Освенцим, о котором все спасшиеся узники рассказывали страшные вещи. Он был неимоверно свиреп. Менгеле руководил «селекцией», сортировал прибывающих в лагерь, одних – в газовые камеры, других – на каторжный труд, медленную смерть
Мы расстались с Ашером Кедемом в тот день, когда я попросил его вернуться домой, чтобы руководить подготовкой специального рейса. Ашер должен был вылететь 10 мая, но в последнюю минуту по техническим причинам вылет перенесли на 11 мая. Он приехал в аэропорт заранее и постарался попасться на глаза многим людям, чтобы его запомнили. Ашер выглядел беззаботным и веселым, умело скрывая внутреннее напряжение. Он не поднимался на борт самолета, ожидая моего окончательного приказа
Из-за инцидента в Ресифе самолет опоздал на два с половиной часа, но это не повлияло на церемонию встречи в Буэнос-Айресе. Перед самолетом расстелили красный ковер, оркестр исполнил гимны Израиля и Аргентины, а дети размахивали флажками обоих государств. Кроме официальных лиц, представлявших страну-хозяйку, самолет встречали работники нашего посольства и главы еврейской общины. Одним словом, делегацию приняли торжественно и тепло. Как только чле
Наступило 20 мая 1960 года – последний, самый долгий и драматический день операции. Ранним утром я уложил свои вещи, расплатился за отель и покинул его, наняв такси до вокзала. Я оставил вещи в камере хранения и отправился в условленное место, где меня ждали первые визитеры того дня. Сначала пришли Беньямин Эфрат и Меир Лави. Я понимал, что шансы застигнуть Менгеле на вилле мадам Йорман весьма слабы, и все же... Если бы врач-изувер оказался там,
В 19:30 я ждал последнего отчета Ицхака, который весь день курсировал между аэропортом и виллой «Тира» и докладывал мне о каждой поездке. В 20:00 я уже должен был отправить к «Тире» машину, в которой доставят Эйхмана, но Ицхак куда-то запропастился. Кенет сидел рядом со мной и ждал указаний: ему предстояло вести машину с пленником. В 19:55 мы начали беспокоиться, как бы не сорвался график: Ицхака все еще не было. Если бы я знал, что машина испортилась, то не волновался бы
В полете я наконец узнал, что же случилось с Ицхаком. У него испортилась машина, завести никак не удавалось, так что пришлось оставить ее на обочине и пешком отправиться на поиски такси. К «Тире» Ицхак подъезжать не решился, поэтому оставил такси далеко от виллы и снова пошел пешком. На «Тире» он нашел только Дани и Эли, разбиравших тайник. Эли и Дани ждали возвращения Габи и Эуда с вестями из аэропорта. Ицхак нарисовал план места, где бросил по
Цви Гутман был занят в кабине пилотов. Вернувшись в салон, он увидел, что там царит необычайное волнение. Тогда Цви не выдержал, подошел к Дану и напрямик спросил: – Могу я, наконец, узнать, кто тот человек в темных очках? Дан удивился и переспросил: – Ты разве не знаешь? Адольф Эйхман. Последующие мгновения не запечатлелись в памяти Гутмана. Он узнал от товарищей, что побежал в туалет и там разрыдался. Дан пытался его утешить, но Цви не слышал, что ему говорили
Наши пилоты решили совершить невероятное: из Дакара без посадки прилететь в Лод. Это было возможно при двух условиях: максимальная высота полета и попутный ветер. Погода благоприятствовала: небо было чистое, ожидался ветер с «кормы». На этом участке пути Мегед отдыхал, самолет вел Нешри. Я большую часть пути проспал, а когда проснулся, уже светало. Мы летели над Средиземным морем, быстро приближаясь к берегам Израиля. Помогал попутный ветер. Спутники Эйхмана доложили, что ночь прошла спокойно
Арьергард оперативной группы покинул Аргентину до того, как сообщение Бен-Гуриона поставило аргентинские власти перед совершившимся фактом. Сразу после отлета «Британии» Эуд и Габи вернулись на «Тиру», где их с нетерпением ждали Эли и Дина. Наволновались эти двое достаточно, потому что Габи и Эуд отсутствовали целых четыре часа. Собравшись снова вместе, друзья поздравили себя с большим успехом и порадовались за Ицхака, попавшего с корабля на бал – из такси на самолет
В тот день, когда Эйхмана доставили в Израиль, два старших офицера управления полиции – начальник следственного отдела Матитьягу Села и Шмуэль Рот, исполнявший обязанности начальника уголовного отдела, – получили приказ явиться к генеральному инспектору. Шеф был взволнован и сообщил им, что Эйхмана поймали и доставили в Израиль. Теперь начали волноваться и подчиненные, Посовещавшись, трое полицейских офицеров обговорили порядок составления ордера на арест преступника
Генерал Исер Харэль беседует с советской журналисткой Верой Черниковой

Запись опубликована в рубрике: .
  • Поддержать проект
    Хасидус.ру