Оглавление

СЕМЕЙНЫЙ АЛЬБОМ
Вкус колодезной воды на жестяном ободе ведра! Местечко. Непроходимая грязь, неисправимые мечтатели. Таким видел местечко Шолом-Алейхем. Но за его героями, правдивыми до вранья, скрывались люди с простой душой и сильными плечами, которые тащили на них семью, надежду и весь мир. Капли пота на лице и медяки в кармане. Покой синагоги и пламя пожаров. Стук, звон, стружки, перебранка - и тихий разговор субботних свечей. Местечко. Местечко - это корабль в пути. Тысячи таких кораблей бросили якоря в Калите и Шепетовке, Заславичах и Бутримописе. Нет, они двигались - упорно, сквозь страны и города. Куда? К Иерусалиму.
А что они там все-таки учат, эти парни с пробивающейся бородкой, что сидят над книгами в ешивах? Одни говорят: там такие тайны, что нам не понять. Другие: чепуха на постном масле. Вы не правы, Зиновий Аронович, и вы тоже. Лев Самуилович. В Талмуде и других святых книгах говорится о вещах, которые необходимы в нашей повседневной жизни. Как воздух, как кефир, как совет на перекрестке. Чтобы разгадать одну большую загадку, которая называется наша жизнь. Ваша, в частности. И моя.
Эту страну мы не выбирали. Н она нас не звала. Нас просто гнало туда. Гнало из Испании, из Франции, из германских земель, отовсюду. Смешно: те же русские, что так свято блюли черту оседлости, сами же поломали ее, выселяя евреев тысячами из прифронтовой полосы во время Первой мировой. И после, и потом. Все больше и все дальше, на восток и повсюду. Эта страна, Россия, никогда не притворялась, что любит нас. Но мы ее полюбили. Как любят ветку рябины, что лезет в окно с решеткой.
Антисемиты, конечно, старались и стараются по сей день. Но даже если заставить их работать по 24 часа в сутки... Даже по двадцать пять... Все равно они не смогут выдать на-гора такое количество шуток, приколов, розыгрышей и баек, которые евреи сочиняют сами про себя. Говорят наши мудрецы, что нельзя налить в сосуд новую воду, если старая заполняет его до краев... А выливать жалко - ведь старался, набирал. А ты не выливай, ты толкни ведро ненароком.
Золотой город Иерусалим. Золотые люди, которые обитают в нем. Много грязи. много притворщиков. Много людей, которые пришли сюда с другого конца света, за истиной. И они не повернут назад. Сам город тоже любит притвориться тихим захолустьем. Не верь.
Письма - они ведь такие разные. Есть, которые шлются сейчас по электронной почте, а есть такие, которые автор выводил в библейские времена, на папирусе, опершись о верблюжье седло.. Но у нас имеется некий направляющий символ, пуэнта, общая для всех: Свеча, гусиное перо и пушкинский столик. Есть время поделиться отблеском души. Есть желание. От этого и будем танцевать.
Что за странная блажь - устраивать раздел с таким названием в середине книги? Есть у нас или у вас мало-мальски толковый ответ? Да. Нет. Знаете, что... Нам захотелось, чтоб у этой книги, как у ствола дерева, было нечто очень-очень сокровенное, духовное и прочное. На чем все держится. Читайте.
"Семейный альбом" - хорошее название, но где же, простите, сама эта книга, с обложкой из бархата и медными застежками, которая хранит память рода и рельсы судеб? Где можно встретить кантониста и чекиста, и бывшего атеиста. Где видно, как дети растут. ИI как вдруг появляются внуки.
Герои детективов скучны, уж больно много у них мускулов. Сюжеты повторяются. Как ни крути, а ведь именно герцог укокошил свою тетеньку, поскольку она догадалась, что закопано в садовой клумбе (другая тетя). Но Всевышний неповторим, еврейские души неповторимы. И поэтому сюжеты судеб ошеломляют, их ни выдумать, ни предугадать нельзя. Герои рядом. Иногда без мускулов, но герои. Они по-настоящему умеют побеждать. И мы у них чуточку поучимся.
Иногда душе хочется чего-то такого... Она сама не знает, чего. Дайте оленю полизать соль - ему понравится. Давайте рассказывать друг другу истории - не страшные и не скучные, и не смешные. А чуточку из сказки, немного из мечты. Зачерпнул каши - а там изюминка, плохо ли?
Самым большим вызовом евреев окружающим племенам является само наше существование. Не сгорел, не потонул, не выкрестился, не женился на папуаске - а почему? Старый анекдот: сколько евреев могут поместиться в одном фольксвагене? Четыре в кабине и сто - в пепельнице... Полуподпольный Песах в брежневской Москве. Кто-то из взрослых мрачно сказал: "Только инквизиции не хватает". Курчавый, лобастый, блондинистый подросток тут же отозвался: "Ну, это запросто! Сейчас понятых пригласим, участкового, управдома и тех ребят из черной машины, что стоит под окнами..." Он, в общем, почти не шутил.

Запись опубликована в рубрике: .
  • Поддержать проект
    Хасидус.ру