Разглядеть во всем скрытое добро

Канун Шабос главы «Хукас»
9 тамуза 5778 года / 22 июня 2018 г.

13 тейвеса 5749 года (21 декабря 1988 г.) один лондонский таксист получил заказ: отвезти семью из Стэмфорд-Хилла в лондонский аэропорт, откуда им предстояло вылететь в Нью-Йорк. По дороге в аэропорт произошел неприятный инцидент: одно из колес такси лопнуло. К неудовольствию нетерпеливых пассажиров, водитель должен был остановиться и заменить колесо. Они поехали дальше. Через несколько километров произошел еще один инцидент — лопнуло другое колесо… У водителя не было другого выбора, кроме как снова остановить такси, пойти на заправочную станцию, которая, к счастью, была совсем рядом, и купить новое колесо.

Терпение пассажиров, которые боялись опоздать на самолет, было на исходе. Они ворчали и обвиняли, но у них не было другого выхода, кроме как ждать, пока колесо будет заменено. Наконец, они снова сели в машину и поехали очень быстро, надеясь успеть на рейс, но внезапно послышался глухой удар. Оказалось, что едущий впереди грузовик, везущий камни, внезапно затормозил, и из его кузова на такси вылетел камень! Задержка не менее 20 минут, потому что таксисту необходимо было взять данные водителя грузовика для страховой компании… Несмотря на все усилия добраться до аэропорта вовремя, они прибыли точно в ту минуту, когда самолет, на который они спешили, взлетел! Таксист побежал вместе с отчаявшимися пассажирами и попытался помочь им перебронировать билеты. К счастью, остались свободные места на рейс другой авиакомпании, который вылетал в Нью-Йорк через час.

На обратном пути водитель такси размышлял о странных происшествиях, которые случились по дороге в аэропорт, пытаясь понять, почему Б‑г создал столько задержек. В это время по радио в новостях сообщили о падении самолета. Это был тот самый рейс, на который так спешили его пассажиры! Через 58 минут после взлета в грузовом отсеке «Боинга» взорвалась бомба, заложенная агентами ливийских спецслужб. От взрыва авиалайнер полностью разрушился, и его горящие обломки рухнули на город Локерби в Шотландии. В результате погибло 270 человек — 259 на борту самолета (243 пассажира и 16 членов экипажа) и 11 на земле.

Таксист остановил машину на обочине, у него кружилась голова и дрожали руки. «Владыка Вселенной! — вскричал он. — Как велики деяния Твои! Как глубоки Твои замыслы! Как удивительно наблюдать воочию за проявлениями Б‑жественного провидения, сохранившего эту семью из Стэмфорд-Хилла!»

* * *

В нашей сегодняшней недельной главе «Хукас» рассказывается о том, что сыны Израиля пришли к Моше с жалобами на ман, который они ели в пустыне. Они назвали его «ничтожный хлеб» и были наказаны: «И наслал Г‑сподь на народ змей ядовитых, и они кусали народ, и умерли многие…» (Бамидбор, 21: 6). И тогда полные раскаяния евреи снова пришли к Моше с просьбой заступиться за них перед Всевышним, чтобы Он освободил их от нашествия ядовитых змей. Творец принял молитвы Моше и дал ему указание изготовить змея. «И сделал Моше медного змея, и посадил его на шест, и было: если укусит змея кого-либо, тот посмотрит на медного змея и остается в живых» (там же, стих 9).

Еврейские мудрецы объясняют, что исцеление сынов Израиля, конечно, не происходило от самого взгляда на медного змея: «Но разве медный змей умерщвляет или сохраняет жизнь? Однако понимать следует так: когда сыны Израиля устремляли взор ввысь и подчиняли свои сердца своему Отцу небесному, они исцелялись», — говорит Мишна (трактат «Рош ѓаШоно», 3: 8).

Если мы посмотрим на эту историю глубже, то возникает вопрос: почему Моше не удовлетворился главным — научить евреев смотреть вверх и подчинять свои сердца Всевышнему? Почему для этого необходимо было создать что-то осязаемое — медного змея — и поднять его высоко вверх? Алтер Ребе (рабби Шнеур-Залман из Ляд первый глава хасидского движения Хабад), рассматривая этот вопрос в своей книге «Ликутей Тора», объясняет, что эта история призвана преподнести нам более глубокий и содержательный урок. Фактически, здесь есть указания о том, как относиться к «укусу змеи» или к любому подобному событию. То есть, как правильно смотреть на любую трудность, неприятность или даже страдания, не дай Б‑г, которые выпадают на долю человека. Когда вы рассматриваете проблему только на уровне материального мира, она действительно представляет огромную трудность, которую не всегда можно вытерпеть. Даже маленькая неприятность может нарушить весь ход жизни. Но сверху все выглядит по-другому. Когда вы поднимаете «змея вверх», то есть, когда вы представляете, как Б‑г видит это событие, становится ясно, что все, что делает Всевышний, — только во благо!

Мир не всегда может вместить Б‑жественную доброту. Особенно когда добро проявляется с большой силой — тогда оно воспринимается и ощущается нами как его противоположность. На что это похоже? Например, общество не может понять очень одаренного человека из-за глубины и величины его таланта, и он становится отвергнутым, не общается с людьми и остается одиноким. То есть, несмотря на то, что он несет в себе добро, здесь, в этом мире он чувствует себя несчастным.

На это и указывал Моше-рабейну, когда создал медного змея и поднял его на шесте вверх. Тем самым он учил народ, что когда поднимаются и надевают «очки Всевышнего», то видят, насколько Он действительно добр. И когда мы удостаиваемся этого, добро становится видимым, проявляется в физическом мире.

Когда в прошлый Шабос (3 тамуза — в годовщину ухода души Ребе из материального мира) мы были на оѓеле Ребе в Нью-Йорке, посланник из израильского города Нагария рассказал мне интересную историю, которая с ним произошла. Летом 5761 (2001) года у него появились боли, и после медицинского обследования ему сказали, что нужно сделать небольшую операцию, довольно простую и не представляющую собой ничего особенного. И все же это должно было нарушить обычный ход жизни на какое-то время, и также было не особенно приятно, но хасидизм учит принимать все с любовью.

Врач-анестезиолог потребовал сделать ряд необходимых при подготовке к операции анализов. По результатам одного из них выяснилось, что у него была медицинская проблема в основной артерии, ведущей из сердца. Что-то очень существенное, от чего зависит жизнь человека! Эта проблема не сопровождается болями или каким-либо неприятным ощущением. Но если ее вовремя не обнаружить, то ситуация становится действительно опасной для жизни… Конечно, вопрос о первой операции сразу же был снят с повестки дня на этом этапе, и врачи сосредоточились на лечении выявленного заболевания сердечной артерии. «И все, что мне осталось, — заключил посланник из Нагарии, — благодарить Б‑га всем сердцем за свое здоровое сердце и за каждую минуту своей жизни — и за неожиданные боли, потому что только благодаря им была обнаружена реальная проблема».

Мы будем приучать себя неизменно верить в то, что все, что делает Всевышний, Он делает только во благо. Это совсем не просто, иногда это даже очень трудно. Но мы должны помнить, что это подлинная правда — просто скрытая от нас, и надо молиться, чтобы удостоиться увидеть своими глазами ее открытое проявление. Именно этому учил Моше-рабейну свое и будущие поколения. Еврейская традиция утверждает: «Никакое зло не нисходит с Небес». Даже когда Всевышний посылает нам испытания, в своей основе они есть только благо, хотя и скрытое до поры от человеческого глаза. Поэтому надо любую неприятность рассматривать в качестве знамения, чтобы понять истинный смысл событий, которые происходят с человеком, и разглядеть в них скрытое добро.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (678 КБ).

Непрекращающееся влияние праведника

Канун Шабос главы «Хукас»
6 тамуза 5777 года / 30 июня 2017 г.

В прошлый Шабос тысячи хасидов собрались на оѓеле Любавичского Ребе в Нью-Йорке, вместе молились, учились, участвовали в фарбренгенах… Это была Суббота перед йорцайтом Ребе. И хотя прошло много лет со дня ѓисталкуса (ухода из этого мира) Ребе в 5754 (1994) году, так что ощущение сиротства должно было охватить их всех (тем более что значительная часть хасидов состояла из молодых людей, которые не удостоились увидеть Ребе своими глазами), все испытывали абсолютно иные чувства. То, что было сказано на фарбренгенах, и главное — то, что не было сказано, общая атмосфера выражали естественное признание того, что Ребе с нами в этом физическом мире, находится среди нас, наблюдает, что происходит с каждым, и благословляет всех.

* * *

В нашей сегодняшней недельной главе «Хукас» рассказывается о том, как ушли из этого мира пророчица Мирьям и первосвященник Аѓарон. Сначала Тора говорит: «И пришли сыны Израиля, вся община, в пустыню Цин в первом месяце, и остановился народ в Кадеш. И умерла там Мирьям, и погребена была там» (Бамидбор, 20: 1). А позже рассказывается: «И сказал Г‑сподь Моше и Аѓарону на горе Ѓор, на рубеже земли Эдома, так: «Приобщится Аѓарон к народу своему… Возьми Аѓарона и Элазара, сына его, и возведи их на гору Ѓор…» И сделал Моше, как повелел Г‑сподь… и умер Аѓарон там, на вершине горы» (Бамидбор, 20: 23–29).

После смерти Мирьям и Аѓарона народ Израиля лишился подарков, которые были даны ему в их заслугу. Когда Мирьям умерла, Тора говорит: «И не было воды для общины, и собрались они против Моше и против Аѓарона» (Бамидбор, 20: 2). А когда умер Аѓарон, «услышал кенаани, царь Арада, обитавший на юге, что идет Израиль дорогою соглядатаев» (Бамидбор, 21: 1), и вышел на войну с ним. Откуда он нашел в себе мужество воевать с народом Израиля? Раши пишет в своем комментарии на этот стих: «Услышал, что умер Аѓарон, и что отошли облака славы». Об этом упоминается и в другом месте Торы: «И Аѓарону было сто двадцать три года, когда он умер на горе Ѓор. И услышал кенаани, царь Арада… о подходе сынов Израиля» (Бамидбор, 33: 39, 40). И Раши повторяет свое объяснение: «Имеет целью учить тебя, что услышали о смерти Аѓарона, ибо отошли облака славы, защищавшие сынов Израиля, и враг решил, что теперь можно сразиться с Израилем».

Если мы сравним события, произошедшие после смерти Мирьям и после смерти Аѓарона, то обнаружим различие, которое вызывает некоторое недоумение. Когда Мирьям умерла, и исчез колодец, питающий водой общину, сыны Израиля сразу же начали жаловаться: «И зачем вы вывели нас из Египта? Чтобы привести нас на это место дурное? Это не место посевов и инжира, и винограда, и гранатовых яблок; и воды нет для питья!» (Бамидбор, 20: 5). А когда умер Аѓарон и исчезли облака славы, не было ни крика, ни каких-либо жалоб, все прошло в полной тишине.

Когда народ Израиля пожаловался на нехватку воды после смерти Мирьям, Б‑г наставляет Моше-рабейну: «Возьми посох и собери общину, ты и Аѓарон, брат твой, и говорите скале на глазах у них, и даст она воды свои… и напоишь ты общину и их скот» (Бамидбор, 20: 8). И Моше вернул народу воду. В то же время о том, вернулись ли облака славы после смерти Аѓарона и когда это произошло, нет упоминания в Торе. А ведь роль облаков была очень важна для жизни общины, ибо они указывали, куда Всевышний хочет направить путь избранного народа, и защищали его от врагов. Почему же евреи не жалуются на их исчезновение?

Проанализировав мидраши и комментарии Раши, мы замечаем, что в одних отрывках Торы говорится о просто «облаках», а в других — об «облаках славы». Разница между ними заключается в их предназначении. Единственная цель «облаков славы» — «уважение, слава», достоинство народа Израиля, получившего Тору на горе Синай и заключившего союз с Б‑гом. А роль просто «облаков» — защита. Как отмечает Раши в своем комментарии на стих «И облако Г‑сподне над ними днем…» (Бамидбор, 10: 34): «Говорится о семи облаках при переходах сынов Израиля: четыре облака с четырех сторон, одно сверху и одно снизу, и одно пред ними, которое сглаживало возвышенности и овраги, встречавшиеся на их пути, и умерщвляло змей и скорпионов». Они также защищали народ Израиля от жары, палящего солнца пустыни, дождя, а во время войны, как уже упоминалось выше, — от врага. И хотя эти действия добавляли достоинства сынам Израиля, это не было их главной задачей. Основными функциями этих облаков были защита и помощь народу Израиля во время его пребывания в пустыне. Что же касается «облаков славы», то их предназначение состояло исключительно в том, чтобы добавлять достоинство Израилю.

Когда Аѓарон умер, по словам Раши, «исчезли облака славы», целью которых было «достоинство». Но «обычные» облака, обеспечивающие евреев защитой и помощью, остались. Поэтому, после исчезновения «облаков славы», не имеющих прямого влияния на повседневную жизнь, народ Израиля не пришел с жалобами и не поднимал бунт. Жизнь продолжалась в своем нормальном режиме. Они были защищены и беспрепятственно удовлетворяли все свои потребности. Поэтому «облака славы» не возвращаются после смерти Аѓарона. Они исчезли и больше не вернулись.

Вот почему вода была возвращена сынам Израиля после смерти Мирьям в заслугу Моше-рабейну, но «облака славы» не вернулись. Аѓарон и Мирьям были великими праведниками, и только благодаря их личным заслугам сыны Израиля получили воду и «облака славы». В отличие от этого, Моше-рабейну, будучи верным пастырем поколения, заботился о нуждах народа в соответствии с тем, в чем тот нуждался в то или иное время. То, что евреи получали благодаря Моше, приходило не ради его заслуг или индивидуальных качеств, а в силу необходимости. Из опасений за судьбу и жизнь своего поколения Моше ищет и получает то, что нужно народу прямо сейчас. Таким образом, то, что стало достоянием еврейского народа благодаря Аѓарону и Мирьям, было дано в их заслугу, было наградой за их добрые дела, а после их ухода из жизни, исчезло. Но Моше-рабейну предоставляет евреям то, что им необходимо в данный момент. Сыны Израиля нуждались в воде, которая была жизненно необходима в пустыне, и Моше позаботился о том, чтобы получить воду из скалы. В «облаках славы» такой нужды не было, они являлись лишь следствием заслуг Аѓарона, и после его смерти уже не оставалось оснований для того, чтобы облака сопровождали народ. И Моше ничего не предпринимает, чтобы их вернуть.

Моше, как верный пастырь, не может не заботиться о своем народе, поэтому его влияние и забота не прекращаются и после того, как он покидает этот мир. До тех пор, пока люди нуждаются в его помощи, он будет продолжать давать им все необходимое. «Не умер Моше. Как раньше стоял и служил, так и сейчас стоит и служит» (Талмуд, трактат «Сота», 13б). До тех пор, пока народу что-то нужно, Моше-рабейну обеспечивает это в той или иной форме.

В этом и заключается необыкновенное величие Моше как руководителя народа, присущее также главам еврейского народа во всех поколениях. А в нашем поколении после ухода Ребе 3 тамуза 5754 года, несмотря на то, что не видно его открытого прямого влияния, все равно «стадо не рассталось со своим пастырем». И действия, которые праведники предпринимали в жизни в этом мире, продолжаются. Поколение продолжает получать от них все необходимое, даже после их ухода из этого мира.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (736 КБ).

Непрекращающееся влияние праведника

Канун Шабос главы «Хукас»
6 тамуза 5777 года / 30 июня 2017 г.

В прошлый Шабос тысячи хасидов собрались на оѓеле Любавичского Ребе в Нью-Йорке, вместе молились, учились, участвовали в фарбренгенах… Это была Суббота перед йорцайтом Ребе. И хотя прошло много лет со дня ѓисталкуса (ухода из этого мира) Ребе в 5754 (1994) году, так что ощущение сиротства должно было охватить их всех (тем более что значительная часть хасидов состояла из молодых людей, которые не удостоились увидеть Ребе своими глазами), все испытывали абсолютно иные чувства. То, что было сказано на фарбренгенах, и главное — то, что не было сказано, общая атмосфера выражали естественное признание того, что Ребе с нами в этом физическом мире, находится среди нас, наблюдает, что происходит с каждым, и благословляет всех.

* * *

В нашей сегодняшней недельной главе «Хукас» рассказывается о том, как ушли из этого мира пророчица Мирьям и первосвященник Аѓарон. Сначала Тора говорит: «И пришли сыны Израиля, вся община, в пустыню Цин в первом месяце, и остановился народ в Кадеш. И умерла там Мирьям, и погребена была там» (Бамидбор, 20: 1). А позже рассказывается: «И сказал Г‑сподь Моше и Аѓарону на горе Ѓор, на рубеже земли Эдома, так: «Приобщится Аѓарон к народу своему… Возьми Аѓарона и Элазара, сына его, и возведи их на гору Ѓор…» И сделал Моше, как повелел Г‑сподь… и умер Аѓарон там, на вершине горы» (Бамидбор, 20: 23–29).

После смерти Мирьям и Аѓарона народ Израиля лишился подарков, которые были даны ему в их заслугу. Когда Мирьям умерла, Тора говорит: «И не было воды для общины, и собрались они против Моше и против Аѓарона» (Бамидбор, 20: 2). А когда умер Аѓарон, «услышал кенаани, царь Арада, обитавший на юге, что идет Израиль дорогою соглядатаев» (Бамидбор, 21: 1), и вышел на войну с ним. Откуда он нашел в себе мужество воевать с народом Израиля? Раши пишет в своем комментарии на этот стих: «Услышал, что умер Аѓарон, и что отошли облака славы». Об этом упоминается и в другом месте Торы: «И Аѓарону было сто двадцать три года, когда он умер на горе Ѓор. И услышал кенаани, царь Арада… о подходе сынов Израиля» (Бамидбор, 33: 39, 40). И Раши повторяет свое объяснение: «Имеет целью учить тебя, что услышали о смерти Аѓарона, ибо отошли облака славы, защищавшие сынов Израиля, и враг решил, что теперь можно сразиться с Израилем».

Если мы сравним события, произошедшие после смерти Мирьям и после смерти Аѓарона, то обнаружим различие, которое вызывает некоторое недоумение. Когда Мирьям умерла, и исчез колодец, питающий водой общину, сыны Израиля сразу же начали жаловаться: «И зачем вы вывели нас из Египта? Чтобы привести нас на это место дурное? Это не место посевов и инжира, и винограда, и гранатовых яблок; и воды нет для питья!» (Бамидбор, 20: 5). А когда умер Аѓарон и исчезли облака славы, не было ни крика, ни каких-либо жалоб, все прошло в полной тишине.

Когда народ Израиля пожаловался на нехватку воды после смерти Мирьям, Б‑г наставляет Моше-рабейну: «Возьми посох и собери общину, ты и Аѓарон, брат твой, и говорите скале на глазах у них, и даст она воды свои… и напоишь ты общину и их скот» (Бамидбор, 20: 8). И Моше вернул народу воду. В то же время о том, вернулись ли облака славы после смерти Аѓарона и когда это произошло, нет упоминания в Торе. А ведь роль облаков была очень важна для жизни общины, ибо они указывали, куда Всевышний хочет направить путь избранного народа, и защищали его от врагов. Почему же евреи не жалуются на их исчезновение?

Проанализировав мидраши и комментарии Раши, мы замечаем, что в одних отрывках Торы говорится о просто «облаках», а в других — об «облаках славы». Разница между ними заключается в их предназначении. Единственная цель «облаков славы» — «уважение, слава», достоинство народа Израиля, получившего Тору на горе Синай и заключившего союз с Б‑гом. А роль просто «облаков» — защита. Как отмечает Раши в своем комментарии на стих «И облако Г‑сподне над ними днем…» (Бамидбор, 10: 34): «Говорится о семи облаках при переходах сынов Израиля: четыре облака с четырех сторон, одно сверху и одно снизу, и одно пред ними, которое сглаживало возвышенности и овраги, встречавшиеся на их пути, и умерщвляло змей и скорпионов». Они также защищали народ Израиля от жары, палящего солнца пустыни, дождя, а во время войны, как уже упоминалось выше, — от врага. И хотя эти действия добавляли достоинства сынам Израиля, это не было их главной задачей. Основными функциями этих облаков были защита и помощь народу Израиля во время его пребывания в пустыне. Что же касается «облаков славы», то их предназначение состояло исключительно в том, чтобы добавлять достоинство Израилю.

Когда Аѓарон умер, по словам Раши, «исчезли облака славы», целью которых было «достоинство». Но «обычные» облака, обеспечивающие евреев защитой и помощью, остались. Поэтому, после исчезновения «облаков славы», не имеющих прямого влияния на повседневную жизнь, народ Израиля не пришел с жалобами и не поднимал бунт. Жизнь продолжалась в своем нормальном режиме. Они были защищены и беспрепятственно удовлетворяли все свои потребности. Поэтому «облака славы» не возвращаются после смерти Аѓарона. Они исчезли и больше не вернулись.

Вот почему вода была возвращена сынам Израиля после смерти Мирьям в заслугу Моше-рабейну, но «облака славы» не вернулись. Аѓарон и Мирьям были великими праведниками, и только благодаря их личным заслугам сыны Израиля получили воду и «облака славы». В отличие от этого, Моше-рабейну, будучи верным пастырем поколения, заботился о нуждах народа в соответствии с тем, в чем тот нуждался в то или иное время. То, что евреи получали благодаря Моше, приходило не ради его заслуг или индивидуальных качеств, а в силу необходимости. Из опасений за судьбу и жизнь своего поколения Моше ищет и получает то, что нужно народу прямо сейчас. Таким образом, то, что стало достоянием еврейского народа благодаря Аѓарону и Мирьям, было дано в их заслугу, было наградой за их добрые дела, а после их ухода из жизни, исчезло. Но Моше-рабейну предоставляет евреям то, что им необходимо в данный момент. Сыны Израиля нуждались в воде, которая была жизненно необходима в пустыне, и Моше позаботился о том, чтобы получить воду из скалы. В «облаках славы» такой нужды не было, они являлись лишь следствием заслуг Аѓарона, и после его смерти уже не оставалось оснований для того, чтобы облака сопровождали народ. И Моше ничего не предпринимает, чтобы их вернуть.

Моше, как верный пастырь, не может не заботиться о своем народе, поэтому его влияние и забота не прекращаются и после того, как он покидает этот мир. До тех пор, пока люди нуждаются в его помощи, он будет продолжать давать им все необходимое. «Не умер Моше. Как раньше стоял и служил, так и сейчас стоит и служит» (Талмуд, трактат «Сота», 13б). До тех пор, пока народу что-то нужно, Моше-рабейну обеспечивает это в той или иной форме.

В этом и заключается необыкновенное величие Моше как руководителя народа, присущее также главам еврейского народа во всех поколениях. А в нашем поколении после ухода Ребе 3 тамуза 5754 года, несмотря на то, что не видно его открытого прямого влияния, все равно «стадо не рассталось со своим пастырем». И действия, которые праведники предпринимали в жизни в этом мире, продолжаются. Поколение продолжает получать от них все необходимое, даже после их ухода из этого мира.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (736 КБ).

Постоянный огонь еврейства

Канун Шабос главы «Хукас»
9 тамуза 5776 года / 15 июля 2016 г.

Прошлую Субботу — 3 тамуза, йорцайт Любавичского Ребе — я вместе с еще десятками тысяч хасидов провел на оѓеле Ребе. Это было особенное и очень волнующее событие: мы все вместе молились, ели за субботним столом и участвовали в фарбренгене. Если каждое посещение оѓеля представляет собой особенное духовное событие, потому что воздух там более «духовно чистый», тем более это ощущается, когда хасиды все вместе собираются в день йорцайта Ребе, каждый забывает о своих мирских заботах и поднимается над повседневной жизнью, ибо духовная атмосфера, царящая здесь, необыкновенно высока.

Даже система организации празднования этой Субботы была очень интересна сама по себе. Для проведения субботних трапез такого большого числа людей были установлены три огромных шатра. Кроме этого, в еще двух таких же шатрах были поставлены тысячи кроватей, и это в дополнение ко всем другим услугам, необходимым, когда собираются вместе так много людей. На самом деле, спали и ели там посменно: одни вставали, а другие ложились спать на их место; одни заканчивали трапезу, а другие садились за стол и т. д., и т. п. И все же с точки зрения физического комфорта не так легко проводить Субботу на оѓеле. Возможно, из-за того, что человек жертвует своим комфортом ради пребывания у Ребе, он удостаивается испытать и намного более высокие духовные чувства.

В течение всей Субботы я слушал бесчисленное количество историй: о чудесах в годы, когда Ребе был с нами здесь, в этом мире; о чудесах, которых люди удостаивались после молитвы на его оѓеле в последующие годы; об указаниях, дававшихся Ребе своим хасидам… Сегодня я хочу поделиться с вами одной из этих историй.

В пятидесятые годы в городе Бриджпорт, штат Коннектикут, главным раввином, руководившим пятью синагогами, был рав Авраѓам Пелковиц. В те годы посланники Любавичского Ребе в Коннектикуте создавали еврейскую дневную школу и обратились к раввину за помощью. Он с радостью помог им. Благодаря помощи еврейской школе Хабад, между раввином Пелковицем и Ребе завязалась переписка. В конце пятидесятых годов, отслужив тридцать лет раввином в Коннектикуте, он вышел в отставку и переехал в Израиль. В то время его сын Рафаэль Пелковиц, сам уже ставший уважаемым раввином и членом Ассоциации раввинов США, удостоился аудиенции у Ребе. Рафаэль рассказал, что йехидус был назначен на час ночи (в те годы Ребе принимал посетителей три раза в неделю, с восьми вечера до ранних часов утра). Он вошел, и Ребе тепло и оживленно принял его, как будто была середине дня. У них состоялся очень хороший разговор, а в конце встречи Ребе спросил: «Расскажи мне о своем отце, как он, где он живет сейчас и что он делает?» Рафаэль рассказал Ребе, что его отец сейчас живет в Бней-Браке (это один из самых религиозных городов Израиля). Тогда Ребе посмотрел на него и сказал: «Я думаю, что это была ошибка». Слова Ребе застали Рафаэля Пелковица врасплох, и он спросил, почему Ребе так думает. «Твой отец был раввином на протяжении многих лет в Америке, — ответил Ребе. — И в Огайо, а потом и в Коннектикуте он был духовным руководителем целых общин. А в Бней-Браке никто его не знает, никто не знает, кто он. В Бней-Браке он просто еще один еврей с бородой». Тогда Рафаэль спросил, где, по мнению Ребе, его отец должен жить. Ребе ответил, что он считает, что лучше переехать в Тель-Авив, где он будет оказывать влияние на среду своего обитания. Но в Бней-Браке никто не будет относиться к нему так, как заслуживает того уважаемый раввин.

Через год после этой встречи Рафаэль отправился навестить своего отца в Бней-Брак. Он не рассказывал отцу о разговоре с Ребе, но увидел, что отец не был доволен своей жизнью в Бней-Браке, и именно по той самой причине, о которой говорил Ребе…

В Бней-Браке евреи может быть и не так нуждаются в раввине, но очень нуждаются в посланнике… Рассказывают, что однажды спросили у Баал-Шем-Това, основателя хасидского движения, для чего нужен хасидизм. В те дни большинство евреев Восточной Европы были религиозны. Они исполняли заповеди, ходили молиться в синагогу, и каждый еврей знал, что и когда он должен делать. А если так, что нового могло добавить в еврейскую жизнь движение хасидизма?! Баал-Шем-Тов, как обычно, ответил притчей:

— Жил когда-то один ювелир, который взял себе ученика и научил его искусству изготовления ювелирных изделий. Ученик был настолько талантлив, что вскоре превзошел своего учителя. Из его поистине золотых рук выходили подлинные произведения искусства. Однажды к ювелиру пришли придворные короля и попросили порекомендовать мастера на должность придворного ювелира. Он с радостью порекомендовал своего успешного ученика, и придворные взяли того с собой в королевский дворец. Но не прошло и нескольких дней, как ученик вернулся домой к ювелиру, грустный и подавленный. Он утверждал, что над ним тяготеет проклятие, и поэтому он ничего не смог сделать в королевском дворце.

Ювелир начал задавать ему вопросы, чтобы выяснить, в чем суть проблемы. Но ученик прервал его и сказал: «Я даже не начал работать над самим изделием, потому что не смог расплавить металл. Серебро и золото остались прежними, и я ничего не мог сделать с ними». Тогда ювелир, хлопнул его по лбу, и спросил: «А огонь в печи ты зажег?» Ученик посмотрел на него, как маленький ребенок, и вспомнил, что именно этого не было сделано.

Так и я, — сказал Баал-Шем-Тов. — Все здесь знают, как надеть тфилин и как завернуться в талес, как молиться по Сидуру и как учиться по Пятикнижию… А я пришел, чтобы зажечь огонь.

Если в Тель-Авиве не хватает только Торы, которую сравнивают с водой, то в Бней-Браке не хватает огня. У них есть и Тора, и мицвойс, и добрые дела, но часто бывает, что для еврея, исполняющего заповеди на протяжении многих лет, это входит в привычку, и он продолжает делать это автоматически, как робот. В первый раз еврей был очень взволнован, когда надел тфилин. С годами он продолжает накладывать тфилин, но все меньше и меньше при этом волнуется. Десятилетним мальчиком он взлетал на седьмое небо от счастья с наступлением Пасхального Седера, но теперь это скучно, и некоторые заповеди праздника даже немного раздражают его. Ему не хватает огня…

* * *

Наша сегодняшняя недельная глава «Хукас» начинается с воды и заканчивается огнем. История с водой очень хорошо всем известна. Народ Израиля блуждает по безводной пустыне. Измученные жаждой люди собрались вокруг Моше и Аѓарона, громко требуя воды. Всевышний повелел Моше взять посох и говорить со скалой на глазах у них, чтобы она дала воды. Но все произошло немного по-другому: «И поднял Моше руку свою, и ударил скалу своим посохом дважды, и вышло много воды, и пила община и их скот» (Бамидбор, 20: 11). И все знают, чем это закончилось: из-за того, что Моше не говорил со скалой, он не удостоился войти в Землю Израиля. Менее известна история, которую Тора рассказывает в конце главы. Народ Израиля собирался войти в Землю обетованную, но на границе — восточной стороне Иордана — жили два народа, которыми управляли великаны Сихон и Ог. Для того чтобы войти в Землю Израиля, евреи должны были пройти через их страну. Моше послал послов к Сихону, царю эмореев, и попросил его дать народу Израиля разрешение пройти через его землю. Моше пообещал: «Не уклонимся мы в поле и в виноградник, не будем пить воду колодезную, столбовой дорогой пойдем, пока не пройдем твой предел» (Бамидбор, 21: 22). Сихон не мог позволить себе сделать это. Раши объясняет нам причину этого так: «Потому что все цари Ханаана платили ему за то, что он охранял их, не позволяя вражеским войскам проходить к ним по его земле» (комментарий на Бамидбор, 21: 23). Сихон сразу же собрал весь свой народ и пошел на войну против Израиля. Евреи победили в этой войне и завоевали всю страну Сихона. Сыны Израиля обосновались «в Хешбоне и во всех его пригородах». Хешбон — так называлась столица этой страны. Тора рассказывает: «О том говорят сказатели притч: «Вступите в Хешбон! Он будет возведен и упрочится как город Сихона. Ибо огонь вышел из Хешбона, пламя из града Сихона» (Бамидбор, 21: 27, 28).

Хасидизм учит нас, что Тора — это не сборник рассказов, но каждый ее стих несет в себе указание к нашей повседневной жизни. Алтер Ребе в книге «Ликутей сихос», комментируя главу «Хукас», говорит, что слово хешбон — не только название города, но это еще и ивритское слово, которое означает «счет». Каждый еврей должен «рассчитать» свое духовное состояние, оценить, как он соблюдает заповеди, и подвести итоги: в минусе он или в плюсе.

Тора говорит нам, что для того, чтобы счет этот был в нашу пользу, надо чтобы «огонь вышел из Хешбона». В счете исполнения заповедей должен быть огонь. Если хотя бы одну мицву исполнить с огнем, то это может склонить чашу весов и «перевесить» все остальные заповеди, исполненные с прохладцей и без живых чувств.

…На эту Субботу выпадает йорцайт моего тестя — рава Моше Гринберга, мир праху его, который был руководителем Молодежной организации хасидов Хабада в Бней-Браке. Он был посланником Любавичского Ребе в этом городе. Мой тесть был евреем, зажигающим огонь. Все свои дела он совершал с огромным энтузиазмом. Никогда не отдыхал, даже на мгновение. Он был человеком, подходящим для Бней-Брака, где есть много «воды» — Торы, но так необходим огонь. И наша задача, как евреев, — нести этот огонь повсюду. Как сказано: «Огонь постоянный зажжен будет на жертвеннике, не угаснет» (Ваикро, 6: 6).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (921 КБ).

Чтобы Всевышний сделал для нас чудо…

Канун Шабос главы «Хукас»
9 тамуза 5775 года / 26 июня 2015 г.

Часто люди, испытывающие трудности в жизни, приходят ко мне с вопросом: «Рабби, что делать?» Иногда их проблемы связаны с добычей средств к существованию, иногда касаются здоровья или кризисных ситуаций в семейной жизни. Некоторые проблемы кажутся неразрешимыми, у других находится подходящее решение, а есть и проблемы с целым диапазоном решений. Очень многие обращаются ко мне с просьбой помочь сделать выбор. Речь идет о людях, оказавшихся на жизненном перепутье, когда особенно трудно принять нужное решение. Некоторые из них приходят попросить благословения на успех, и всегда задают один и тот же вопрос: «Рабби, что я должен сделать, чтобы все мои проблемы благополучно разрешились?»

Я хочу поделиться с вами историей, опубликованной несколько лет назад. Один еврей по имени Цви-Ѓирш Вайнреб никогда не считал себя хабадником, но, после женитьбы некоторое время жил в Краун-Хайтс — районе в Бруклине, где живет много хасидов Хабада и расположена штаб-квартира этого движения. Иногда он посещал фарбренгены Ребе, но внутренне всегда держался на расстоянии.

Прожив три года в Краун-Хайтс, семья переехала в Силвер-Спринг, где Цви-Ѓирш поступил в университет штата Мэриленд. Получив степень доктора психологии, он начал работать психологом в местной школьной сети. Кроме того, г‑н Вайнреб вел уроки по изучению Талмуда.

Ему было чуть больше тридцати лет, наверное, слишком мало для кризиса среднего возраста, но именно в то время перед ним встал ряд мучительных вопросов. Продолжать ли изучать Тору или посвятить себя полностью психологии? И если второе, то следует ли развивать свою карьеру? Что будет лучше — открыть собственную практику доктора-психолога или принять предложение работы в одной из местных организаций системы социального обслуживания? Кроме того, он не мог решить, что делать с образованием своих детей, учитывая ограниченные возможности, доступные в их городе.

В дополнение ко всем этим дилеммам, у него начали возникать вопросы относительно веры, упования на Всевышнего и т. д. Реб Цви-Ѓирш по¬гружался в состояние какой-то общей неуверенности и чувствовал себя очень подавленно. Он не знал, куда податься, делился своими проблемами с друзьями, и один из них, хабадник, посоветовал поехать к Ребе.

В феврале 1971 года он позвонил Ребе. Трубку снял секретарь и спросил по-английски: «Хэлло, кто это?» И тут он услышал голос на заднем плане. Он узнал его по фарбренгенам, на которых бывал когда-то. Ребе спрашивал на идиш:

— Кто звонит?

Он ответил:

— Еврей из Мэриленда.

Объяснив секретарю, что у него накопилось много вопросов о жизни, о карьере, о вере, которые он хотел бы обсудить с Ребе, он сказал, что находится на распутье и не знает в какую сторону идти.

Цви-Ѓирш говорил по-английски, а секретарь вслух переводил на идиш. А затем он услышал, как Ребе говорит на идиш:

— Скажите ему, что в Мэриленде живет еврей, с которым он может поговорить. Этого еврея зовут Вайнреб.

Секретарь спросил его:

— Вы слышали, что сказал Ребе?

Цви-Ѓирш просто не мог поверить своим ушам. Он прекрасно помнил, что не называл секретарю своего имени, но Ребе только что произнес его! Он был ошеломлен и хотел услышать это еще раз. Поэтому ответил: «Нет».

— В Мэриленде есть еврей, с которым вы должны поговорить. — повторил секретарь. — Его зовут Вайнреб.

Цви-Ѓирш воскликнул:

— Но ведь это меня зовут Вайнреб!

И услышал, как Ребе говорит:

— В таком случае, он должен знать, что иногда следует поговорить с самим собой.

Казалось, секретарь был тоже потрясен происходящим. Он замолчал, и слышно было лишь его дыхание в телефонной трубке. Наконец, он произнес:

— Ребе сказал, что иногда лучше всего поговорить с самим собой. Вас ведь зовут Вайнреб?

— Да, моя фамилия Вайнреб, но может быть Ребе имел в виду какого-то другого Вайнреба?

— Нет, Ребе сказал «поговори с Вайнребом» и объяснил, что вы должны поговорить именно с самим собой…

Цви-Ѓирш горячо поблагодарил секретаря, и разговор на этом закончился.

Уже будучи пожилым уважаемым раввином, реб Цви-Ѓирш Вайнреб рассказывал, что эти слова Ребе превратили его из молодого не уверенного в себе человека, не способного принимать трудные решения, в зрелого мужчину, умеющего решать жизненные проблемы, прислушиваясь к своему внутреннему голосу. Ребе как бы сказал ему: «Ты ищешь ответы вовне. Но ты уже не ребенок. Ты мужчина. Тебе тридцать лет, ты отец, ты учитель Торы. Ты должен быть уверен в себе. Пора уже повзрослеть и прислушаться к самому себе. Не надо зависеть от других. Верь в себя».

Рассказывая эту историю, г‑н Вайнреб завершает ее такими словами: «С тех пор я стал гораздо решительнее. Мне кажется, до разговора с Ребе я был слишком склонен к колебаниям. Я боялся рисковать. Когда дело доходило до принятия решений, я откладывал их в долгий ящик. Но тот разговор придал мне смелости. Я думаю, что Ребе, благодаря своей проницательности, знал, насколько будет лучше, если я услышу ответ от самого себя, нежели от него. И в этом понимании проявилась его великая мудрость».

* * *

В нашей сегодняшней недельной главе «Хукас» рассказывается о событиях, которые произошли с сынами Израиля в последние месяцы пребывания в пустыне перед вхождением в Землю обетованную. Среди многочисленных жалоб и споров с Моше, причинивших много неприятностей и трудностей, после повествования о том, как умер Аѓарон-первосвященник и как народ оплакивал его, приводится очень позитивный и оптимистичный рассказ, на который не все обращают внимание. Тора говорит, что царь Арада неожиданно напал на евреев, держащих путь в землю, дарованную им Б‑гом: «И воевал он с Израилем, и взял из них в плен» (Бамидбор, 21: 1). В этой трудной ситуации реакция народа была новой и весьма обнадеживающей. Как правило, сталкиваясь с трудностями, евреи начинали упрекать Моше за то, что он вывел их из Египта, или, по крайней мере, они обращались к нему с просьбой их спасти. Но на этот раз все произошло иначе: «И дал Израиль обет Г‑споду, и сказал: «Если Ты отдашь этот народ в руки мои, то обреченными сделаю их города» (там же, стих 2). Сыны Израиля заявляют, что они собираются бороться с врагами, и все трофеи, которые будут взяты ими на войне, они посвятят Б‑гу. «И услышал Г‑сподь глас Израиля, и отдал ему в руки ханаанеев. И обреченными сделал он их и их города» (там же, стих 3).

Прислушавшись к своему внутреннему голосу, еврейский народ выступил на войну с врагом и пошел спасать своих соплеменников. В этой борьбе они использовали особый прием, припасенный на время бедствия, — дали обет Всевышнему.

О подобных обетах, данных в трудные времена, в Танахе рассказывается четыре раза. Впервые это делает наш праотец Яаков, когда убегает от своего брата Эйсава, который хочет его убить. Покидая Ханаан в состоянии неопределенности, не зная, что ему предстоит в будущем, «дал Яаков обет, говоря: «Если будет Б‑г со мною и хранить меня будет на этом пути, которым я иду, и даст мне хлеб, чтобы есть, и платье, чтобы облачиться, и я возвращусь с миром в дом отца моего, и будет Г‑сподь мне Б‑гом, то камень этот, который я положил постаментом, будет Домом Б‑жьим, и от всего, что Ты дашь мне, я отделю десятину Тебе» (Брейшис, 28: 20–22). И действительно — Г‑сподь хранил его: «И пришел Яаков невредимым» (там же, 33: 18). Как объясняет Раши: «Невредим телесно, потому что он исцелился от своей хромоты. Невредим в плане имущества, потому что ничего не убавилось, несмотря на все то приношение Эйсаву. Невредим в том, что связано с Торой, потому что в доме Лавана он не забыл изученного им».

Вторую историю мы читаем на этой неделе: обет дает весь народ Израиля, пообещав, что в случае победы в войне все трофеи будут пожертвованы на строение Мишкана. Б‑г помог евреям, и они победили.

В Ѓафторе к нашей главе мы читаем подобную историю. Евреи уже поселились в Земле Израиля и страдали от набегов своих соседей аммонитян. Они поставили своим предводителем в этой войне Ифтаха. «И дал Ифтах обет Г‑споду, и сказал: «Если Ты предашь аммонитян в руки мои, то да будет: выходящий из дверей дома моего навстречу мне по возвращении моем с миром от аммонитян — да будет он Г‑споду, и вознесу это во всесожжение» (Шофтим, 11: 30–31). И Б‑г помог ему выиграть войну.

Четвертый раз Тора рассказывает о подобной клятве в Ѓафторе первого дня Рош ѓаШоно. Там мы читаем о пророчице Хане, которая была бесплодна в течение многих лет. Она пошла в Шило, где в те дни стояла Скиния. Там она стояла и молилась Б‑гу: «И дала обет, и сказала: «Г‑сподь Воинств! Если Ты снизойдешь к страданию рабы Твоей и вспомнишь обо мне, и не забудешь рабы Твоей, и дашь рабе Твоей дитя мужского пола, то я отдам его Г‑споду на все дни жизни его, и бритва не коснется головы его» (Шмуэль I, 1: 11). Хана поклялась, что если Б‑г благословит ее потомством, то она отдаст этого ребенка в Храм и вся его жизнь будет посвящена служению Б‑гу и народу Израиля. И действительно — она родила сына, Шмуэля. Когда он вырос, Хана привела его в Храм и сказала: «Это ребенок, о котором я молилась». Она оставила его Эли-первосвященнику, чтобы он научил мальчика служению Г‑споду. Так еврейский народ обрел пророка Шмуэля.

…Идея обета заключается в том, что, если мы хотим, чтобы Всевышний сделал для нас нечто большее, чем обычно, мы просим маленькое чудо или большое чудо. Мы хотим, чтобы Б‑г «приложил особые усилия», изменил порядок мироздания для нас. Но и мы должны сделать нечто подобное. Обет не является для нас обязательным. Это что-то необыкновенное, исполнение чего мы по своей собственной воле возлагаем на себя в честь Всевышнего. И Он, мера за меру, делает что-то из ряда вон выходящее для нас.

У нас есть проверенное наставление Ребе, которое было сказано много раз: если мы хотим, чтобы Б‑г продемонстрировал нам Свою любовь и проявил к нам особое расположение, мы должны сделать то же самое для другого еврея: «Люби евреев, и Всевышний будет любить тебя! Делай евреям добро, и Всевышний сделает добро тебе! Приближай евреев ко Всевышнему, и Всевышний приблизит тебя к Себе!» («Ѓайом йом», 27 хешвона).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (854 КБ).

В заслугу главы поколения

Канун Шабос главы «Хукас»
29 сивона 5774 года / 27 июня 2014 г.

Всем известно, что праведники — святые люди, обладающие необычайным даром предвидения. Однако не все понимают, что эти избранные люди пребывают в мире не для того, чтобы чудесным образом разрешать материальные, физические и другие проблемы своих последователей. Праведник, по сути, является духовным целителем, способным распознать внутреннюю суть человеческой души. В его силах определить ее возможности и слабые стороны, а главное — «причину», цель, для которой душа пришла в этот мир. После постановки «диагноза» он прилагает все усилия, чтобы вдохновить и помочь этому человеку выполнить жизненную миссию, возложенную на него Творцом.

Праведник не принимает решения вместо своих последователей. Он также не освобождает их от личной ответственности за свои поступки и не решает вместо них их проблемы. Он ставит перед ними задачи и направляет на выполнения их посланнической миссии в этом мире. Если иногда требуется особое внимание, чтобы передать волю Небес, праведник может сотворить чудо или даже несколько чудес для того, чтобы способствовать продвижению к поставленной перед человеком цели.

Следующая история, рассказанная профессором Бравером, является примером того, как несколько слов праведника могут изменить жизнь хасида:

— В течение многих лет я был лектором на шабатоне — семинаре, традиционно проводившемся в одну из Суббот в середине зимы в нью-йоркском районе Краун-Хайтс. Но в последние годы я начал чувствовать усталость и потерял интерес к этому делу. Меня раздражал даже звук собственного голоса и особенно необходимость неоднократно отвечать на одни и те же вопросы.

Поэтому, приехав в Краун-Хайтс в декабре 1990 года, я решил, что это будет в последний раз. Однако я мучился чувством вины перед Любавичским Ребе, ибо боялся разочаровать праведника, благословившего меня на эту работу. Ситуация казалась мне безвыходной. Много часов я провел в раздумьях о том, чем можно заменить лекции, но ничего не нашел.

Как я и ожидал, моя лекция закончилась полным провалом. Она была слишком затянутой, неоднородной и произносилась без всякого вдохновения. Моя «лебединая песня» оказалась абсолютно фальшивой! Скука и огромное чувство вины привели к тому, что я впал в глубокую депрессию.

В воскресенье утром Ребе имел обыкновение принимать гостей. Любой, кто хотел, мог встретиться с ним, чтобы получить его благословение и доллар на благотворительность. Посетители всегда приходили тысячами, и ожидание было долгим и утомительным. К счастью, я был среди участников субботнего семинара, которых Ребе принимал в первую очередь.

Несмотря на неудачную лекцию вчера вечером, мое намерение уйти в отставку из штата преподавателей и чувство беспокойства по поводу предстоящей встречи с Ребе, в воскресенье утром я отправился в установленное время к месту встречи группы участников семинара, которая должна была идти к Ребе в 1130.

По дороге к Ребе все спрашивали меня, где можно прочитать мои статьи на темы семинара, и очень удивлялись, что я, будучи профессором, не пишу таких статей. Сначала я с растущим раздражением объяснял отличие ораторского стиля устной речи от сухого и монотонного языка научной литературы. А потом, начав терять терпение, я просто заявил, что я никогда не был писателем, и что на самом деле не умею писать. А когда перед самым входом в «Севен севенти» (здание, где располагается всемирная штаб-квартира хасидского движения Хабад) тот же вопрос задала поравнявшаяся со мной супружеская пара, я не мог поверить своим ушам! В ответ я улыбнулся им, сделав вид, что не слышал вопроса и продолжал идти.

Стоя в медленно ползущей очереди, я чувствовал, как тревожно стучало мое сердце, во рту у меня пересохло… Впереди меня в очереди был рав Шмуэль, мой друг из Лондона, и его сын, у которого незадолго до этого состоялась помолвка. Я мог видеть, как Ребе дает им доллар и что-то говорит. Мгновение спустя я сам предстал перед праведником.

Хотя встреча с Ребе занимает всего несколько секунд, посетителю она кажется очень продолжительной. Ведь в эти драгоценные мгновения Ребе посвящает вам все свое внимание, как будто в мире, кроме вас, ничего и никого не существует. Ребе посмотрел на меня с большой любовью, дал мне благословение на успех и доллар.

Я уже двинулся к выходу, но неожиданно секретарь Ребе схватил меня за рукав. Я повернулся и увидел, что Ребе протягивает мне еще один доллар. Когда я взял его, Ребе, с легкой улыбкой и озорной искоркой в глазах, сказал: «Успеха тебе на писательском поприще». Я был совершенно ошеломлен!

Когда я вышел из здания, сын рава Шмуэля, который услышал обращенные ко мне слова Ребе, спросил: «Янкель, ты писатель?» — «Теперь уже да», — ответил я…

В нашей сегодняшней недельной главе «Хукас» рассказывается о том, что после кончины Аѓарона-первосвященника исчезли защищавшие еврейский народ «облака славы». «И услышал ханааней, царь Арада, обитавший на юге, что идет Израиль дорогою соглядатаев, и воевал он с Израилем» (Бамидбор, 21: 1). Раши, комментируя этот стих, говорит: «Услышал, что умер Аѓарон и что отошли «облака славы», и решил, что теперь может сразиться с евреями».

Все сорок лет блужданий в пустыне народ Израиля пользовался тремя дарами Небес, данными ему в заслугу трех его руководителей: «облака славы», окружавшие сынов Израиля в пустыне, — благодаря Аѓарону-первосвященнику, чудесный колодец, снабжавший их водой, — благодаря пророчице Мирьям, и ман, служивший им пищей, — благодаря Моше-рабейну (Талмуд, трактат «Таанис», 9). Когда на сороковой год пребывания евреев в пустыне 10 нисана умерла Мирьям, исчез колодец — но потом возобновился в заслугу Моше и Аѓарона. Когда в рош-хойдеш месяца ов скончался Аѓарон, исчезли «облака славы» и воды колодца, однако позже они вернулись ради заслуг Моше. В последний период пребывания евреев в пустыне три дара были даны исключительно благодаря Моше.

Рассказанное в Торе — не просто истории из прошлого, но часть Закона, предназначенного для обучения народа Израиля во всех поколениях. Таким образом, история о трех дарах — наставление и указание к действию также и для нас.

«Облака славы» всесторонне защищали сынов Израиля от опасностей и неудобств, грозящих им извне: равняли на их пути возвышенности и низменности, убивали змей и скорпионов, водящихся в пустыне, и даже «стирали и гладили» одежду. Облака окружали весь стан Израиля и защищали его.

Ман был единственной пищей евреев в пустыне на протяжении сорока лет. Он обладал замечательным свойством — изменять свой вкус по воле человека, и каждый ощущал иной вкус, поедая его. Кроме того, ман полностью поглощался организмом, становясь единым целым с человеком, как бы его внутренней сутью. Отличие этого дара от «облаков славы» в том, что последние защищали всех евреев от внешних воздействий, а ман проникал внутрь человека и становился как бы индивидуальным даром, соответствующим каждому еврею.

А в чем смысл третьего дара — чудесного колодца Мирьям, который должен был обеспечить евреев водой на протяжении всего времени их пребывания в пустыне? Вода не является внешним даром, как «облака славы», но и не может считаться пищей, как ман, потому что не содержит питательных веществ. Вода удовлетворяет физиологические потребности человека, являясь основным компонентом, необходимым для его жизнедеятельности. Функция воды в организме заключается в том, чтобы поставлять полученные через пищу питательные вещества всем органам тела.

Все три явления — «облака славы», ман и вода — понятны сами по себе, и все они существуют и сегодня, ибо имеют свою аналогию в Торе, которая охраняет нас извне, как «облака славы», насыщает нас духовно и становится нашей сутью, как ман. И так же, как без воды, жизнь еврея без Торы абсолютно немыслима.

В пустыне «облака славы» окружали всех евреев без исключения до самого их вступления в Страну Израиля. Наш мир подобен большой и страшной пустыне, в которой нет воды, но есть ядовитые змеи и скорпионы. Когда еврей должен выйти в такую пустыню, его защищает та сила его души, которая делает его способным на самопожертвование во имя своего еврейства. Этой силой обладают все евреи без исключения, на ее источник указывает само имя Исроэль, которое наши мудрецы рассматривают как аббревиатуру слов йеш шишим рибо отийойс леТора — «есть шестьсот тысяч букв в Торе». Как Свиток Торы, в котором отсутствует хотя бы одна буква, непригоден к использованию и теряет свою святость, так все евреи без исключения необходимы для целостности еврейского народа. И поэтому каждый из них обладает силой пойти на самопожертвование ради освящения Имени Всевышнего.

Ман Торы — это те ее указания, которые человек обязан воспринять в самую глубину души, то есть хорошо понять и запомнить, чтобы знать, как ему надлежит поступать в той или иной жизненной ситуации, каким должно быть поведение его домочадцев и детей. В этом аспекте между евреями есть множество различий, поскольку он связан с внутренней сферой, а в этом плане один еврей не похож на другого. В отношении «облаков славы» и воды из колодца Мирьям для разных евреев не было никаких отличий: они касались только мана — именно потому, что он проникал внутрь и влиял на внутреннее состояние человеческого организма. Точно так же дело обстоит и с изучением Торы. Есть евреи, которым для исполнения заповеди об изучении Торы достаточно лишь утром и вечером прочитать Шма, а есть такие, которые обязаны изучать Тору весь день и изо дня в день.

Чтобы у каждого еврея были ман и «облака славы» Торы, необходима вода Торы. Вода обладает свойством спускаться с более высокого места в более низкое. Так и Тора спустилась в этот мир и облачилась в материальные явления, благодаря чему любой еврей в состоянии получить ее ман и «облака славы». Даже если он произносит слова Письменной Торы, не понимая их значения, или учит Устную Тору, не понимая даже ее простого смысла, он все равно получает духовную пищу и защиту. Тора сравнивается с водой, потому что, так же, как вода доставляет полученные через пищу питательные вещества всем частям организма, спускаясь сверху вниз, так и Тора, спустившись с Небес, дает духовную пищу и всестороннюю защиту каждому изучающему ее еврею, обеспечивая ему все необходимое во всех его делах.

В свете всего вышесказанного становится понятным, почему ман имел отношение именно к Моше-рабейну, «облака славы» — к Аѓарону, а колодец — к Мирьям.

Моше как «пастырь Израиля» должен был заботиться о каждой «овце своего стада». Став во главе еврейского народа, Моше давал каждому еврею именно то, что тому соответствовало. Еда, как было сказано, относится к внутренней сфере и должна соответствовать особенностям того, кто ею питается. То же самое можно сказать и о пище духовной. Поэтому ман был дан в заслугу именно Моше.

Отличительным качеством Аѓарона была его любовь ко всем «творениям» — даже к таким людям, все достоинство которых состояло лишь в том, что они — творения Всевышнего. Любовь, которую он испытывал ко всем людям, вызывала у них страстное желание исполнять заповеди. Мы уже говорили, что «облака славы» были даны Израилю именно в заслугу Аѓарона: поскольку он любил всех, не делая различий, своим служением он притянул «облака славы», которые окружали всех евреев в равной степени.

В Египте Мирьям посвятила себя новорожденным еврейским детям: она ухаживала за ними, кормила их и растила. А назвали ее Мирьям (от слова мар — «горький»), потому что ее жизнь совпала с самым горьким, самым тяжелым временем египетского рабства. В заслугу Мирьям сыны Израиля получили в пустыне чудесный колодец. Как вода растекается во все стороны и стремится вниз, достигая даже самого отдаленного уголка, так и вода Торы — это та сила, благодаря которой Тора распространяется повсюду и достигает даже таких евреев, которые находятся на самой низкой духовной ступени и очень далеки от еврейства.

Когда Аѓарон и Мирьям ушли из этого мира, вместе с ними исчезли «облака славы» и колодец. Однако позже они вернулись в заслугу Моше, что является неопровержимым свидетельством начала нового служения Моше-рабейну. Хотя его собственная задача состояла в том, чтобы быть «пастырем Израиля» и снабжать маном сынов Израиля, новый образ его служения Всевышнему вернул еврейскому народу и «облака славы», и колодец. Истинный «верный пастырь» не ограничивается только тем видом служения, которое имеет отношение к нему изначально. Если в какой-то момент возникает нужда в чем-то ином, он отрешается от своих интересов и идет на самопожертвование ради евреев.

То же самое мы можем сказать о главе нашего поколения — Любавичском Ребе рабби Менахеме-Менделе Шнеерсоне, да будет благословенна его память, двадцатая годовщина со дня поднятия души которого выпадает на следующую неделю. В течение всего своего пребывания в этом мире и особенно после того, как он возглавил хасидов Хабада, Ребе заботился о каждом еврее, независимо от его материального состоянии и духовного уровня.

Наши мудрецы, комментируя смерть Моше-рабейну, сказали: «Не умер Моше: как там стоял и служил, так и здесь стоит и служит» (Талмуд, трактат «Сота», 13б). Эти слова в полной мере могут быть отнесены и к Любавичскому Ребе, который, пребывая в высших мирах, «стоит и служит» нуждам сынов Израиля. Для того чтобы ощутить благотворное влияние Ребе на нас сегодня, мы должны изучать его наследие. Ведь в то время, когда мы постигаем учение Ребе, и он сам присутствует здесь с нами в этом мире, и поэтому может даже «стоять и служить» и дать нам свое благословение.

И особенно сегодня, в преддверии 20‑летия со дня поднятия души Ребе, мы ощущаем особую необходимость углублять наши познания в Торе, которые приводят к действию — совершенствованию исполнения заповедей вообще и особенно тех, на важность которых указывал Ребе. В душе каждого еврея есть искорка Моше-рабейну, а значит, поведение главы народа Израиля (который является «распространением души Моше») — указание каждому из нас. И хотя у каждого своя задача, но для того, чтобы приближать Израиль к его Отцу в небесах, еврей должен понимать, что именно он обязан заниматься тем, чтобы были в жизни нашего народа и ман, и «облака славы», и колодец. И так, посредством своего служения, умножая добро и святость в этом мире, изучая учение Любавичского Ребе и следуя его путями, мы удостоимся осуществления всех благословений, которыми одарил нас Ребе от Имени Всевышнего. И самого главного из них — истинного и полного Избавления с приходом нашего святого праведного Мошиаха, вскоре, в наши дни, омейн!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (928 КБ).

«Яблоки» — большие и маленькие

Канун Шабос главы «Хукас»
6 тамуза 5773 года / 14 июня 2013 г.

Однажды к Любавичскому Ребе рабби Менахему-Менделу Шнеерсону обратились родители девушки-инвалида со своей бедой: «Наша дочь хорошая умная девочка с добрым сердцем, но кто решится жениться на девушке с костылями?!» Ребе успокоил их и обещал, что когда придет время, он сам найдет жениха для их дочери.

Когда девушка достигла брачного возраста, Ребе позвал одного из учащихся иешивы и спросил: «Если бы тебе предложили два яблока: одно красивое снаружи, но гнилое внутри, а другое — хорошее внутри, но неприглядное на вид, какое яблоко ты бы выбрал?» Молодой человек отвечал: «Конечно, я выбрал бы яблоко хорошее внутри, несмотря на его внешние недостатки». Ребе сказал: «Ну, тогда у меня есть для тебя невеста… — и рассказал ему о достоинствах той самой девушки, добавив: — Хоть у нее есть физический недостаток, но это будет счастливая жизнь для вас обоих!»

И счастливая пара, рассказывая историю своего шидуха, всегда добавляла: «Действительно, Ребе был прав — это счастливая жизнь».

…В нашей сегодняшней главе «Хукас» Тора повествует о смерти и погребении Аѓарона-первосвященника: «Пришли сыны Израиля, вся община, к горе Ѓаѓор. И сказал Г-сподь Моше и Аѓарону на горе Ѓаѓор, на рубеже земли Эдома, так: «Приобщится Аѓарон к народу своему, ибо не придет он на землю, которую Я дал сынам Израиля, за то, что поступили против слова Моего при Водах распри. Возьми Аѓарона и Элазара, сына его, и возведи их на гору Ѓаѓор. И сними с Аѓарона его одеяния, и облачи в них Элазара, сына его, а Аѓарон приобщится, и умрет он там»… И сделал Моше, как повелел Г-сподь… И увидели они, вся община, что скончался Аѓарон, и оплакивали они Аѓарона тридцать дней, весь дом Израиля» (Бамидбор, 20: 22–29).

Название горы, где похоронен Аѓарон, — «Ѓор ѓаѓор» (дословно — «гора на горе»). Раши, объясняя, почему гора называется так, приводит сравнение: «как малое яблоко на большом яблоке». Это была небольшая гора, которая стояла на вершине большой горы, как небольшое яблоко помещается в верхней части большого яблока. И Аѓарон был похоронен на вершине этой горы.

Далее Раши объясняет, как Ѓор ѓаѓор осталась стоять, несмотря на то, что Облако, идущее пред станом Израиля в пустыне, прокладывало им путь, убирая все преграды, чтобы они могли продвигаться вперед без особых усилий. Облако приподнимало впадины долин и делало плоскими выпуклости гор, почему же оно не сровняло с землей Ѓор ѓаѓор? Комментируя стих Бамидбор, 20: 22, Раши пишет: «Три горы остались: гора Синай для вручения Торы, Ѓор ѓаѓор для погребения Аѓарона и гора Нево для погребения Моше». Эти три горы оставались стоять гордо и нерушимо, как символ своего могущества и святости.

Духовный смысл слов Раши состоит в том, что еврей в своей жизни не должен быть «горой», не должен возносить себя выше своего окружения. Гордость и высокомерие — это неприемлемые для еврея качества, и потому необходимо «сгладить и выровнять все горы», еврей должен жить в смирении… Но есть три горы, которые должны продолжать стоять, гордо возвышаясь над окрестностями. Это горы, связанные с Торой. Гора Синай, на которой была дарована Тора. Гора Нево, на которой был похоронен Моше, получивший для народа Израиля Тору из рук Всевышнего. Ѓор ѓаѓор, на которой был похоронен Аѓарон, являющийся символом любви к евреям, как сказано в Мишне: «Учись у Аѓарона: цени мир и стремись к миру, люби людей и приближай их к Торе» («Пиркей овойс», 1: 12).

Любовь к евреям была подготовкой к получению Торы. В рассказе о том, как сыны Израиля пришли на гору Синай, говорится: «…и станом стоял там Израиль против горы». Тора использует глагол «стоял» в единственном числе, а не пишет, что сыны Израиля «стояли», намекая на то, что они действовали все, как один человек. По словам мидраша — стояли, «как один человек с единым сердцем». И сказал Творец, увидев мир и взаимную любовь между сынами Израиля: «Настало время даровать им Мою Тору!»

Таким образом, все эти три горы символизируют Тору. И они должны продолжать стоять неколебимо и нерушимо, их нельзя сравнять с землей.

Евреи должны жить в состоянии полного смирения — битуль, им запрещено проявлять надменность и гордыню, но это касается только поведения, личных качеств и отношений. В этих случаях евреи должны быть кроткими и смиренными.

Но когда речь идет о соблюдении Торы, еврей должен быть непоколебим и горд, ему запрещено «принижать» Тору. Когда дело касается исполнения заповедей, человек должен действовать так, чтобы «возвысилось сердце его на путях Г-сподних» (Диврей ѓайомим II, 17: 6) в гордости и величии. И это, не дай Б-г, не проявление человеческого высокомерия, не выражение своего «эго», но гордость за величие Торы.

И эта гордость должна быть похожа на Ѓор ѓаѓор, сравниваемую с яблоком. Что особенного в яблоке? Мидраш, комментируя стих в Песни песней (Шир ѓаширим, 8: 5): «Под яблоней пробудила я тебя», спрашивает: «Почему в стихе говорится «под яблоней», а не под орехом или иным деревом? — и объясняет: — Яблоня отличается от всех других деревьев. Все другие деревья в первую очередь выпускают листья, а затем на них появляются плоды. Однако яблоня, дает «плоды перед листьями»: завязи яблок образуются до развития листьев».

Плод представляет собой смысл существования, цель дерева. Лист символизирует подготовку к появлению плода и защищает его. У яблони завязи плодов предшествуют появлению листьев. Назначение дерева — плод — появляется раньше, чем вырастают листья.

Так и народ Израиля — перед дарованием Торы они сказали «сделаем и услышим». Прежде всего, «сделаем», осуществим, достигнем цели Торы — исполним ее заповеди, «вкусим плоды». А потом «услышим» — попытаемся разобраться во всех смыслах Торы, в объяснениях и комментариях, «увидим листья».

Яблоня символизирует Тору. Поэтому когда речь идет о Торе, «о яблоке», то нет места для смирения и битуля, напротив, должна быть ситуация «Ѓор ѓаѓор». Нужно быть «яблоней», возвышаться над средой с величием и гордостью высокой горы.

Наша роль состоит в том, чтобы быть «яблоком», быть горой по отношению к окружающей среде, излучать повсеместно свет Торы, дать всем попробовать вкус «яблока». Мы должны помочь ближнему подняться на гору, научить его, привлечь, поделиться с ним сокровищами Торы. Мы должны оживить окружающую нас пустыню!

Но человек может сомневаться и спрашивать себя: «Действительно ли я способен на это? Есть ли у меня достаточно сил и возможностей влиять на мое окружение? Могу ли я вообще что-нибудь дать другому? Я знаю себя, мне известны мои возможности и способности. Я знаю, что у меня есть много недостатков. Может быть, прежде всего я должен заняться собой и исправить свое поведение — и только тогда я смогу воздействовать на окружающую среду?! Может быть, я не заслуживаю этого, может быть, у меня недостаточно знаний Торы?! Способность воздействовать на окружающую среду — это серьезная ответственность и большая привилегия. Смогу ли я способствовать возрождению пустынной равнины? Могу ли я влиять на другого еврея?..»

Тора развеивает наши сомнения, утверждая: «Даже если ваши личные возможности невелики, и вы чувствуете себя «маленьким яблочком», знайте, что можете опереться на «большое яблоко». Глава поколения, который заповедал вам использовать даже малые знания, какими вы обладаете, для влияния на ближних, — это «большое яблоко», явившееся по воле Всевышнего. И даже если вы просто «маленькое яблочко», вы должны и обязаны влиять на пустыню вокруг себя. От вас требуется стать «Ѓор ѓаѓор» — «как малое яблоко на большом яблоке».

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (1.24 МБ).