Творец ведет все к лучшему!

Канун Шабос главы «Ваигаш»
6 тейвеса 5779 года / 14 декабря 2018 г.

В начале 1970‑х годов в Канаде, в городе Торонто, произошел серьезный инцидент: антисемитские активисты подожгли синагогу, и во время пожара сгорело несколько Свитков Торы. Евреи Канады пришли в ужас, увидев, что антисемитизм вступил на их порог и навредил самому святому месту… В том же городе хасид ХАБАДа раввин Авраѓам-Яаков Глуховский основал миньян для детей из семей, не соблюдавших Тору и заповеди, и организовал для них показательную молитву. Глуховский беседовал с ними по теме недельной главы и проводил трапезу с Кидушем. В ту Субботу, когда произошло вышеупомянутое несчастье, в группе появились два новых мальчика — Хаим и Шмуэль Каплан. В конце программы Хаим подошел к раввину и требовательно спросил: «Как Б‑г позволил этим антисемитам сжечь Свитки Торы?» Рав Глуховский печально посмотрел на мальчика и ответил: «Я тоже не знаю. Есть вещи, которые мы не можем понять». Мальчик был удивлен, услышав, что раввин не знал, что сказать, и этот искренний ответ завоевал его сердце. Он и его брат старались регулярно посещать миньян, постепенно начиная соблюдать заповеди, а позже отправились учиться в хабадскую школу.

С тех пор прошли годы. Сын раввина Глуховского Менахем-Мендел, один из посланников Ребе в Святой земле, в канун Швуэса 5771 (2011) года приехал отпраздновать праздник в штаб-квартире Хабада в Нью-Йорке и молился в миньяне, который собирался в кабинете Ребе. Там он встретил Хаима Каплана, постаревшего, уже дедушку многочисленных внуков, который приехал в Нью-Йорк, на свадьбу одного из своих младших детей. Они обстоятельно побеседовали. Хаим рассказал историю своего обращения к еврейскому образу жизни, а в конце добавил: «Когда я спросил твоего отца в то время, как Б‑г мог позволить сжечь Свитки Торы, он не смог мне ответить, но сегодня я знаю ответ: если бы не было того ужасного события, я и мой брат не открыли бы для себя мир иудаизма…»

* * *

В нашей сегодняшней недельной главе «Ваигаш» Тора, продолжая рассказывать историю отношений сыновей Яакова, дает нам весьма поучительный урок. Йосеф просит братьев не печалиться о том, что произошло между ними. Напротив, он обещает, что отныне возьмет их под свое крыло, и все расходы их и их детей будут за его счет. «И ныне, не страшитесь, я довольствовать буду вас в ваших детей», — и утешил он их, и говорил он к их сердцу» (Брейшис, 50: 21). И здесь возникает большой вопрос, который становится кульминацией истории взаимоотношений Йосефа и его братьев. Колесо судьбы сделало удивительный оборот: несчастный юноша, брошенный в яму, кишащую змеями и скорпионами, — теперь самый сильный и влиятельный человек в мире. Сейчас судьба братьев была в его руках, и он имел возможность отомстить за ужасные преступления, которые они совершили. А если не отомстить им, то, по крайней мере, принять разумное и вполне приемлемое решение: разорвать с ними связь и продолжить спокойно жить своей жизнью. Однако Йосеф все это забывает и даже предлагает им свою помощь! И огромное недоумение вызывает вопрос: где Йосеф находит силы освободиться от прошлого? Разве каждый раз, глядя на Шимона и Леви, он не будет вспоминать ту страшную ночь, когда они связывали его и бросали в яму? Разве, слыша голос Йеѓуды, он не вспомнит того, кто хладнокровно предложил продать его ишмоэльтянам?!

Еще большее чудо, что Кабала рассматривает поведение Йосефа как поучение для будущих поколений. Алтер Ребе пишет в «Тании» (глава 12), что «среднему» человеку следует простить проступок тем, кто сотворил с ним зло, «на зло отвечая добром, как написано в книге «Зоѓар», что этому можно учиться на примере того, как поступил Йосеф со своими братьями». И все удивляются: почему отплатить добром за зло? Почему?

Любавичский Ребе в примечаниях к одной из своих бесед приводит историю, которая предлагает совершенно иной взгляд на жизнь. Это были самые тяжелые дни жизни царя Давида. Авшалом, его родной сын, начал восстание и захватил власть. Жизнь Давида была в опасности, он был вынужден бежать из Иерусалима с горсткой приближенных, которые остались ему верны. Возле поселения Бахурим навстречу Давиду вышел Шими бен Гера и начал бросать в царя камни и ругать его. Сторонники Давида возмутились и хотели убить мятежника, но Давид остановил их, сказав: «Оставьте его, пусть ругает, верно, повелел ему Г‑сподь» (Шмуэль II, 16: 11). Давид очень хорошо знал, что за крушением его жизни стоит указ Свыше. Так еще ранее обещал ему пророк Натан после истории с Басшевой: «Я наведу на тебя зло из дома твоего» (Шмуэль II, 12: 11).

И здесь Давид устанавливает новое основание в вере: человек и пальцем не пошевелит внизу, если Б‑г не одобряет его наверху, а так как Б‑г стоит за руками обидчика — это означает, конечно, что «все к лучшему». Сам обидчик несет зло, но Всевышний дает ему разрешение сделать это по скрытым от него причинам, которые, в конечном итоге, окажутся положительными. Возможно, Б‑г хочет побудить жертву проанализировать свои действия. Может быть, Всевышний хочет поставить его перед выбором, в результате которого в нем проявятся все его добрые силы. Это может быть связано с «перевоплощением» — реинкарнацией душ, и мы никогда не сможем обнаружить причину этого. Но за каждым недоброжелателем, врагом или обидчиком скрывается замысел Всевышнего, ведущий, безусловно, к лучшему…

А теперь вернемся к разговору между Йосефом и его братьями. Сначала Йосеф напоминает, что следует сосредоточить внимание на исходе дела, а не на самом деле. Он говорит братьям: «И ныне, не печальтесь, и да не будет досадным в ваших глазах, что вы продали меня сюда, ибо для животворения послал меня Б‑г пред вами… И послал меня Б‑г пред вами, чтоб положить вам удел на земле и животворить вас для спасения великого» (Брейшис, 45: 5, 7). Другими словами — «всё к лучшему». Но этого аргумента недостаточно, потому что он не оправдывает, как упоминалось выше, прощение и добро в ответ на их злой поступок. Поэтому Йосеф добавляет еще несколько удивительных слов: «И ныне, не вы послали меня сюда, но Б‑г» (там же, стих 8). Что имеется в виду под словами «не вы меня послали»? Разве Шимон и Леви не бросили его в яму? Разве не Йеѓуда передал Йосефа купцам-ишмоэльтянам и взял у них деньги? Но Йосеф считал, что за каждым плохим человеком скрывается хороший Б‑г.

На самом деле, по дальнейшему размышлению, как бы нас не удивляла концепция Йосефа, в реальности она предстает перед нами ясной и логичной. Все, что с ним случилось, только лишь исполнило то, что предсказывали его сны. Двадцать два года назад ему снилось, что он станет царем над своими братьями и все, что последовало за этим: «пойдем и убьем его, и бросим его в одну из ям… и продадим его», было только Б‑жественным способом исполнения сна до самого конца. Так что руки братьев были на самом деле руками Б‑га, которые все это делали по уважительным причинам.

Какой вывод мы можем сделать из всего вышесказанного для себя? Каждое утро мы просим: «Спаси нас от недоброго человека и плохого друга». Однако всякий раз, когда мы встречаемся с таким человеком, у нас есть выбор, как на него реагировать. Мы можем сосредоточиться на обидчике и окунуться в море гнева или можем обратить свой взор к небесам и сохранять в себе уверенность в том, что Творец ведет все к лучшему. Поступая так, мы поможем себе и также принесем пользу всему народу Израиля в целом. Умножая аѓавас Исроэль — любовь к ближнему, мы обретем истинное искупление вскоре, в наши дни. Омейн!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (806 КБ).

Помочь брату вернуться к Отцу…

Канун Шабос главы «Ваигаш»
4 тейвеса 5778 года / 22 декабря 2017 г.

Я хочу сегодня поделиться с вами историей, которую не так давно услышал. Сирийский беженец пришел в израильское посольство в Лондоне и рассказал, что его бабушка, воспитавшая его в Сирии, сказала ему, что она… еврейка, родившаяся в Израиле и оставившая там девять братьев и сестер! Теперь она хочет вернуться в Израиль и воссоединиться с членами семьи.

Через некоторое время после этого разговора одной израильской женщине позвонили и спросили, есть ли у нее сестра по имени Рахель. Она была совершенно обескуражена, ведь семья думала, что Рахель уже давно нет в живых…

Рахель Элькаям родилась в Хайфе восемьдесят пять лет назад. Ее семья проживала в районе со смешанным населением, где евреи и арабы жили по-добрососедски. В 1947 году, когда участились враждебные выступления арабов против евреев, родители решили перевезти семью в Тель-Авив. Они не знали, что Рахель, которой тогда было 16 лет, влюбилась в арабского юношу, жившего по соседству. Однажды она просто исчезла. Никто не знал, что с ней случилось. Это было во время Войны за независимость, обращаться было некуда и некому было искать… И с тех пор они никогда ничего не слышали о ней.

Дальнейшая судьба Рахель оказалась трагической, несмотря на то, что все начиналось с большой и чистой любви. Арабский юноша приехал в Тель-Авив вслед за любимой, уговорил ее покинуть родительский дом и отвез к своим родителям в Хайфу, где они поженились. Но вскоре после свадьбы случилось непоправимое несчастье: молодой муж был застрелен прямо на улице. Рахель хотела вернуться к родителям, но она была беременна. Семья ее мужа, решившая переехать в Сирию, настояла на том, чтобы она ехала вместе с ними, потому что она носит ребенка их погибшего сына. Рахель ни за что не хотела уезжать, пыталась убедить их, говорила, что она не мусульманка, а еврейка, и даже однажды убежала из дома. Но брат мужа нашел ее и силой заставил присоединиться к семье и переехать в Сирию. Над ней издевались и даже били. После родов они сказали, что если она хочет, то может вернуться в Израиль, но ребенок должен остаться в семье. Она была очень привязана к нему и не захотела расставаться. Не имея другого выбора, она вышла замуж за брата своего мужа и родила ему восемь детей. Так она прожила в Сирии 68 лет!

В прошлом году, в начале Хануки, Рахель Элькаям прилетела в Израиль и, наконец, воссоединилась с членами своей семьи. Выдавая ей удостоверение личности, служащий МВД Израиля хотел записать ее вероисповеданием ислам, но Рахель сказала, что она еврейка, и в доказательство этому прочитала первый стих из молитвы Шма. Она рассказала, что на протяжении многих лет настаивала на том, чтобы не учиться читать и писать по-арабски. В своей телефонной книжке она писала на иврите, чтобы не забыть родной язык. Во время войн 1967‑го и 1973 годов она тайно слушала радиопередачи из Израиля и всегда, когда объявляли имена погибших на войне, молилась, чтобы не упомянули фамилию Элькаям. И даже сегодня, после стольких лет проживания в Сирии, она все еще немного помнит иврит, а также помнит места в Хайфе, где она росла.

На вопрос, пыталась ли она на протяжении этих лет связаться с семьей, Рахель ответила, что однажды в их местах появился немецкий турист, который собирался затем поехать в Израиль. Она передала с ним письмо родителям, в котором написала, что жива, очень любит их и скучает, что сейчас не может приехать, но когда-нибудь обязательно навестит их. Однако это письмо не дошло до адресата. Ее родители умерли, так и не узнав, что случилось с дочерью…

* * *

В нашей сегодняшней недельной главе «Ваигаш» рассказывается трогательная история о том, как Йосеф открылся своим братьям, и с рыданиями бросился им на шею. Узнав, что его еще отец жив, он сразу же наставляет их: «Поспешите и взойдите к отцу моему; и скажите ему: «Так сказал твой сын Йосеф: «Поставил меня Б‑г господином над всем Египтом. Низойди ко мне; не задержись» (Брейшис, 45: 9). Яаков, с радостью принявший известие о том, что Йосеф жив, сказал: «Пойду и увижу его, прежде чем мне умереть» (там же, стих 28).

Главный вопрос во всей этой истории касается самого Йосефа. Он знал, что отец любил его больше, чем кого-либо из братьев, потому что это было причиной их ревности. Почему же он не послал своему отцу весточку о том, что жив? Понятно, что в первый год пребывания в Египте он не мог это сделать, потому что был рабом и не принадлежал самому себе. Последующие 12 лет, которые он провел в тюрьме, тоже не позволили ему связаться с отцом. Но прошло еще девять лет, в течение которых он был не просто свободным человеком, но наместником Египта, вторым после фараона. Почему он не отправил письмо? Ведь всегда была возможность передать послание с людьми, которые путешествовали из Египта в Ханаан и обратно!

Рассказ о судьбе Рахель Элькаям — это современная версия истории Йосефа, только с той разницей, что в наше время есть почта, телефон и Интернет. И, несмотря на это, она не смогла связаться с родителями. Йосеф был в разлуке с отцом 22 года, Рахель жила вдали от своих родителей 68 лет, но так и не смогла связаться с ними! И если в наши дни мы не можем осуждать женщину за это, потому что не в силах понять, какие препятствия стояли на ее пути, то тем более не должны судить человека, который жил три с половиной тысячи лет назад, потому что не представляем себе реальность, в которой он существовал.

Мы можем только догадываться о том, что там на самом деле произошло. Йосеф действительно был любимым сыном Яакова, но когда он рассказал братьям свой первый сон, смысл которого состоял в том, что они будут кланяться ему, они его за это возненавидели. Затем приснился ему второй сон, и он рассказал о нем отцу и братьям своим: «И вот, солнце, луна и одиннадцать звезд простираются ко мне» (Брейшис, 37: 9). Но Яакову совсем не понравился этот сон, и отец отругал сына, сказав ему: «Что это за сон, который тебе снился! Неужели придем я, твоя мать и братья твои поклониться тебе до земли?!» (там же, стих 10). Позже отец позвал его и сказал ему: «Братья твои пасут скот в Шхеме. Пойди, я пошлю тебя к ним» (там же, стих 13). Яаков не мог не знать, что братья ненавидят Йосефа, и, тем не менее, он послал своего любимого сына прямо к ним в руки. Йосеф немедленно исполнил повеление отца, нашел братьев, но они продали его в рабство…

Оказавшись в Египте, Йосеф все время надеялся, что Яаков будет искать его. Но прошел год, два, пять, десять лет, а у него не было никаких вестей от семьи. Йосеф не знал, что Яакову сказали, что он погиб: «Зверь хищный сожрал его! Растерзан, растерзан Йосеф!» (Брейшис, 37: 33). Он вполне мог подумать, что отец не хотел, чтобы он жил в его доме. Ведь подобное уже происходило в истории их семьи. У Авраѓама было два сына: Ицхок и Ишмоэль. И, хотя Авраѓам любил Ишмоэля, все же он отослал его из дома. У Ицхока было тоже два сына: Яаков и Эйсав. Несмотря на то, что Ицхок любил Эйсава, тот не стал его преемником. Поэтому очень возможно, что с ним тоже произошла подобная история. По какой-то причине он представляет угрозу для семьи, и поэтому было решено отправить его подальше. А доказательством тому служит тот факт, что никто не ищет его. Поэтому Йосеф думал, что не только братья не желают его видеть, но и его отец, тем более что именно он отправил его в Шхем. Это и послужило причиной, по которой он не пытался связаться с отцом на протяжении всех лет пребывания в Египте.

…Мы знаем, что связь между народом Израиля и Б‑гом — это связь между отцом и его сыновьями: «Мы — Твои сыновья, а Ты — наш Отец». Некоторые наши соплеменники недоброжелательно относятся к евреям, которые не обращаются к Б‑гу и даже в Йом-Кипур не приходят в синагогу, и считают их неисправимыми. Однако история Йосефа учит нас, что никто не знает, что творится в душе другого человека. В течение двадцати двух лет Йосеф не связывался с отцом, но не потому, что не скучал по нему, а совсем по другой причине. Мы не можем знать, почему эти евреи избегают проявлять свое еврейство. И, возможно, они скучают по своему Небесному Отцу, и им нужно только, чтобы их братья спустились в «Египет» и нашли их.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (733 КБ).

Братские чувства — не только к братьям

Канун Шабос главы «Ваигаш»
8 тейвеса 5777 года / 6 января 2017 г.

Новости, связанные с Эрец-Исро­эль, регулярно и повседневно появляются в средствах массовой информации по всему миру. На прошлой неделе в Организации Объединенных Наций прошло еще одно голосование, которое повергло в изумление здравомыслящую часть человечества. Правда, ООН уже много раз доказывала, что ненавидит Израиль, но нынешнее проявление ненависти к еврейскому народу и Израилю поистине гротескно. Ибо нет ничего более абсурдного, чем принятая Советом безопасности ООН резолюция, признающая еврейские поселения незаконными, призывающая Израиль прекратить все строительство в поселениях и отступить к границам 1967 года. Согласно этому решению и Еврейский квартал в Иерусалиме и Стена плача являются территорией, «оккупированной» Израилем, то есть, фактически, не должны принадлежать еврейскому государству! Это очередная безуспешная попытка антиизраильского заговора. Америка воздержалась при голосовании — администрация Обамы, отказавшись наложить вето, также помогла антисемитским силам ООН принять эту позорную резолюцию…

Абсурдность резолюции особенно наглядна, если посмотреть на то, что происходит сегодня в мире. В то время как Совбез ООН не сделал ничего, чтобы остановить убийство полумиллиона человек в гражданской войне, которая уже несколько лет идет в Сирии, чтобы защитить десятки тысяч людей, убитых в Судане, чтобы погасить пламя ненависти, бушующее по всему Ближнему Востоку, он позорно цепляется к Израилю, отстаивающему свое право на существование! Администрация Обамы и Совет безопасности решили сделать из единственной демократии на Ближнем Востоке — Государства Израиль — козла отпущения. Какой позор, но это им не поможет! Израиль должен отвергнуть это решение так же, как отклонил резолюцию ООН 1975 года, определившую сионизм как форму расизма. Потребовалось время, но, в конце концов, в 1992 году это решение было отменено. Пройдет время, и новая резолюция тоже будет отменена, с Б‑жьей помощью.

Я считаю, что Израиль должен прекратить финансирование тех учреждений ООН, которые враждебно к нему относятся. Это решение, несомненно, ускорит начало коренных изменений в ООН, которые произойдут под финансовым давлением, или, может быть, даже угрозой покинуть эту организацию со стороны других друзей Израиля, включая Соединенные Штаты (администрация Трампа). Многим надоела враждебность ООН по отношению к Израилю. Эта организация в последние годы стала карикатурой на саму себя. Иначе нельзя назвать организацию, которая занимается чуть ли не каждый день осуждением политики Израиля, бесполезно растрачивая миллиарды долларов, вместо того, чтобы помогать странам, действительно нуждающимся в помощи. Ведь именно для этого после окончания Второй мировой войны была создана ООН…

Очень радует и греет душу проявленная в эти дни солидарность евреев во всем мире, которые сначала пытались различными путями воздействовать на все политические силы, способные предотвратить принятие этого решения, а затем захотели наказать тех, кто проголосовал за эту странную резолюцию. Наилучшим последствием случившегося стало новое пробуждение чувства взаимной ответственности в еврейских душах, которое всегда было у евреев, из-за которого, может быть, нас и больше ненавидят. Однако именно это помогло нашему народу в течение всего исторического пути преодолевать и побеждать антисемитизм.

* * *

Последние несколько недельных глав Торы, которые мы читали, знакомят нас с историей жизни Йосефа-праведника. В главе «Вайейшев» говорится о том, что когда Йосеф пришел в Шхем, чтобы повидать братьев, Шимон и Леви предложили: «Пойдем и убьем его…» (Брейшис, 37: 20). И дальше Тора рассказывает: «И услышал Реувен и высвободил его из их руки, сказав: «Не нанесем ему удара смертного!.. Бросьте его в эту яму, которая в пустыне, но руки не наложите на него!» — чтобы высвободить его из их руки, возвратить его к его отцу» (там же, стихи 21–22). Братья прислушались к словам Реувена и бросили Йосефа в яму, но затем достали его оттуда и продали в рабство.

Тора продолжает повествование: «И вернулся Реувен к яме, и вот нет Йосефа в яме. И разорвал он одежды свои. И вернулся он к братьям своим и сказал: «Ребенка нет! А я, куда мне деться?!» (там же, стихи 29–30). Мы видим, что Реувен не присутствовал при продаже Йосефа, а когда он вернулся, было уже слишком поздно. Что же вынудило Реувена уйти и оставить Йосефа в яме? Раши приводит два объяснения. Первое: «В момент продажи его не было там, потому что в тот день была его очередь прислуживать отцу», — между братьями было договорено, что они по очереди ухаживают за состарившимся Яаковом. В тот день как раз была очередь Реувена, поэтому он оставил своего младшего брата и пошел к отцу, а когда вернулся, обнаружил, что Йосеф был продан. Другое объяснение: «Облачившись во вретище, он соблюдал пост — за то, что расстроил ложе своего отца». А история такова: у Яакова было четыре жены — две сестры Рахель и Лея, которых все знают, и менее известные рабыни Бильѓа и Зилпа. Пока Рахель была жива, Яаков жил в ее шатре, как следует из объяснения Раши: «Шатер Яакова — это шатер Рахели, ибо Яаков был у нее постоянно» (комментарий на Брейшис, 31: 33). А когда Рахель умерла, «взял Яаков свое ложе… и перенес его в шатер Бильѓи. Тогда Реувен пришел вступиться за свою мать. Он сказал: «Если сестра моей матери была ей соперницей, неужели рабыне сестры моей матери быть соперницей при матери моей?» Поэтому он расстроил отцовское ложе» (комментарий на Брейшис, 35: 22). Впоследствии Реувен раскаялся в том, что вмешался в дело, которое его не касалось, потому и соблюдал пост.

Любавичский Ребе считает: то, что Реувен одел рубище и постился вместо того, чтобы охранять брата, сделало возможными и продажу Йосефа, и египетское изгнание, и все остальные беды народа Израиля, которые были результатом этого изгнания. Из этого мы узнаем, что иногда, когда раввины и еврейские лидеры делают много хорошего, но не заботятся о самих детях Израиля, это может привести, в конце концов, к событиям, подобным продаже Йосефа, не дай Б‑г! И так происходит и до сегодняшнего дня.

Но, в конечном счете, продажа Йосефа имела и положительные последствия. В нашей недельной главе «Ваигаш» мы читаем о том, что говорит Йеѓуда наместнику Египта (это был Йосеф, о чем Йеѓуда в тот момент еще не знал) в ответ на предложение отправить всех братьев домой в землю Ханаан, за исключением Биньямина, который в наказание за «кражу» серебряного кубка должен был остаться рабом в Египте. Йеѓуда заявил, что он готов поменяться местами с Биньямином: «И ныне, пусть же останется раб твой вместо отрока рабом моему господину, а отрок взойдет со своими братьями» (Брейшис, 44: 33). Йеѓуда был согласен стать рабом в Египте, чтобы Биньямин вернулся домой. Это проявление настоящей самоотверженной братской любви!

Почему Йеѓуда был готов пожертвовать своей жизнью ради брата? Ведь это не совсем обычный поступок. Естественно, что брат готов помочь брату, но остаться вместо него рабом в Египте на неопределенное время только для того, чтобы брат смог вернуться домой, — это исключительный поступок. Братья и сестры помогают друг другу, но не часто жертвуют при этом всем. Скорее на такую самоотверженность способны родители, но не братья. Возможно, объяснение состоит в том, что именно Йеѓуда предложил продать Йосефа. «И сказал Йеѓуда братьям своим: «Что пользы, если убьем мы нашего брата и сокроем его кровь? Пойдем, продадим его ишмоэльтянам, и руки нашей не будет на нем, ибо наш брат, наша плоть он». И его послушали братья его» (Брейшис, 37: 26–27). Именно Йеѓуда вступился за брата, ибо он пал столь низко, что предложил продать своего брата в рабство, что считается совершенно не приемлемым для братьев и сестер. Да, бывает, что братья не разговаривают друг с другом в течение многих лет, — часто это результат ссоры из-за денег, наследства или что-либо подобное. Но продажа в рабство — поступок, выходящий за рамки всех норм и правил! Именно столь низкое моральное падение привело Йеѓуду к такому величественному возвышению. В случае с Биньямином он был готов отдать за него свою жизнь.

Нам становится ясно, что продажа Йосефа принесла еврейскому народу понимание того, что «все сыны Израиля ответственны друг за друга». Первым об этом сказал Йеѓуда: «Я поручился за него». Забота, которую проявляют евреи друг о друге, выражается и в том, что американские евреи помогают совершенно не знакомым им евреям, живущим в Украине, Аргентине или Израиле. Это все результат продажи Йосефа. Именно с него начинается самое большое возвышение, которое выше всякого понимания. Это самоотверженная готовность отдать свою жизнь за другого еврея. Ни у одного другого народа мы не найдем такого, что одного его представителя волнует то, что происходит с другим, живущим от него за сотни километров. И речь идет не о членах двух семей, разделенных только одно поколение тому назад и чувствующих принадлежность друг к другу. Это люди, разъединенные две тысячи лет тому назад, ушедшие в изгнание — кто в Европу, а кто в Северную Африку или в Азию. Но даже две тысячи лет спустя они все еще испытывают такое же чувство ответственности и поручительства друг за друга. Это понятие существует только в среде еврейского народа. А дар этот мы получили от продажи Йосефа, которая навсегда внесла в еврейское сознание понимание важности взаимной ответственности: «Все сыны Израиля ответственны друг за друга». И, надеюсь, события последнего времени, включая все недавние потрясения, в конце концов, приведут к тому, что люди будут более чувствительны к заботам народа Израиля в целом и особенно той его части, которая живет в Сионе…

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (667 КБ).

Присмотр сверху — обоими глазами!

Канун Шабос главы «Ваигаш»
6 тейвеса 5776 года / 18 декабря 2015 г.

«Рабби, вы не можете себе представить, как Всевышний присматривает за мной, как Он помогает мне, относится ко мне, как к ребенку. Я чувствую, что Он целый день смотрит на меня, думает обо мне, поддерживает меня и заботится обо мне, как о Своем единственном сыне!» Так начал на днях телефонный разговор со мной один из членов нашей общины, который пережил трудные времена, и вдруг, слава Б‑гу, почувствовал, что все меняется в лучшую сторону. «Одна из причин этого, — сказал я, — в том, что ты сам начал видеть, ощущать и понимать, что Творец помогает тебе, заботится о тебе и поддерживает тебя». И я рассказал ему историю, которая была опубликована совсем недавно:

В 1978 году еврей по имени Мел (Менахем) Алексанберг, который жил в Нью-Джерси и был профессором Колумбийского университета, решил подняться в Израиль и поселиться в Йерухаме, городе в Негеве, основанном в начале пятидесятых годов как перевалочный пункт, куда привозили эмигрантов из Румынии, Марокко, Персии и Индии. В шестидесятых годах Йерухам стал постоянным поселением, но сложная экономическая ситуация вынудила молодых людей покидать городок, особенно в семидесятые годы. Именно в таком месте решил поселиться г‑н Алексанберг, чтобы помочь ему развиваться и расцвести (с начала 90‑х годов мой старший брат Хаим-Цви Вольф служит в этом городе посланником Любавичского Ребе и раввином общины Хабад).

Перед отъездом в Израиль профессор Алексанберг пришел на аудиенцию к Любавичскому Ребе и рассказал о своих планах. Ребе благословил его и посоветовал основать в Йерухаме университет. Ребе сказал, что в США есть много маленьких городов, которые полностью построены и привязаны к нуждам расположенных в них университетов. Университет создает рабочие места для жителей и всячески способствует превращению городка в место, где стоит жить. Так что, создав университет в Йерухаме, он может остановить утечку населения из города…

Профессор Алексанберг продал свой дом, оставил работу и переехал в Израиль. В Йерухам он прибыл в четверг, и в первую же Субботу после прибытия отправился со своей женой на прогулку, чтобы осмотреть город. Во время этой прогулки он обнаружил совсем новое здание, похожее на школу, которое стояло пустым. Никто не знал, кому оно принадлежит и для чего использовалось.

В воскресенье утром профессор Алексанберг отправился на прием к главе местного совета. Он представился как новый репатриант из США и спросил о здании, которое видел накануне. Выяснилось, что оно было построено на бюджетные средства по приказу министерства образования, которое постановило открыть в нем школу для детей с особыми нуждами. К окончанию строительства выяснилось, что чиновник министерства… перепутал Йерухам с Нетивотом! И здание осталось стоять без дела, как памятник чиновничьей нерадивости.

Мел Алексанберг рассказал главе местного совета о том, что Любавичский Ребе попросил его создать университет в Йерухаме. Он сказал, что это здание очень подходит под университет. Глава совета немедленно позвонил инженеру города и попросил его принести ключи от здания. Он был рад, что нашелся еврей, который хочет вдохнуть в это сооружение из стекла и бетона новую жизнь.

В то время Израиль начал реализовывать проект «городов-побратимов» для установления дружеских связей между еврейскими общинами разных городов мира и израильскими городами. Городом-побратимом Йерухама был выбран канадский Монреаль. Глава совета сообщил профессору Алексанбергу, что через два дня в город прибудет с первым визитом делегация из Монреаля. Так как сам он не говорил по-английски, он попросил Мела быть его переводчиком. Тот с радостью согласился. Делегация прибыла, и Мел, который сам всего пять дней назад приехал из США, стал их гидом в Йерухаме. Члены делегации спросили, чем он собирается заниматься в городе, и он сказал им, что Любавичский Ребе предложил ему создать здесь университетский городок. Канадцам очень понравилась эта идея, и они предложили свою помощь и материальную поддержку.

Мел был поражен всем происходящим. Он всего лишь пять дней в стране, и уже обзавелся зданием и получил бюджет. Теперь он должен создать университет. Он отправился в Университет Бар-Илан и встретился с Товией Бар-Иланом (именем отца которого был назван университет). Мел рассказал ему о предложении Ребе создать университет в Йерухаме, о том, что уже есть и здание, и деньги, но он нуждается в руководстве и помощи в организации работы университета. Оказалось, что у Бар-Иланского университета есть филиалы на севере, востоке и западе Израиля, и они уже давно хотели создать филиал на юге. «Мы стремимся осуществить, сказанное в Торе (Брейшис, 28: 14): «И распространишься ты на запад и на восток, на север и на юг», — сказал Товия Бар-Илан. — Нам не хватает филиала в Негеве. Мы зарегистрируем университет в Йерухаме, как наше дочернее учебное заведение. Вы подготовьте помещения для занятий, проведите набор студентов, а мы выполним все юридические формальности и будем присылать вам преподавателей из центра».

Алексанберг не мог поверить своей удаче. После десяти дней пребывания в стране у него все было готово для университета: здание, бюджет, все лицензии и преподаватели. Так профессор Алексанберг, приехав в Израиль в сентябре, после окончания осенних праздников открыл в Йерухаме колледж, в котором начали обучение 400 студентов…

* * *

В начале субботней службы мы читаем два псалма, между которыми, может показа­ться, существует некоторое противоречие. Царь Давид говорит: «Вот, око Б‑га обращено на боящихся Его, на полагающихся на милосердие Его» (Теѓилим, 33: 18). А в следующем псалме он утверждает: «Глаза Б‑га к праведникам обращены» (там же, 34: 16). Возникает вопрос, почему на «боящихся Его» Всевышний «смотрит только одним глазом» («око Б‑га»), а за праведниками Он наблюдает обоими глазами («глаза Б‑га» во множественном числе). Когда Б‑г смотрит одним глазом, а когда двумя? Мидраш объясняет: «когда сыны Израиля исполняют волю Г‑сподню, Б‑г смотрит на них обоими глазами… а в то время, когда не исполняют волю Б‑жью, Он смотрит на них одним глазом» («Шир ѓаширим рабо», 8). Но, очевидно, что эта интерпретация трудна для понимания, и не дает нам объяснения. Ведь в приведенном выше стихе сказано, что Он смотрит одним глазом на «боящихся Его», а разве они могут не исполнять волю Б‑жью?

Любавичский Ребе в одной из своих бесед объясняет, что есть несколько способов проявления Б‑жественного провидения, подобно различию между наблюдением одним глазом и наблюдением обоими глазами. Существуют люди, которые вообще не чувствуют, что Б‑г заботится о них, и думают, что делают все сами. Они полностью отрезаны от своих духовных корней, совершенно не чувствуют руку Всевышнего в своей повседневной жизни. О них мы вообще не будем говорить сейчас. Но есть люди, которые ощущают участие Б‑га в своей жизни. Они обращают внимание на случаи проявления Б‑жественного провидения. Вдруг с ними происходит то, чего они никогда не ожидали, и они видят, что кто-то сверху управляет этими событиями. Иногда то, что происходит с ними, кажется «странным», они не понимают смысла этих событий. Это Провидение «одним глазом». Они чувствуют, даже замечают, что есть сообщение свыше, но не всегда понимают, что именно Б‑г хочет сказать им. В отличие от них, праведники чувствуют и осознают, что Всевышний направляет их пути. В каждом событии своей жизни они читают сообщение, которое хочет передать им Б‑г. Эти люди чувствуют, что Всевышний наблюдает за ними обоими глазами.

Читая сегодняшнюю недельную главу «Ваигаш», где продолжается рассказ об Йосефе и его братьях, мы замечаем нечто очень интересное. В течение всего пути Йосефа постоянно упоминается Имя Всевышнего. Даже египетский язычник Потифар увидел, «что Г‑сподь с ним, а всему, что он делает, Г‑сподь дает преуспеть в его руке» (Брейшис, 39: 3). Когда Йосеф был брошен в темницу, начальник тюрьмы передал ему свои полномочия, «потому что Г‑сподь с ним, и всему, что он делает, Г‑сподь дает преуспеть» (там же, стих 23). Фараон, считающий себя божеством, встретив Йосефа, заявил: «Найдем ли такого, мужа, в котором дух Б‑жий?» (Брейшис, 41: 38). И, конечно, сам Йосеф чувствовал, что Б‑г наблюда­ет за ним на каждом шагу. Йосеф-праведник удостоился присмотра «двумя глазами». И когда он, наконец, открывается перед своими братьями, то говорит им: «И ныне, не печальтесь, и да не будет досадным в ваших глазах, что вы продали меня сюда, ибо для сохранения жизни послал меня Б‑г пред вами». И затем снова повторяет: «И послал меня Б‑г пред вами, чтобы оставить вас на земле и сохранить вашу жизнь до великого спасения». На этом он не остановился и повторил в третий раз: «И ныне, не вы послали меня сюда, но Б‑г!» (Брейшис, 45: 5–8) Это человек, который жил с сознанием, что Творец наблюдает за ним «обоими глазами».

Каждый из нас испытал в течение своей жизни моменты, когда Б‑жественное провидение вообще не ощущается. Человек даже забывает, что есть кто-то свыше, кто направляет все в этом мире. И поэтому он волнуется и расстраивается, когда дела идут не так, как он планировал. Есть моменты, когда человек чувствует, что кто-то свыше принимает участие в его делах, но он по-прежнему думает, что сам контролирует ситуацию, сам решает и сам направляет, и что только его мудрость помогает ему добиться успеха. Это значит, что Всевышний наблюдает за ним «одним глазом». Но есть события в жизни, подобные тому, что рассказал мне по телефону упомянутый в начале статьи еврей из нашей общины, который на каждом шагу чувствует, что Б‑г идет с ним рука об руку. Другой пример — история Йерухамского колледжа, в котором от начала до конца ясно просматривается роль Б‑жественного провидения. Сам профессор Алексанберг, завершая свой рассказ, говорит, что для того, чтобы создать университет естественным путем, нужно десять лет. Сверхъестественным путем это произошло за десять дней! В таких случаях мы все видим, что Всевышний присматривает за нами обоими глазами. Давайте не забывать, что многое зависит также и от нас. Если мы откроем наши оба глаза и будем искать Б‑жественное провидение в нашей повседневной жизни, то обнаружим, что Всевышний присматривает за нами тоже обоими глазами!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (837 КБ).

Истории братской любви и прощения

Канун Шабос главы «Ваигаш»
4 тейвеса 5775 года / 26 декабря 2014 г.

14 кислева (6 декабря) в возрасте 88 лет ушел из жизни Нафтали Лау-Лави, старший брат бывшего главного раввина Израиля и нынешнего главного раввина Тель-Авива рава Исроэля-Меира Лау. Он был журналист и дипломат, одно время работал генеральным консулом Израиля в Нью-Йорке. При захоронении в его могилу был положен пепел лагеря смерти Треблинка…

Раввин Исроэль-Меир Лау в надгробной речи сказал: «Больно мне за тебя, брат мой, Нафтали, очень ты мил был мне; любовь твоя ко мне была сильнее женской любви. Эти слова из поминального песнопения Давида о Йонатане (Шмуэль II, 1: 26) всплыли в моей памяти в те последние несколько часов, когда стало ясно, что Небеса призвали к себе Нафтали. Впервые я ощутил не только горечь потери брата, (со мной это уже происходило три года назад, когда умер наш старший брат Чико — Йеѓошуа-Йосеф), но на этот раз я чувствую себя полностью осиротевшим.

Я помню, мне было семь с половиной лет, когда моя мать, с которой я был до этого неразлучен, увидев, что фашисты отделяют женщин и детей от мужчин, и, зная, что мужчины имеют больше шансов выжить, подтолкнула меня к Нафтали и велела ему заботиться обо мне. Больше мы никогда не видели свою мать.

Когда нас перевозили в Бухенвальд, Нафтали спрятал меня в мешок и вынес на своих плечах… Я не знаю другой подобной истории… Некоторые люди спрашивают, почему мы тогда не убежали от фашистов? Разве это было возможно для «живых скелетов» в полосатой одежде, больных, раненых?! Предположим, что появилась бы такая возможность, но мой брат Нафтали даже не мечтал об этом. Он знал, что ответственен за жизнь своего младшего брата…

Многие люди знали Нафтали с различных сторон, но для меня он навсегда остается моим спасителем. Вся моя семья, мои дети и внуки — все знают, что они обязаны ему жизнью. Уверен, что скоро также и мои правнуки поймут, что они обязаны своей жизнью Нафтали.

Я помню все семьдесят лет нашей совместной жизни с моим братом Нафтали. Помню, как он пришел вместе со мной к Стене плача молиться Минху за два часа до моего избрания главным раввином Израиля. Тогда мой брат сказал: «Я обещал нашему отцу оберегать мальчика Лолека и обеспечить непрерывность тридцати семи поколений раввинов нашей семьи. Сегодня я покидаю это святое место с чувством облегчения, ибо казавшаяся почти невыполнимой миссия успешно завершена».

Я хочу попрощаться с тобой, мой дорогой брат Нафтали, словами, которые ты сказал мне в Бухенвальде, когда мы не знали, сможем ли увидеться снова. Это было, когда тебя посадили в поезд, с которого ты спрыгнул по дороге. Ты сказал мне через забор, отделявший нас: «Ты, Лолек, большой мальчик (мне было тогда почти восемь). Я хочу сказать тебе правду, я не вижу конца этому аду… Отец ушел, мать и Шмулик тоже ушли (у нас был еще один брат тринадцати лет, который родился между мной и Нафтали). Если случится чудо, и ты останешься в живых, Лолек, и тебя захотят куда-нибудь отправить, проси, чтобы тебя отвезли только в Израиль. И я, не зная ни слова на иврите, повторил: «Эрец-Исроэль». Тогда я спросил тебя, мой дорогой брат: «Почему?» И ты мне ответил: «Потому что в Израиле не убивают евреев». Так что я прощаюсь с тобой словами: «Упокойся с миром в Земле Израиля, да будет тебе пухом земля святого города Иерусалима, мой дорогой!»

* * *

Интересно заметить, что слово слиха, «прощение», мы впервые находим только в Книге Шмойс, в недельной главе «Ки сисо», рассказывающей о грехе золотого тельца. Именно в этой истории Моше просит Творца: «Прости нашу вину и наш грех и возьми нас Себе в удел» (Шмойс, 34: 9). Действительно, Всевышний простил народ Израиля за совершенный грех, и доказательством сего прощения стали вторые Скрижали завета и Йом-Кипур — День Искупления для всех поколений.

В подтверждение этому вспомним, что, когда в Книге Брейшис Г‑сподь говорит, что собирается уничтожить Сдом, Авраѓам не просит Б‑га простить жителей города. Авраѓам пытается убедить Всевышнего в том, что было бы несправедливо погубить праведников вместе с нечестивыми. Он пытается спасти праведников, но просить прощения для нечестивых Авраѓам и не думает. А еще раньше, в рассказе о всемирном потопе, когда Б‑г сказал: «Конец всякой плоти настал предо Мною, ибо наполнилась земля кривдой» (Брейшис, 6: 13), Ноях тоже не попросил у Творца смилостивиться над людьми.

Почему Моше был первым, кто осмелился просить у Б‑га прощения для народа Израиля? Почему Авраѓам, иш хесед («человек милосердия»), вместо того чтобы спорить с Б‑гом о количестве праведников в городе, просто не сказал: «Прости»? И кто знает, может быть, ему это и удалось бы, так же, как Моше. Почему в Книге Брейшис, в отличие от Шмойс, Ваикро и Бамидбор, нет ни одного упоминания слов прощения, помилования или искупления?

Ответ на этот вопрос нам может подсказать наша сегодняшняя недельная глава — «Ваигаш». В Книге Брейшис мы находим много ссор и споров, особенно между братьями и сестрами. Начало этому противостоянию положили братья Каин и Ѓевель, потом были бесчинства поколения, предшествующего потопу, война Авраѓама с пятью царями, грехопадение Сдома и Аморы, противоборство Яакова и Эйсава, действия Шимона и Леви, погубивших жителей Шхема, чтобы спасти честь Дины, — бесконечные ссоры и войны.

История взаимоотношений Йосефа и его братьев — это первый в Пятикнижии пример людей, готовых простить друг друга. Впервые в нашей главе мы узнаем, что человек простил совершенную по отношению к нему страшную несправедливость: старшие братья вместо того, чтобы стать защитой для младшего, продали его в рабство.

В нашем случае, когда Йосеф открывается своим братьям, он не мстит им, он даже не проводит с ними душеспасительные беседы на моральные темы, а наоборот, он примиряется с ними, от всего сердца прощает их и даже не требует признания вины, не ждет ни письменных, ни устных извинений. Йосеф тут же прощает их и даже утешает, говоря: «И вы, вы замышляли против меня зло, Б‑г замыслил то к добру» (Брейшис, 50: 20).

В этом и заключается ответ на вопрос, почему Ноях и Авраѓам не просили Всевышнего простить людей. Ведь чтобы просить у Б‑га простить людей, пришлось бы в первую очередь научиться прощать друг друга. Прежде чем мы не простим друг друга, мы не имеем право просить милости и прощения у Творца. Праведник Йосеф, простив своих братьев, проложил путь для прощения, открыл врата милосердия, и тогда Моше смог и посмел просить Г‑спода простить нас — сынов Израиля.

Любавичский Ребе добавляет, ссылаясь на слова Алтер Ребе, что Йосеф не только простил своих братьев за то, что они с ним сделали, но кроме того, наградил их, отплатив «добром за зло», и потому, мы тоже удостаиваемся такого же отношения Всевышнего к нам («Тания», гл. 12).

Несмотря на то, что мы не сотворили достаточно добрых дел, не делали все, что нам заповедано делать, обращаясь к Б‑гу с просьбой о благословении, и моля Его послать нам в изобилии земные блага, мы можем привести весомый аргумент: вот Йосеф заплатил «добром за зло». Возможно Всевышний, учитывая это, тоже даст нам много добра. Ведь даже если это не то, что мы заслуживаем по праву, то оно полагается нам в заслугу наших святых предков.

Сегодня у нас есть еще один заступник на Небе — Нафтали Лави, который сделал много добра своему брату в самое трудное для них время, ни с чем не считаясь, самоотверженно рискуя своей собственной жизнью. Сегодня, когда мы просим у Б‑га милости для себя, мы можем сказать: «Йосеф платил добром за зло, Нафтали рисковал своей жизнью ради брата, дай и нам Г‑сподь то, что мы просим!»

И мы должны всегда помнить о том, что когда мы отдаем ближнему все, не считаясь и не мелочась, тогда и Творец щедро награждает нас всем, чего мы хотим для себя: детьми, здоровьем, средствами к существованию, благополучием. Так что давайте попробуем получить эти блага и за свои собственные заслуги, а не только за праведную доброту Йосефа и Нафтали.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (832 КБ).

О «шее» ближнего своего я плачу…

Канун Шабос главы «Ваигаш»
3 тейвеса 5774 года / 6 декабря 2013 г.

Мне не известно имя этого человека, но его история весьма поучительна, и я хотел бы предложить ее вашему вниманию:

«Мужчины редко плачут. В своей жизни я прослезился трижды, и все три раза это произошло возле Стены плача.

Впервые это случилось со мной во время Второй мировой войны, когда жители ишува (так называлось еврейское население подмандатной Палестины в 1920–40‑х годах) были мобилизованы на войну против нацистов. После призыва мы с другом, оба уже в военной форме, пришли к Стене. Пройдя узкими кривыми переулками, заполненными грязью и мусором, мы вошли в узкий проход, окруженный со всех четырех сторон каменными стенами. В его восточной стороне возвышалась Стена плача. У одного ее края, не обращая ни на кого внимания, сидел седой человек с книгой на коленях. В другом углу, почти незаметна, склонившись и опираясь на стену, стояла одинокая женщина. Губы ее шевелились, но голос не был слышен, и только редкие стоны время от времени нарушали тишину. На входе с важным видом стоял британский полицейский в синем мундире, следя за тем, чтобы евреи соблюдали предписанные для них властями правила и не трубили в шойфар… Все вокруг было окутано тишиной. Даже гомон рынка и шум близлежащих переулков, казалось, утонули в этом всемирном молчании. Приблизившись к Стене, я вдруг почувствовал, как внутри меня всколыхнулось какое-то неведомое мне раньше, но всегда жившее во мне чувство. Постепенно нарастая, оно охватило меня полностью, и, подкатив комком к горлу, вырвалось наружу. Неожиданно для себя самого, я, молодой сабра (еврей, родившийся на Земле Израиля), не склонный к религии, зарыдал. Мой друг с удивлением спросил, что случилось. Я ничего не ответил и покинул это место, не разбирая дороги с затуманенными от слез глазами. Что со мной произошло? Я не мог объяснить это ни своему другу, ни себе самому.

Прошли годы, полные различных событий: войны, кровопролития и ненависти. И вот год 1967‑й — евреи восстановили доставшееся нам от отцов право первородства, право на любовь к этой земле, право на свои святыни. В первых рядах солдат, освобождавших Иерусалим, я поднялся к Стене плача. Солдаты-сабры, не склонные к сентиментальности и не привыкшие проявлять свои чувства на людях, остро переживали ощущение победы, спасения и прикосновения к самому сердцу еврейской истории. Налет жесткости и суровости осыпался, как шелуха, и в их душах пробудились чистые источники человеческих чувств и духовного возвышения. Парашютисты стояли, опираясь на Стену, и плакали.

Я подошел к их командиру, которого знал со времен Войны за Независимость по совместным боям в Негеве. Он сразу узнал меня, схватил за плечо и крикнул: «Стена наша!» Я стоял, пораженный величием момента, вдыхая запах победы, добытой потом и кровью еврейских воинов, и вспоминал трагические события истории Иерусалима.

Очнувшись от внезапно наступившей тишины, я увидел, что прибыло высшее командование. Среди офицеров был мой двоюродный брат Тамир. Я знал, насколько велик был его вклад в нашу победу. Мы бросились в объятья друг другу, и я разрыдался у него на груди. Пытаясь успокоить меня, он прошептал: «Я же говорил, я всегда говорил: «Думайте о Иерусалиме и о Стене! — потом брат посмотрел мне в глаза и спросил: — Что это? Откуда эти слезы?» Я ничего не ответил. Как я мог объяснить ему, что случилось со мной, если сам не понимал причину своих слез?!

С того дня я возвращался к Стене бессчетное количество раз. Влюбленный в Иерусалим, я поднимался к нему при каждой возможности…

В один из приездов ко мне подошли два студента иешивы и спросили, накладывал ли я в тот день тфилин. Я сказал им, что не был воспитан в религиозном духе. Они предложили мне исполнить заповедь, но я объяснил, что никогда не накладывал тфилин — даже в день своей бар-мицвы! «Ну сделайте это хотя бы во имя единства народа!» — попытались убедить меня ешиботники. Я с вызовом ответил, что не только не знаю, как накладывать тфилин, но и думаю, что это будет кощунством по отношению к религии, если я попытаюсь выполнить заповедь формально, не испытывая при этом никаких чувств. Тогда они оставили меня в покое. Однако через пару минут ко мне подошли еще двое — офицер и солдат, одетые в форму резервистов. Они тоже стали уговаривать меня возложить тфилин. Солдат обнял меня за плечи и, глядя мне прямо в глаза, спросил: «Ведь ты — хабадник?! Так, почему бы тебе не надеть тфилин

А я действительно происходил из семьи хасидов Хабада, и всего несколько недель назад мы нашли могилы моего деда и прадеда на хабадском участке расположенного на Масличной горе кладбища! Я рассказал об этом резервисту и в полном недоумении воскликнул: «Но как ты узнал?!» Он улыбнулся мне в ответ: «Особенная улыбка и печаль в глазах выдают твою принадлежность к Хабаду, а раз так — пожалуйста, исполни заповедь в память о своих предках!» Когда я объяснил ему, что не знаю, как надевать тфилин, он помог мне сделать все как надо.

Чувства переполнили меня, я начал трястись, как осиновый лист на ветру, и когда солдат протянул мне молитвенник, слезы брызнули из моих глаз, и я так громко разрыдался, что со всех сторон сбежались люди посмотреть, что случилось! Мне ничуть не стыдно признаться, что, впервые наложив тфилин, я как будто заново родился. Почувствовал, что вновь обрел свою самую дорогую жизненную потерю. Как будто заново взглянул на самого себя… Думаю, что теперь я постиг причину своих слез у Стены плача!»

…Наша недельная глава «Ваигаш» открывается интригующим диалогом между Йосефом и его братьями, не знающими, что наместник фараона, пред которым они предстали, — на самом деле Йосеф. Но вот он раскрывает свое инкогнито: «Я Йосеф. Жив ли еще мой отец?» (Брейшис, 45: 3). Затем он пытается успокоить проснувшиеся у братьев угрызения совести: «И ныне, не печальтесь, и да не будет досадным в ваших глазах, что вы продали меня сюда, ибо для поддержания жизни послал меня Б‑г пред вами» (там же, стих 5). И в конце концов, как кульминацию происходящих событий, Тора описывает встречу между Йосефом и Биньямином, двумя братьями, истосковавшимися друг по другу: «И пал он на шею Биньямину, брату своему, и заплакал; и Биньямин плакал на его шее» (там же, стих 14).

Наши мудрецы (Талмуд, трактат «Мегила», 16) объясняют, что плач этот — не только из-за тоски прошедших в разлуке лет, но также и плач о будущем. Слово «шея» во множественном числе (дословно — «И пал он на шеи Биньямину, брату своему, и заплакал») указывает на то, что он плакал о двух Храмах, которые в будущем будут построены в уделе Биньямина, но потом будут разрушены. А во фразе: «Биньямин плакал на его [Йосефа] шее» употреблено единственное число, и это — плач о Скинии в Шило, которая в будущем будет на земле Йосефа и затем будет разрушена.

Слово «шея» намекает на Храм и в стихе: «Шея твоя подобна башне Давидовой, которой любуются» (Песнь песней, 4: 4). «Мидраш рабо» объясняет: как шея составляет часть роста человека, так и Храм является частью величия мира; как шея находится в верхней части человеческого тела, так и Храм расположен на высоком месте в мире (Земля Израиля расположена выше других стран, Иерусалим возвышается над всей Землей Израиля, а Храм возвышается над Иерусалимом).

Однако это сравнение Храма с шеей вызывает недоумение. Если мы хотим подчеркнуть возвышенность и святую добродетель Храма, почему для этого используется шея? Уместнее было бы сравнить Храм с головой человека, которая и выше шеи, и превосходит ее по важности и значению для жизнедеятельности всего организма.

Впрочем, на самом деле Храм находится не в самой высокой точке: источник Эйн-Эйтам расположен на 23 локтя выше. Поэтому и сам Храм сравнивают с шеей, которая действительно высока, но не так высока, как голова. Но этот факт порождает новый вопрос: почему же Храм был установлен не на самом высоком месте?!

Голова действительно по месту, содержанию и функциям — самый высокий, важный и наиболее организованный орган из всех частей человеческого тела. Ее назначение — координировать все функции организма, управлять всеми органами тела, но для этого она не может существовать отдельно от тела, а должна быть подключена к нему. Эта связь между головой и телом осуществляется с помощью шеи, через которую проходят все жизненно важные каналы: сосуды, нервные стволы, пищевод, дыхательные пути, спинной мозг. Непосредственно связывая голову с телом, шея помогает голове достичь своей цели. Без нее голова не способна выполнять свое истинное предназначение.

Именно потому, что шея расположена ниже головы и не так возвышена, она играет столь значительную роль. У шеи есть особое преимущество перед головой: она ниже и поэтому без нее голова не может выполнить свое назначение — оживить и привести в действие тело.

Роль Храма заключается в распространении Б‑жественного света на весь мир, до самого низкого места. Поэтому Храм не был расположен на самом высоком месте, он не был «главой» мира. Храм — это «шея» мира. Его предназначение — быть тесно связанным с миром, оживлять его и освещать Б‑жественным светом.

Как Храм должен состоять в тесном контакте с миром, чтобы быть «шеей», а не высокомерно поднятой «головой», так и личный храм каждого еврея в его душе должен управлять его внутренним миром, быть тесно связанным со всем телом, его природными задатками и возможностями, с окружающей его средой. Его основная задача — осветить внутренний мир человека. Взять свет Б‑жественной души, свет его храма и осветить им тело и окружающий его мир. Не возвышаться «над миром», а одухотворять и тело, и весь мир. Б‑жественная душа должна быть «шеей» по отношению к телу, а не «головой» (по этой же причине Биньямин и Йосеф плакали на «шеях», а не на «головах» друг у друга).

«Я не был сотворен ни для чего, кроме служения моему Творцу» (Талмуд, трактат «Кидушин», 82б) — этими словами Талмуд определяет роль сынов Израиля в этом мире. Их целью является исполнение воли Всевышнего — «создать Ему жилище в нижних мирах» («Мидраш Танхума»). Для этого необходимо очистить материальный мир, очистить тело и животную душу, превратить их в более возвышенные и духовные субстанции. Роль сынов Израиля — быть «шеей» для всего мира.

А о «голове» еврея — его внутренней Б‑жественной душе не нужно плакать. И на это есть две причины. Во-первых, она всегда связана с Б‑гом и, что бы ни произошло, всегда будет оставаться чистой. Во-вторых, цель работы еврея не связана с «головой», его душа не трудится сама для себя, не для этого она спустилась в этот мир. Цель, для которой душа живет в материальном мире, состоит в том, что она является частью «его шеи», осуществляет связь с его телом, работает с телом и его уделом в этом мире, для того, чтобы очистить и возвысить их, чтобы быть «храмом» для них. И когда я вижу, что храм моего ближнего стоит на грани разрушения, когда я вижу, что он потерпел неудачу в исполнении своей роли «шеи», то я становлюсь Йосефом, который «пал на шеи Биньямину, брату своему, и заплакал».

Моему личному храму не нужно слез. Если он разрушен, то я обязан возродить его. Я должен работать, чтобы все исправить, а не плакать. Но разрушение храма ближнего, который может отстроить только он сам, отзывается во мне болью, задевает мое сердце. О «шее» ближнего своего я плачу…

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (884 КБ).