Два уровня еврейского единства

Канун Шабос главы «Ваякѓейль»
24 адора I 5779 года / 1 марта 2019 г.

В начале нашей сегодняшней недельной главы «Ваякѓейль» рассказывается о том, как и для чего собрал Моше весь народ Израиля: «И собрал Моше всю общину сынов Израиля, и сказал им: «Это — то, что повелел Г‑сподь делать» (Шмойс, 35: 1). И он передал евреям повеления Всевышнего об изготовлении переносного Храма, о которых Тора сообщала в недельных главах «Трумо» и «Тецаве». Вся глава «Ваякѓейль» посвящена созданию частей Мишкана и его атрибутов — наставлениям Моше и воплощению их в жизнь сынами Израиля. А как предисловие к рассказу о повелениях, касающихся строительства Скинии, Моше-рабейну открывает свое обращение к народу двумя стихами, посвященными святости Субботы: «Шесть дней делать должно работу, а в седьмой день будет для вас святыня, Суббота прекращения работ Г‑споду. И не зажигайте огня во всех местах проживания вашего в день субботний» (там же, стихи 2, 3).

Нам необходимо разобраться, почему Тора, желая сказать нам, что Моше собрал народ Израиля, использует слово ваякѓейль, а не более распространенное выражение ваясоф. Раши в своем комментарии к первому стиху нашей главы объясняет слово ваякѓейль следующим образом: «Это глагольная форма, выражающая идею побуждения к действию, так как людей не собирают в буквальном смысле слова, как собирают неодушевленные предметы, но они сами собираются по велению, приглашению».

Разница между этими словами заключается не только в употребительности, но и в самих их значениях. Глагол лаасоф означает «собрать» в нашем контексте — много людей в одном месте, но даже после того, как они собрались вместе, они остаются отделенными друг от друга. Несмотря на то, что они собрались вместе с одной целью, они остаются отдельными людьми. Глагол леѓакѓиль тоже означает «собрать», но имеет дополнительный оттенок значения. Целью и результатом этого «собирания» становится каѓал — община. Это уже не просто собрание отдельных людей, а новая реальность — единая цельная общность. Поэтому нужно понимать, почему для передачи повелений о создании Скинии и предваряющего их наказа о соблюдении заповеди Субботы, которые Моше хотел донести до народа Израиля, было необходимо ваякѓейль — «собрать народ Израиля в единое целое».

Вопрос об употреблении этого слова становится более острым, если учитывать, что для строительства Мишкана, нужно было, чтобы «всякий, побужденный сердцем своим» (Шмойс, 35: 5), внес свой вклад в общенародное дело. Каждый человек должен был принести свое возношение лично, в соответствии со своими чувствами выделить из того, что ему принадлежит, пожертвование для создания переносного Храма. То есть подчеркивается важность личности в этом деле. А отдельный человек сохраняет свою личность тогда, когда людей осфим, а не тогда, когда их макѓилим, собирают, чтобы создать из них новую цельную реальность.

Объяснение состоит в том, что целью строительства Мишкана является создание жилища для Всевышнего: «И сделают Мне Святилище, и Я пребывать буду в их среде» (Шмойс, 25: 8). Святой, благословен Он, будет обитать в физическом мире внутри Мишкана. Назначение жилища в том, что это место, в котором человек находится всей своей сущностью. В любом другом месте человек чувствует себя гостем. Хотя он физически там, но это не его жилище — место, где человек проявляет себя таким, какой он есть. Это его место, он весь там. То же самое можно сказать и о Скинии, где Б‑жественное присутствие пребывает во всей реальности, где единство Б‑га проявляется наивысшим и наиболее совершенным образом. Поэтому и подготовка к этому со стороны народа Израиля потребовала максимального единства — не просто единства ваясоф, в котором единицы остаются отделенными друг от друга, но нужно было ваякѓейль — чтобы народ Израиля объединился в единую общину.

…Рассказывают о хасиде, который пришел однажды к Цемах-Цедеку (третьему Любавичскому Ребе) и пожаловался на то, что его «топчут» в бейс-мидраше. Ребе спросил его: «Почему ты так «расширяешься» и «распространяешься» в каждом углу, что, куда бы люди ни шли, они наступают на тебя?!» Когда возникает ситуация, в которой каждый чувствует себя индивидуальностью, то человек считает, что он должен быть повсюду, он не оставляет места другим, один не может, не дай Б‑г, терпеть другого, тогда их невозможно даже лаасоф — «собрать». Вначале человек должен прекратить «расширяться во весь бейс-мидраш», человек должен быть в состоянии битуля (самоотречения), он должен предоставить место другим, и тогда будет возможно сначала леѓитасеф — «собраться», а затем подняться к святости — достичь уровня ваякѓейль, когда все объединятся и станут единым целым.

В пожертвованиях на строительство Скинии было много отдельных вещей, которые люди принесли по велению своих сердец, каждая из которых — его собственная реальность. Каждый еврей уникален, у каждого есть достоинства, которых нет у других. Но надо взять все эти детали и лаасоф — «собрать» их, создать первоначальное единство — основу. Мы должны объединиться друг с другом в единстве «собрания», и более того — стать единой общностью. И тогда Всевышний сможет пребывать в Мишкане, в жилище, которое мы строим для Него.

Рабби Леви-Ицхак из Бердичева, комментируя слова Мишны («Пиркей овойс», 2: 2): «Любые занятия Торой, не сочетающиеся с работой ради пропитания, не могут продолжаться долго и повлекут за собой грех», — говорит, что любое изучение Торы, которое не связано с работой ради аѓавас Исроэль (любви к евреям), бесполезно. Мы должны жить в любви к Израилю, в единстве друг с другом, в том, чтобы быть в состоянии ваякѓейль — и в нашей физической, и в духовной жизни. Мы получаем эту силу от Моше: «Ваякѓейль — Моше». Моше-рабейну выразил себя и сказал: «А мы что, и кто мы такие?» (Шмойс, 16: 7). У него не было собственной сущности, он был символом состояния битуль ради другого еврея. Благодаря Моше-рабейну мы также можем достичь единения, начало которого состоит не в том, чтобы «расширяться во всем бейс-мидраше», а в том, чтобы собраться вместе, ваясоф, и затем подняться до уровня единой общины — ваякѓейль. И тем самым заслужить, чтобы единство Всевышнего и Его Б‑жественная святость раскрылись в материальной сущности мира, как сказано: «Я пребывать буду в их среде». Да произойдет это в скором времени, в наши дни, омейн!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (841 КБ).

Чьи потребности на первом месте?

Канун Шабос главы «Ваякѓейль»
24 адора I 5776 года / 4 марта 2016 г.

Каждый четверг в шесть вечера в нашей синагоге проходят два урока Торы, которые могут посещать все желающие (надо отметить, что для членов общины ежедневно с семи утра и до девяти вечера проводятся многочисленные уроки — для мужчин и для женщин, по Торе, Мишне, Талмуду, хасидизму, Кабале, однако уроки по четвергам предназначаются для всех, независимо от уровня знаний: и для тех, кто уже много знает, и для тех, кто впервые перешагнул порог синагоги). На прошлой неделе во время перерыва между уроками ко мне обратились с вопросом две молодые семьи из тех, кто только начинает делать свои первые шаги в мире Торы и соблюдения заповедей. Они спросили меня: «Правда ли, что евреи начинают день с исполнения своих духовных обязанностей: молитвы, благотворительности и т. д., а физические потребности организма, такие как еда и питье, не должны стоять на первом месте?» Я не упустил возможности и использовал пятнадцатиминутный перерыв на то, чтобы объяснить им смысл понятий «мои потребности» и «потребности Б‑га» так, как это представлено в иудаизме:

— Одна известная легенда, — сказал я им, — рассказывает о встрече Моше Монтефиоре с английской королевой, которая спросила, в какую сумму оценивается его состояние. Монтефиоре сказал, что должен проверить это. Через несколько дней он вернулся к королеве и назвал ей определенную сумму. Королева была удивлена: «Всем известно, что ваше состояние гораздо больше!» — воскликнула она. Монтефиоре пояснил: «Земли, дома, заводы и фабрики не истинное мое богатство. Сегодня они у меня, а завтра могут перестать быть моими. А деньги, пожертвованные мною на благотворительность — это и есть мое настоящее достояние…»

Тора заповедует нам помогать бедным и слабым, во-первых, потому что наши деньги принадлежат Творцу мира, а мы — просто посланники, которые должны их правильно использовать. Всевышний решил дать нам деньги для того, чтобы мы передали некоторую их часть тем, кто нуждается. Если мы вспомним, что мы всего лишь «казначеи», будет легче открыть свое сердце и карман и добросовестно выполнять возложенные на нас обязанности. Количество цдоки зависит от потребностей получателя, как сказано в Торе: «По мере нужды его, чего недостает ему» (Дворим, 15: 8). Однако в том случае, когда финансовые возможности дарителя ограничены и нет настоятельной необходимости кому-то помочь, еврейский закон гласит, что человек отдает на благотворительность маасер (десятую часть доходов), а некоторые избранные — хомеш (пятую часть). Эта традиция ведет свое начало со времен наших праотцов Авраѓама, Ицхока и Яакова.

По еврейскому закону заповедь цдоки исполняется в любое время, когда бедняк приходит и просит подаяние. Но, конечно, есть моменты, когда рекомендуется давать деньги бедным или в благотворительный фонд. Желательно давать цдоку перед молитвой или перед зажиганием субботних свечей. В дополнение к деньгам, которые раздают нищим, важно иметь в каждом доме купат цдока (копилку для благотворительных средств). Рекомендуется также поставить такую копилку в детской комнате, как часть еврейского воспитания, чтобы вызвать у детей особое желание давать цдоку. Ребе советует устанавливать копилку на видном месте в доме, на кухне, и повесить на стене, чтобы добавить святости стенам жилища.

Все вышесказанное подводит нас к нашей сегодняшней недельной главе «Ваякѓейль», которая вместе со следующей за ней главой «Пкудей» в более чем двух сотнях стихов описывает во всех подробностях строительство Мишкана. Но прежде чем рассказать сынам Израиля, как построить Скинию, Моше говорит: «Шесть дней делать должно работу, а в седьмой день будет для вас святыня, Суббота прекращения работ Г‑споду» (Шмойс, 35: 2). Почему Моше повторяет четвертую из десяти заповедей, которые народ Израиля уже слышал на горе Синай? Раши объясняет: «Запрет относительно Субботы предваряет повеление построить Скинию, тем самым говоря, что это последнее Субботы не отодвигает». Действительно народ Израиля знает о том, что в Субботу нельзя работать со времен дарования Торы. Но так как было особое повеление построить Мишкан Всевышнего, возникало опасение, что строители могут ошибиться и подумать, что эта заповедь отменяет святость Субботы. Моше повторил заповедь о соблюдении Субботы перед указаниями о строительстве Святилища, чтобы подчеркнуть ее приоритет.

Как мы уже знаем, наша недельная глава не первая в Торе, где упоминается о строительстве Мишкана. Вся история была рассказана в главах «Трумо» и «Тецаве», с той разницей, что там говорится о том, как Творец повелел Моше построить Скинию, а здесь Моше пересказывает все это народу Израиля. Интересно отметить, что когда Б‑г повелел Моше построить Скинию, Он тоже напомнил заповедь о Субботе почти теми же словами: «Шесть дней пусть выполняется работа, а в седьмой день — Суббота полного прекращения трудов, святыня Г‑споду» (Шмойс, 31: 15). Раши и здесь объясняет: «И ты, хотя Я назначил тебя повелевать им относительно сооружения Скинии, пусть не покажется тебе допустимым оттеснить Субботу из-за той работы». Интересно, что в главе «Ваякѓейль» Моше предваряет заповедь о Субботе указаниям о строительстве Мишкана, а в главах «Трумо» и «Тецаве», Всевышний сначала ставит задачу построения Скинии и только в главе «Ки сисо» — через 230 стихов! — упоминает заповедь о соблюдении Субботы. Почему же Моше изменил порядок, в котором говорил Всевышний?

Талмуд приводит интересную дискуссию о том, как определить Субботу, если еврей, по воле случая, оказался в пустыне или на необитаемом острове и не может вспомнить, когда была предыдущая Суббота. Например, человек путешествовал и оказался в заброшенном уголке земли, где нет даже телефонных линий, а его мобильник разрядился. Вдобавок к этому он что-то праздновал в ту ночь, выпил немного вина, и это поспособствовало его глубокому и длительному сну. Когда он проснулся, то не смог вспомнить, в какой день это было, четверг или пятницу, и у него нет никакой возможности проверить это (в наше время такой инцидент случается редко, но пятьсот или тысячу лет назад вполне мог иметь место). Возникает вопрос, что он должен делать, когда праздновать Субботу? Если этот день пятница, то вечером он должен встретить Субботу, а если четверг, то должен подождать до завтрашнего вечера.

Талмуд (трактат «Шабос», 69) обсуждает эту проблему. Допустим, человек долгое время пребывает в пустыне и потерял счет дням. Спрашивается, как ему узнать, когда нужно отмечать Шабос? «Ему следует отсчитать шесть дней, начиная с того дня, когда он понял, что потерял счет времени, — говорит рав Ѓуна. — И на седьмой день по его расчетам — вести себя так, будто этот день действительно Суббота». Хия бар Рав считает по-другому: «Когда человек понял, что потерял счет времени, следующий же день он должен «назначить» Субботой. По истечению «его» Шабоса, он снова отсчитывает шесть дней, и на седьмой — у него опять будет Суббота. Так он «устанавливает» неделю».

Далее Талмуд объясняет, что в основе различий между этими двумя мнениями лежат разные «точки отсчета». В основе логической цепочки, которую выстраивает рав Ѓуна, — модель Сотворения мира. Ведь мы знаем, что Всевышний создал мир за шесть дней, а на седьмой — «отдыхал». Так и человек, оказавшийся в непростой ситуации, должен «скопировать» эту модель, начиная с момента, когда он, потеряв счет времени, опомнился. А Хия бар Рав берет за основу момент сотворения первого человека — Адама, которого Всевышний создал и вдохнул в него жизнь, как известно, накануне Субботы. Так и человек, утративший ощущение времени, осознав потерю ориентации, будто бы «рождается» заново, как Адам. И на следующий день у него — Шабос.

Так и в истории с Мишканом. Всевышний заповедует строить шесть дней в неделю и только после этого упоминает Субботу. Моше, следуя по стопам Адама, прежде упоминает Субботу и только потом передает указания о строительстве Скинии.

На самом деле, спор ведется о том, что важнее. Все согласны, что есть святость и обыденность. Вопрос в том, что на первом месте? Например, человек зарабатывает тысячу долларов, из которых он должен выделить маасер на благотворительность. Есть несколько способов это сделать. Один заключается в том, что он сначала использует девятьсот долларов на свои личные потребности, а затем сто последних отдаст на благотворительность. Второй — сначала он даст сто долларов на благотворительность и только после этого использует остальное для себя. Какой же путь правильный? Каждый согласится, что перво-наперво он должен пожертвовать на благотворительность. По той простой причине, что никто не знает, каково будет его финансовое состояние после использования всех девятисот долларов, будет ли у него возможность выполнить мицву. Поэтому лучше давать цдоку сразу, пока существует такая возможность. И так надо поступать при исполнении любой заповеди. Только Всевышний, имеющий контроль над будущим, может позволить себе начать с шести дней работы и закончить отдыхом в Субботу. Но человек из плоти и крови не имеет такой возможности. Он не должен откладывать исполнение заповеди на потом, так как не знает, что произойдет в будущем.

Этот спор может возникнуть по любому вопросу еврейской жизни. Например, в еврейских школах несколько часов в день учат религиозные предметы и в оставшуюся часть дня — светские. Какие предметы следует учить первыми? Некоторые считают, что это неважно, главное — посвятить определенные часы иудаизму. Любавичский Ребе настаивал на том, что иудаизм должен изучаться сразу в начале дня, это то, что важно, а затем можно поставить и светские предметы. И это та же дилемма. Что стоит на первом месте? Сначала считаем шесть дней и только тогда празднуем Шабос, или начинаем со святой Субботы и только потом спускаемся в будние дни?

То же самое в истории о строительстве Мишкана. Что важнее: строить жилище для Всевышнего или соблюдать Субботу? Моше учит нас в нашей сегодняшней главе, что Суббота стоит на первом месте. Еврей начинает свой день с молитвы, которая является частью «Субботы» (мира святости и духовности) в будни, а перед этим он дает цдоку, и только потом использует остальную часть денег для себя. Когда мы ставим нужды Всевышнего на первое место по отношению к нашим нуждам, то мера за меру, Творец ставит наши потребности на первое место и воздает нам по заслугам нашим.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (838 КБ).

«Ведь у всех нас один Отец…»

Канун Шабос главы «Ваякѓейль»
21 адора I 5774 года / 21 февраля 2014 г.

Один из посланников Ребе в Китае, рав Шолом-Довбер Хениг рассказывал:

— Сначала, когда мы приехали в город Чэнду (административный центр провинции Сычуань), местные власти отнеслись к нам настороженно и чинили различные препоны. Они угрожали нашему хозяину, чтобы он не сдавал нам дом, отменили заказ на зал торжеств, в котором мы собирались провести Пасхальный Седер, каждый субботний вечер приезжали полицейские, которые утверждали, что мы шумим и беспокоим соседей… В общем, власти находили множество различных претензий и придирок, нам же такое отношение было совершенно непонятно.

Однажды целая группа полицейских пришла в «Бейс-Хабад» и потребовала, чтобы мы следовали за ними — это было вполне похоже на арест… Допрос в полиции проводился уважительно и корректно, но был очень утомительным — он длился пять часов подряд! Через переводчика нам задали множество вопросов об иудаизме: власти пытались выяснить, что же мы делаем в их городе и каковы наши цели. Они показали нам, что знают о нас все и следят за каждым нашим шагом. Мы же объясняли им, что приехали в Китай не для того, чтобы обращать китайцев в нашу веру (что было запрещено китайским законодательством), ведь иудаизм не занимается миссионерством. Мы собирались работать только с иностранцами, евреями, которые приезжают в Китай в целях ведения бизнеса, или туристами.

Это многочасовое расследование, наверное, продолжалось бы еще дольше, если бы в какой-то момент следователь не показал портрет Любавичского Ребе и не спросил меня: «Кто это?» Я сразу же ответил: «Это мой отец!» Китаец совершенно неожиданно улыбнулся и сказал: «Так ты брат Шимона Фрейндлиха, посланника Хабада в Пекине?!» — «Да!» — ответил я.

…Прежде, чем перейти к разговору о нашей сегодняшней недельной главе «Ваякѓейль», хочу рассказать еще одну историю, произошедшую в 1881 году, которая раскрывает особенности взаимосвязи между хасидом и его ребе.

Это произошло в городе Стародуб Черниговской губернии (ныне он находится в Брянской области РФ), где в те времена существовала хабадская община во главе с раввином Залманом Наймарком. Один доносчик сообщил властям, что раввин и хасиды всевозможными незаконными способами добиваются освобождения от службы в армии для евреев своей общины. Восемьдесят человек и сам раввин были арестованы и заключены в тюрьму. На протяжении более чем двух лет, пока велось следствие, еврейская община находилась под угрозой полного уничтожения.

(Почему евреи прибегали к подделке документов, чтобы получить освобождение от армии? Потому что в те годы действовал закон о всеобщей воинской повинности. И евреи знали, что условия военной службы и антисемитизм в армии были губительны для их духовного и физического состояния. Так что в то время они были вынуждены делать все, чтобы избежать военной службы.)

Во время следствия доносчик также сообщил властям, что местная группа хасидов — это только часть большой организации, во главе которой стоит Ребе Моѓараш (рабби Шмуэль Шнеерсон, четвертый Любавичский Ребе). Следователи пришли к нему с обыском, в поисках компрометирующих материалов. Они даже хотели привезти Ребе в Стародуб на суд! Это стало известно, и дело широко освещалось в еврейских газетах по всему миру. А следователи пытались выдавить у раввина Наймарка признание о том, что Ребе принимал участие во всем этом. Однако рав Залман предпочел взять на себя полную ответственность за подделку документов и признать свою вину. Главное для него было — оградить Ребе от каких-либо обвинений. Ребе Моѓараш послал ему благословение, в котором написал: «Что касается суда, то его вообще не надо бояться!» И действительно, после двух с лишним лет следствия, в суде раввин был оправдан…

В нашей сегодняшней недельной главе «Ваякѓейль» мы читаем о том, как Моше спустился с горы Синай в Йом-Кипур со вторыми скрижалями, а на следующий день «собрал всю общину сынов Израиля, и сказал им: «Вот что повелел Г‑сподь: …Возьмите от вас возношение Г‑споду, всякий, побужденный сердцем своим, пусть принесет его, возношение Г‑споду» (Шмойс, 35: 1, 4, 5).

Б‑г хочет, чтобы евреи принесли пожертвования для строительства Мишкана, и приводит длинный список того, что необходимо: «Золота и серебра, и меди… и синеты, и пурпура, и червленицы… И бараньих кож красненых, и тахашевых кож, и дерева шитим. И елея для освещения, и благовоний для елея помазания и для благовонного курения. И камней ониксовых, и камней оправных для эйфода и для наперсника» (Шмойс, 35: 5–9). Кроме того, Он требует, чтобы они оставили все свои занятия и построили Мишкан. Но тем не менее Моше ничего не говорит о том, почему надо построить Мишкан.

Причина, по которой Всевышний повелевает Моше построить Мишкан, указывается в недельной главе «Трумо»: «И сделают Мне Святилище, и Я пребывать буду в их среде» (Шмойс, 25: 8). Но человек, который по какой-либо причине не читал это и впервые услышал о Мишкане в главе «Ваякѓель», не вполне понимает, зачем он нужен, ибо Моше здесь не дает никакого объяснения необходимости его строительства. И что особенно интересно: сыны Израиля не только не задавали вопросов, почему и отчего, но все они в течение двух дней с радостью принесли все необходимое (и даже сверх того) для строительства Скинии. Так что Моше должен был объявить в еврейском лагере: приношений слишком много и больше не надо ничего приносить.

Тот, кто когда-нибудь занимался сбором средств на строительство общественного здания, синагоги или еврейской школы, знает, как бывает трудно еврею расстаться со своими деньгами. А здесь Моше, ничего не объясняя, просто сказал, что Всевышний просил, и этого было достаточно… Что стоит за этим явлением?

Ответ прост. Все мы помним обращение к Всевышнему из молитв: «Овину, Малкейну! — Отец наш, Царь наш!» Всевышний — наш Отец, и это значит, что, как отец, Он всегда готов простить Своих детей, всегда будет любить их, независимо от того, что они делают. И мы, молясь в синагоге в Йом-Кипур, напоминаем Ему, что Он является нашим Отцом и поэтому должен простить нас и дать нам хороший год.

Но не надо забывать, что любовь родителей и детей должна быть взаимной. И если Всевышний приходится нам Отцом, то в наших — «детских» — душах живет естественная любовь к Нему. Алтер Ребе, объясняя эту любовь, приводит слова из книги «Зоѓар»: «Как сын, который заботится об отце своем и матери, ибо любит их больше, чем самого себя, чем душу и дух свой» («Тания», глава 44). Сын может пожертвовать всем ради своих родителей. Не так ли и мы? «Ведь у всех нас один Отец…» (Малахи, 2: 10). И Он заботится о нас, а мы, сыновья Его, готовы все для Него сделать. Поэтому когда Моше сказал, что Отец наш небесный просит построить Мишкан, не нужны были никакие объяснения и дополнительные причины, ибо дети сделают все для своего отца…

А если это так, то в следующий раз, когда мы окажемся перед выбором: исполнить ту или иную заповедь или нет, нам нужно только вспомнить, что Отец хотел, чтобы мы это сделали. А что только не сделает любящий сын, чтобы отец им гордился?!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (1,28 МБ).