Чья молитва открывает Небесные врата?

Канун Шабос главы «Ваикро»
2 нисона 5780 года / 27 марта 2020 г.

На мою долю выпала, с Б‑жьей помощью, большая удача: несколько лет, с 1989‑го по 1992 год, я провел при «дворе» Любавичского Ребе в нью-йоркском районе Краун-Хайтс. Я учился, молился, участвовал в фарбренгенах, видел и слышал Ребе каждый день. Среди прочего я присутствовал на многочасовых приемах, когда Ребе раздавал символические доллары на цдоку евреям, приходившим за советом и благословением.

В элуле 5750 (1990) года к Ребе пришел тогдашний министр иностранных дел Израиля Давид Леви. Ребе дал ему доллар и благословил, сказав: «Большого успеха! Вы хорошо известны в среде Хабада в Марокко! Пусть продлятся годы вашего руководства!» Затем Ребе дал ему еще один доллар и сказал: «Благотворительность увеличивает благословения Всевышнего. Это на двойную долю во всех благословениях». И еще один доллар дал ему Ребе, добавив: «Это для всего правительства». Министр выразил благодарность, а Ребе благословил его еще раз: «Добрых вестей, большого успеха!»

— Я благодарю вас, Ребе, — сказал Давид Леви. — Я очень рад видеть вас. В эти дни для меня удовольствие и честь поблагодарить вас за всю вашу работу на благо наших братьев из Советского Союза, которые репатриируются и поселяются в Израиле. Я удостоился работать в Иерусалиме вместе с вашими хасидами над проектами по абсорбции ученых-репатриантов. Ваш преданный ученик профессор Брановер проделал замечательную работу в этом направлении. Сегодня количество репатриантов из Советского Союза достигло 20 тысяч! Кто бы мог поверить, что такое чудо произойдет в наши дни?! Только верующие люди, выросшие на традициях иудаизма! И сегодня мы видим это в реальности: новые репатрианты приезжают, успешно осваиваются и укрепляют общину Израиля. И что бы ни делали наши враги, они не смогли остановить эту огромную волну, получившую великое благословение. Мы переживаем знаменательные дни, которые требуют от нас как беззаветной веры, так и, с Б‑жьей помощью, стать достойными получения Избавления. И евреи сегодня укрепляются в своей вере, видя этот великий поворот, ибо ни у кого не вызывает сомнений, что это перст Б‑жий.

— Не только перст, — ответил Ребе, — а и вся рука! В пять раз больше! Да будет на то воля Всевышнего, чтобы это воплотилось, благодаря вам и всем вашим помощникам. «Тот, у кого есть сто, желает двести». А если это сказано о материальных ценностях, то тем более это верно в отношении Торы и заповедей. И роль колена Леви заключается в том, чтобы воздействовать на всех евреев, приближая их к служению Всевышнему, как написано в нашей святой Торе — наставлении для жизни. Когда инициатива соединяется с благотворительностью это ускоряет ее успех. Поэтому я даю вам дополнительное благословение. Много успехов! Хорошей записи и подписи вам и вашим коллегам!

Затем Давид Леви представил сопровождавших его людей, и Ребе также дал им доллары на благотворительность и благословения. И в конце Давид Леви сказал Ребе: «Еще раз я хочу пожелать вам крепкого здоровья. И как сказано: «Из глубин взываю к Тебе, о Б‑г!» С Б‑жьей помощью мы преодолеем все препятствия и трудности! Народ Израиля жив!» Ребе ответил: «И самое главное, что все сыны Израиля, как один, «идут от силы к силе, являются пред Всесильным на Сионе», в Иерусалиме, нашем святом городе. Омейн! Только добрых вестей!» И Ребе дал ему еще один доллар со словами: «Пусть вам во всем сопутствует успех!»

Давид Леви родился в Марокко. В 1957 году, в возрасте 19 лет, он репатриировался в Израиль со своими родителями и всей семьей. Они поселились в Бейт-Шеане, маленьком провинциальном городке, расположенном на иорданской границе. Жизнь новых репатриантов была очень трудной. Найти постоянную работу было невозможно, и Леви хватался за любую временную, лишь бы прокормить семью, так как вскоре женился и у него родилась дочь. Потом, после долгого периода безработицы, он ворвался в бюро по трудоустройству, разбушевался и выбил дверь, за что потом провел в тюрьме двенадцать дней. Позже Леви рассказывал, что в течение всего своего пребывания в заключении не брился. Он хотел выглядеть как человек, соблюдающий траур. Но когда он смотрел на себя в зеркало, из его глаз текли слезы. Он плакал от жестокости жизни. Все эти дни перед его глазами проплывали воспоминания: день, когда они покидали Марокко с такой большой любовью к Эрец-Исроэль, с такой большой верой и надеждой на лучшее будущее. Он вспоминал их жизнь в Марокко, Пасхальные Седеры, те дни, когда его отец был гордым евреем и жил с высоко поднятой головой, когда в их доме царила радость.

Затем в какой-то момент он перестал плакать и жалеть себя. Давид начал думать о том, что может сделать, чтобы изменить не только свое положение, но и жизнь его семьи. Он понял, что погром в бюро по трудоустройству — это не тот путь, который поможет ему решать проблемы. Нужно найти способ подняться так, чтобы получить возможность влиять на происходящее в обществе, и тогда все можно в корне изменить. Этот момент стал поворотным в его жизни.

Выйдя из тюрьмы, Леви устроился работать на стройку и начал вести активную общественную деятельность, борясь за права рабочих. Вскоре он был избран секретарем профсоюза Северного округа, потом баллотировался на выборах в местный совет Бейт-Шеана и был избран представителем совета, а затем стал заместителем мэра города. С этого момента началась политическая карьера Давида Леви, которая включила в себя сорок лет депутатства в Кнессете, из них 29 — на разных министерских постах. Но что более важно — он стал представителем «второго Израиля», всех тех репатриантов, кто не сумел «акклиматизироваться» в Израиле, кто жил в лишениях и нужде. Леви стал голосом тех, у кого не было голоса. Он действительно боролся за права бедных и отверженных. Он инициировал проект обновления бедных кварталов, чтобы реабилитировать в Израиле проблемные районы, которые были источником преступности, бедности и страданий. В течение всех этих лет, даже будучи министром иностранных дел, он никогда не забывал, откуда он приехал, он никогда не покидал Бейт-Шеан, и всякий раз, когда у него была возможность, возвращался в свой дом, к своим друзьям. Во время поездок за границу ему было безразлично, в какой гостинице останавливаться, его единственной заботой было обеспечение кошерной едой. Он — человек, который привык каждую Субботу отправляться молиться в синагогу. Однажды, в бытность министром иностранных дел, в Субботу в полдень он вышел из синагоги со своим племянником. Его сопровождали охранники, рядом стояла полицейская машина. Он повернулся к племяннику, который только что закончил военную службу, и сказал ему: «Ты видишь весь этот антураж вокруг меня? Это охраняют министра иностранных дел Израиля, а не Давида Леви. Никогда не забывай, откуда ты пришел…»

* * *

В нашей сегодняшней недельной главе «Ваикро» мы узнаем о законах жертвоприношений. Тора учит нас: когда речь идет о жертвах, то каждый еврей не обязан приносить одну и ту же жертву. Богатый человек, который может себе это позволить, должен принести быка, овцу или козу. Человек со средним достатком может принести в качестве жертвы птицу: горлицу или голубя. А тому, кто беден, достаточно принести немного муки, масла и ладана в качестве жертвы. Это не только означает, что Всевышний принимает такую жертву наравне с жертвой богатых, но даже наоборот — для Б‑га она более ценна. Раши в своем комментарии на стих «и душа, когда принесет» (Ваикро, 2: 1) говорит: «Применительно ко всем доброхотным жертвам не сказано «душа», но только применительно к хлебному приношению. Кто обычно доставляет в качестве доброхотной жертвы хлебное приношение? Неимущий. Сказал Святой, благословен Он: «Я зачту это ему, как если бы он принес в жертву свою душу». Поскольку бедняк берет для жертвоприношения часть хлеба насущного своего и своих детей, Творец считает, что он пожертвовал «жизнью своей души».

Сегодня у нас нет Храма, наши мудрецы говорят: «Молитва — вместо жертвоприношений она» (Талмуд, трактат «Брохойс», 26б) И так же, как у жертв есть три уровня, также и в молитве есть три уровня. В Книге Теѓилим мы находим главы, начинающиеся со слов «Молитва Моше» (90), «Молитва Давида» (86), а также «Молитва бедняка» (102). «Моше», «Давид» и «бедняк» обозначают три уровня молитвы.

«Молитва Моше» — это молитва богатых духовно. Моше — тот, кто подарил нам Тору, называемую «Тора Моше». Его молитва символизирует еврея, который является мудрым учеником, изучает Тору и соблюдает ее заповеди, духовно богат и пребывает в согласии с самим собой. «Молитва Давида» — это молитва среднего человека. Давида называют «Сладкоголосый псалмопевец Израиля». Он символизирует содержание молитвы, он написал Книгу Теѓилим, которая стала первым молитвенником народа Израиля. Его молитва символизирует еврея, который не очень силен в познании Торы, но он знает, как молиться, и молится с кавоной (правильной направленностью мыслей и сердца). Он не настолько богат духовно, как Моше, он в середине… Затем следует «молитва бедняка», духовного бедняка. Он тот самый еврей, которого никогда не учили молиться, и когда он приходит в синагогу в Йом-Кипур, он только стоит там вместе со всеми молящимися, но на самом деле молитву не читает.

Любавичский Ребе приводит свидетельство книги «Зоѓар» о том, что если в то время, когда Б‑г слушает молитвы богатых и средних людей, к Нему возносится молитва бедняка, то именно ей удается открыть Небесные врата и в ее заслугу принимаются молитвы более богатых (и, как вы можете увидеть, именно тот самый еврей, который приходит в синагогу раз в году, гораздо больше волнуется, стоя и слушая молитву, чем те, кто молится и ходит в синагогу ежедневно). Битуль (самоотречение) и унижение «молитвы бедного» возвышают все остальные молитвы. И, вероятно, поэтому все наши молитвы в Йом-Кипур легче принимаются на Небесах, как сказано: «Близок Творец к сокрушенным сердцем» (Теѓилим, 34: 19). Поэтому нам, постоянным посетителям синагоги, не стоит смотреть на таких людей свысока, а наоборот — всеми силами стараться, чтобы они приходили на молитву снова и снова. Это принесет пользу и им, и всему миньяну!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (719 КБ).

Служение и подготовка к нему

Канун Шабос главы «Ваикро»
4 нисона 5777 года / 31 марта 2017 г.

Всего полторы недели отделяют нас от праздника Песах, и мы, как и евреи во всем мире, находимся в самом разгаре процесса подготовки к великому празднику свободы народа Израиля. Мы готовим слова Торы, которые будем говорить во время Седера, проводим дома генеральную уборку, обдумываем праздничное меню, покупаем подарки и необходимые продукты, кошерные на Песах, запасаемся мацой…

Для моей мамы, да продлятся ее дни, подготовка к Песаху начиналась уже на исходе праздника Пурим, больше, чем за месяц до 15 нисона. Мы, мальчишки, выполняли дома работу, которая называлась «делать книги» и занимала нескольких дней. Выполнялось это задание следующим образом: старшие мальчики стояли на лестнице и снимали все книги с полок книжных шкафов, передавая их своим младшим братьям (надо заметить, что библиотека моего покойного отца состояла из тысяч книг, поэтому работа продолжалась в течение нескольких дней). Затем постепенно все книги выносили на балкон, где каждую отдельно вытряхивали и протирали, чтобы в ней не осталось, не дай Б‑г, и следов запрещенного в Песах хомеца. Только после этого книги в том же порядке возвращались на предварительно тщательно протертые полки.

Начиная с Пурима, в доме царила атмосфера Песаха. Мы были очень осторожны, когда ели хомец, и после каждого приема пищи вытряхивали свою одежду, чтобы хлебные крошки не разносились по дому. Запахи моющих и дезинфицирующих средств, уборка в шкафах, мытье окон, пола и стен и многое-многое другое было неотъемлемой частью нашей жизни в течение месяца. Мама без устали кружила по дому в рабочей одежде, с ведрами полными водой, щетками и тряпками. Каждый день мы слышали только «Будьте осторожны с хомецом!», «Скоро уже Песах!» и т. п.

А за две недели до Песаха кухня переезжала на лестничную площадку, и мы завтракали, обедали и ужинали там вместе с другими соседями, которые так же, как и наша семья, провели очистку дома от хомеца (поэтому, когда через много лет я приехал посланником Любавичского Ребе в Украину, мне было довольно легко понять объяснения о том, что представляла собой кухня в коммунальной квартире).

Недавно я убедился в том, что с годами порядки в доме моей мамы совершенно не изменились. Две недели назад моя мама, да дарует ей Всевышний здоровье и долгие годы, отпраздновала 70-летие. И мы, ее дети, приехали, чтобы поздравить маму с юбилеем. И я обнаружил, что даже в возрасте 70 лет, мама сделала все, чтобы уже в Шушан Пурим ее дом был почти готов к Песаху. Книги были чистыми. Пасхальные Агадот размещены на специальном столике, и все кошерно для праздника. Среди книг я нашел Агаду с комментариями раввина Исроэля-Меира Лау, где прочитал две интересные истории, причем я был непосредственным свидетелем одной из них!

Одна из историй касается слов «Г‑сподь, вызволи душу мою!» (Теѓилим, 115: 4) в Ѓалеле, которым заканчивается Агада. Рав Лау рассказывает:

«Когда «железный занавес» пал, и евреи начали выезжать из Советского Союза, я был приглашен, в составе группы шести раввинов из Израиля, Европы и США, на встречу в Кремле с лидерами власти и представителями еврейских общин двух городов: Москвы и Ленинграда (ныне Петербург). Мы прибыли туда 1 мая 1989 (5749) года, в коммунистический праздник. Москва и Ленинград были одеты в красный цвет — красные флаги развевались повсюду. Я и мой друг решили претворить в жизнь стих: «Братьев моих я ищу» (Брейшис, 37: 16). Мы искали евреев и в рош-хойдеш (новомесячье) ияр пришли в Марьину Рощу, бедный район Москвы, где была деревянная синагога. Это здание было построено с разрешения самого Ленина через несколько лет после переворота 1917 года для общества трудящихся бедных евреев, и потом не было разрушено. Мы обнаружили там две группы евреев: одни очень пожилые, в основном последователи Хабада, и вторая группа молодых людей, баалей-тшува, отрастивших бороды и носящих цицис, которых после более чем семидесяти лет воинствующего атеизма мы восприняли как великое чудо, по словам пророка: «Кто родил мне этих?» (Ишаяѓу, 49: 21).

Прихожане синагоги в знак уважения предоставили мне честь прочитать молитву Ѓалель в рош-хойдеш. Известно, что на канторском пюпитре, как правило, пишется один из двух стихов: «Представляю я Б‑га пред собою всегда» (Теѓилим, 16: 8) или «Знай, перед Кем ты стоишь» (Талмуд, трактат «Брохойс», 28б). И единственное место в мире, где я увидел еще один стих, было там, в Марьиной Роще. Это были четыре слова из Ѓалеля: «Г‑сподь, вызволи душу мою!». Эти слова обожгли мое сердце, и в конце молитвы я спросил у одного из старейшин, почему был избран именно этот стих в отличие от тех, что используются во всем мире. И он рассказал мне, что эта синагога была построена вскоре после революции. «Мы видели, куда мы идем, и этим стихом мы хотели выразить, что даже если они завладели нашими телами, наши души остаются только в нашем распоряжении и они принадлежат Всевышнему. Поэтому мы установили эту надпись, напоминающую нам о том, что даже в беде и горе мы будем называть имя Г‑спода», — сказал старик.

Через несколько месяцев после нашего посещения синагога сгорела дотла, спасены были только несколько Свитков Торы…

Позже, в 1994 году, когда я стал главным раввином Израиля, меня пригласили в Москву на освящение миквы и закладку камня в фундамент новой синагоги в Марьиной Роще — на месте бывшего сруба. Для участия в этом торжественном событии прибыли евреи из многих стран мира. Это было представительное торжественное мероприятие, в котором среди прочих приняли участие мэр Москвы Юрий Лужков и посол США в России Томас Пикеринг (который ранее был послом США в Израиле). Меня попросили выступить перед собравшимися. Но прежде чем я направился к микрофону, ко мне подошли три хасида Хабада, и среди них мой друг Берко Вольф, да будет благословенна его память (это был мой отец, а одним из трех хасидов, о которых говорит рав Лау, был я — А. Вольф) и показали реликвию, которая была спасена от огня из синагоги в Марьиной Роще: часть пюпитра кантора с четырьмя словами: «Г‑сподь, вызволи душу мою!» Оказалось, что Свитки Торы внутри Ковчега Завета и эта надпись — вот все, что осталось от старой синагоги!

В этот момент я не смог говорить. Слезы душили меня, и сегодня, вспоминая об этом событии, я также очень взволнован. Моя память сохранила картину, как мы стоим и держим обгоревший кусок дерева с нетронутой надписью. С тех пор эта история всегда вместе со мной, и не только в ночь Седера: не проходит и дня, когда я читаю Ѓалель, будь то рош-хойдеш, Ханука или праздники, чтобы в моей памяти не всплыл образ той старой синагоги, неприглядной снаружи, но очень богатой внутри, благодаря надписи с выражением самоотверженной преданности старейшин того поколения московских евреев. Они понимали, что именно эти слова следует подчеркнуть! С телом будь что будет, но наша душа принадлежит Владыке мира, и никто, кроме Него, над ней не властен!»

Вторая история, которую рассказывает рав Лау в своей Агаде, повествует о еврее, приехавшем из России, который пришел в раввинатский суд Тель-Авива получить свидетельство о еврействе. В девяностые годы в Израиль приехало много репатриантов из России, и не все они были евреями по Ѓалохе, поэтому им приходилось доказывать свое еврейство. Упомянутый выше еврей был 42‑летним врачом, приехавшим в Израиль с женой и двумя дочерями. Он привел двух свидетелей, один из которых сказал, что он присутствовал на обрезании этого врача сорок два года назад.

Вторым свидетелем был хасид Хабада, пожилой еврей с длинной белой бородой. Он рассказал, что знаком с матерью этого врача. Она была заведующей отделением в одной из московских больниц и заядлой курильщицей, выкуривавшей по две, три пачки сигарет в день. Однако каждую ночь она брала одну сигарету и клала ее в специальный ящик в спальне. Каждую ночь — одну сигарету. И один раз в год, сразу после Пурима, этот хабадник приходил к ней, и она отдавала ему 350 сигарет, собранных в течение всего года, а он взамен этого приносил ей добытые на черном рынке несколько килограммов муки, чтобы она могла испечь мацу на Песах у себя дома. Эта женщина не исполняла ни одной другой заповеди, она не могла их исполнять, и только ради одного она самоотверженно трудилась весь год — чтобы в доме была маца на Седер и все ели мацу на Песах! Услышав этот рассказ, рав Лау позвонил этой матери и сказал на идиш: «Мы исполняем заповедь о маце один раз в год, но вы исполняли эту заповедь каждый вечер триста шестьдесят дней в году…»

Мы находим подобную историю в Талмуде. В трактате «Хагига» (лист 5а) рассказывается о жившем в Земле Израиля мудреце по имени рав Иди, который три месяца занимался своим бизнесом, а потом один день изучал Тору в бейс-мидраше, и снова отправлялся в путь по делам бизнеса, чтобы опять возвратиться на один день в бейс-мидраш. Студенты иешивы в насмешку называли его «студент на один день». Вероятно, он немного обижался на это, ибо был святым евреем. Талмуд рассказывает: рабби Йоханан боялся, что если рав Иди рассердится, то может наказать обидчиков своей духовной силой и, не дай Б‑г, причинить им вред. Поэтому рабби Йоханан просил его: «Пожалуйста, не наказывайте мудрецов!»

Чтобы исправить это положение, рабби Йоханан произнес проповедь перед мудрецами, в которой утверждал, что «еврею, изучающему Тору хотя бы один день в году, засчитывается, как будто он делал это круглый год». То есть, если целый год еврей занимается своим бизнесом, работает, и его цель состоит в том, чтобы освободиться на один день для изучения Торы, то это засчитается, как если бы он изучал Тору в течение всего года.

Это же правило распространяется на женщину-врача, которая каждый день в течение года готовилась к Песаху, поэтому считается, что каждый день она исполняла мицву о маце. И это верно для всех нас. Если еврей всю неделю упорно работает, чтобы иметь возможность спокойно праздновать день субботний, то считается, что всю неделю он исполняет заповедь о Субботе. Как объясняется в «Мехильте», если человек перечисляет дни недели, как на иврите, говоря «первый день», «второй», «третий» и т. д. (в отличие от других языков), то он исполняет заповедь «Помни день субботний, чтобы освятить его». И это касается даже еврея, приходящего в синагогу один раз в году, которого называют «еврей Йом-Кипура». Ведь целый год он готовится к этому, это то, что связывает его с иудаизмом, поэтому для него каждый день — «маленький Йом-Кипур». И это, безусловно, верно в отношении цдоки. Когда человек отдает десятину на благотворительность, то он не только дает 10 процентов от заработка на исполнение заповеди, а остальное оставляет себе, скорее наоборот. Для того, чтобы он смог дать десять процентов на благотворительность, ему надо работать, чтобы заработать все сто процентов. Так что, когда он дает маасер, он делает так, что каждый момент его деятельности по зарабатыванию остальных девяноста процентов, все это время засчитается как его служение Творцу. Давайте начнем исполнять хотя бы одну заповедь лишь один день в году, и это зачтется нам как за весь год! Так постепенно вся наша жизнь превратится в постоянное служение Всевышнему!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (696 КБ).

Служение и подготовка к нему

Канун Шабос главы «Ваикро»
4 нисона 5777 года / 31 марта 2017 г.

Всего полторы недели отделяют нас от праздника Песах, и мы, как и евреи во всем мире, находимся в самом разгаре процесса подготовки к великому празднику свободы народа Израиля. Мы готовим слова Торы, которые будем говорить во время Седера, проводим дома генеральную уборку, обдумываем праздничное меню, покупаем подарки и необходимые продукты, кошерные на Песах, запасаемся мацой…

Для моей мамы, да продлятся ее дни, подготовка к Песаху начиналась уже на исходе праздника Пурим, больше, чем за месяц до 15 нисона. Мы, мальчишки, выполняли дома работу, которая называлась «делать книги» и занимала нескольких дней. Выполнялось это задание следующим образом: старшие мальчики стояли на лестнице и снимали все книги с полок книжных шкафов, передавая их своим младшим братьям (надо заметить, что библиотека моего покойного отца состояла из тысяч книг, поэтому работа продолжалась в течение нескольких дней). Затем постепенно все книги выносили на балкон, где каждую отдельно вытряхивали и протирали, чтобы в ней не осталось, не дай Б‑г, и следов запрещенного в Песах хомеца. Только после этого книги в том же порядке возвращались на предварительно тщательно протертые полки.

Начиная с Пурима, в доме царила атмосфера Песаха. Мы были очень осторожны, когда ели хомец, и после каждого приема пищи вытряхивали свою одежду, чтобы хлебные крошки не разносились по дому. Запахи моющих и дезинфицирующих средств, уборка в шкафах, мытье окон, пола и стен и многое-многое другое было неотъемлемой частью нашей жизни в течение месяца. Мама без устали кружила по дому в рабочей одежде, с ведрами полными водой, щетками и тряпками. Каждый день мы слышали только «Будьте осторожны с хомецом!», «Скоро уже Песах!» и т. п.

А за две недели до Песаха кухня переезжала на лестничную площадку, и мы завтракали, обедали и ужинали там вместе с другими соседями, которые так же, как и наша семья, провели очистку дома от хомеца (поэтому, когда через много лет я приехал посланником Любавичского Ребе в Украину, мне было довольно легко понять объяснения о том, что представляла собой кухня в коммунальной квартире).

Недавно я убедился в том, что с годами порядки в доме моей мамы совершенно не изменились. Две недели назад моя мама, да дарует ей Всевышний здоровье и долгие годы, отпраздновала 70-летие. И мы, ее дети, приехали, чтобы поздравить маму с юбилеем. И я обнаружил, что даже в возрасте 70 лет, мама сделала все, чтобы уже в Шушан Пурим ее дом был почти готов к Песаху. Книги были чистыми. Пасхальные Агадот размещены на специальном столике, и все кошерно для праздника. Среди книг я нашел Агаду с комментариями раввина Исроэля-Меира Лау, где прочитал две интересные истории, причем я был непосредственным свидетелем одной из них!

Одна из историй касается слов «Г‑сподь, вызволи душу мою!» (Теѓилим, 115: 4) в Ѓалеле, которым заканчивается Агада. Рав Лау рассказывает:

«Когда «железный занавес» пал, и евреи начали выезжать из Советского Союза, я был приглашен, в составе группы шести раввинов из Израиля, Европы и США, на встречу в Кремле с лидерами власти и представителями еврейских общин двух городов: Москвы и Ленинграда (ныне Петербург). Мы прибыли туда 1 мая 1989 (5749) года, в коммунистический праздник. Москва и Ленинград были одеты в красный цвет — красные флаги развевались повсюду. Я и мой друг решили претворить в жизнь стих: «Братьев моих я ищу» (Брейшис, 37: 16). Мы искали евреев и в рош-хойдеш (новомесячье) ияр пришли в Марьину Рощу, бедный район Москвы, где была деревянная синагога. Это здание было построено с разрешения самого Ленина через несколько лет после переворота 1917 года для общества трудящихся бедных евреев, и потом не было разрушено. Мы обнаружили там две группы евреев: одни очень пожилые, в основном последователи Хабада, и вторая группа молодых людей, баалей-тшува, отрастивших бороды и носящих цицис, которых после более чем семидесяти лет воинствующего атеизма мы восприняли как великое чудо, по словам пророка: «Кто родил мне этих?» (Ишаяѓу, 49: 21).

Прихожане синагоги в знак уважения предоставили мне честь прочитать молитву Ѓалель в рош-хойдеш. Известно, что на канторском пюпитре, как правило, пишется один из двух стихов: «Представляю я Б‑га пред собою всегда» (Теѓилим, 16: 8) или «Знай, перед Кем ты стоишь» (Талмуд, трактат «Брохойс», 28б). И единственное место в мире, где я увидел еще один стих, было там, в Марьиной Роще. Это были четыре слова из Ѓалеля: «Г‑сподь, вызволи душу мою!». Эти слова обожгли мое сердце, и в конце молитвы я спросил у одного из старейшин, почему был избран именно этот стих в отличие от тех, что используются во всем мире. И он рассказал мне, что эта синагога была построена вскоре после революции. «Мы видели, куда мы идем, и этим стихом мы хотели выразить, что даже если они завладели нашими телами, наши души остаются только в нашем распоряжении и они принадлежат Всевышнему. Поэтому мы установили эту надпись, напоминающую нам о том, что даже в беде и горе мы будем называть имя Г‑спода», — сказал старик.

Через несколько месяцев после нашего посещения синагога сгорела дотла, спасены были только несколько Свитков Торы…

Позже, в 1994 году, когда я стал главным раввином Израиля, меня пригласили в Москву на освящение миквы и закладку камня в фундамент новой синагоги в Марьиной Роще — на месте бывшего сруба. Для участия в этом торжественном событии прибыли евреи из многих стран мира. Это было представительное торжественное мероприятие, в котором среди прочих приняли участие мэр Москвы Юрий Лужков и посол США в России Томас Пикеринг (который ранее был послом США в Израиле). Меня попросили выступить перед собравшимися. Но прежде чем я направился к микрофону, ко мне подошли три хасида Хабада, и среди них мой друг Берко Вольф, да будет благословенна его память (это был мой отец, а одним из трех хасидов, о которых говорит рав Лау, был я — А. Вольф) и показали реликвию, которая была спасена от огня из синагоги в Марьиной Роще: часть пюпитра кантора с четырьмя словами: «Г‑сподь, вызволи душу мою!» Оказалось, что Свитки Торы внутри Ковчега Завета и эта надпись — вот все, что осталось от старой синагоги!

В этот момент я не смог говорить. Слезы душили меня, и сегодня, вспоминая об этом событии, я также очень взволнован. Моя память сохранила картину, как мы стоим и держим обгоревший кусок дерева с нетронутой надписью. С тех пор эта история всегда вместе со мной, и не только в ночь Седера: не проходит и дня, когда я читаю Ѓалель, будь то рош-хойдеш, Ханука или праздники, чтобы в моей памяти не всплыл образ той старой синагоги, неприглядной снаружи, но очень богатой внутри, благодаря надписи с выражением самоотверженной преданности старейшин того поколения московских евреев. Они понимали, что именно эти слова следует подчеркнуть! С телом будь что будет, но наша душа принадлежит Владыке мира, и никто, кроме Него, над ней не властен!»

Вторая история, которую рассказывает рав Лау в своей Агаде, повествует о еврее, приехавшем из России, который пришел в раввинатский суд Тель-Авива получить свидетельство о еврействе. В девяностые годы в Израиль приехало много репатриантов из России, и не все они были евреями по Ѓалохе, поэтому им приходилось доказывать свое еврейство. Упомянутый выше еврей был 42‑летним врачом, приехавшим в Израиль с женой и двумя дочерями. Он привел двух свидетелей, один из которых сказал, что он присутствовал на обрезании этого врача сорок два года назад.

Вторым свидетелем был хасид Хабада, пожилой еврей с длинной белой бородой. Он рассказал, что знаком с матерью этого врача. Она была заведующей отделением в одной из московских больниц и заядлой курильщицей, выкуривавшей по две, три пачки сигарет в день. Однако каждую ночь она брала одну сигарету и клала ее в специальный ящик в спальне. Каждую ночь — одну сигарету. И один раз в год, сразу после Пурима, этот хабадник приходил к ней, и она отдавала ему 350 сигарет, собранных в течение всего года, а он взамен этого приносил ей добытые на черном рынке несколько килограммов муки, чтобы она могла испечь мацу на Песах у себя дома. Эта женщина не исполняла ни одной другой заповеди, она не могла их исполнять, и только ради одного она самоотверженно трудилась весь год — чтобы в доме была маца на Седер и все ели мацу на Песах! Услышав этот рассказ, рав Лау позвонил этой матери и сказал на идиш: «Мы исполняем заповедь о маце один раз в год, но вы исполняли эту заповедь каждый вечер триста шестьдесят дней в году…»

Мы находим подобную историю в Талмуде. В трактате «Хагига» (лист 5а) рассказывается о жившем в Земле Израиля мудреце по имени рав Иди, который три месяца занимался своим бизнесом, а потом один день изучал Тору в бейс-мидраше, и снова отправлялся в путь по делам бизнеса, чтобы опять возвратиться на один день в бейс-мидраш. Студенты иешивы в насмешку называли его «студент на один день». Вероятно, он немного обижался на это, ибо был святым евреем. Талмуд рассказывает: рабби Йоханан боялся, что если рав Иди рассердится, то может наказать обидчиков своей духовной силой и, не дай Б‑г, причинить им вред. Поэтому рабби Йоханан просил его: «Пожалуйста, не наказывайте мудрецов!»

Чтобы исправить это положение, рабби Йоханан произнес проповедь перед мудрецами, в которой утверждал, что «еврею, изучающему Тору хотя бы один день в году, засчитывается, как будто он делал это круглый год». То есть, если целый год еврей занимается своим бизнесом, работает, и его цель состоит в том, чтобы освободиться на один день для изучения Торы, то это засчитается, как если бы он изучал Тору в течение всего года.

Это же правило распространяется на женщину-врача, которая каждый день в течение года готовилась к Песаху, поэтому считается, что каждый день она исполняла мицву о маце. И это верно для всех нас. Если еврей всю неделю упорно работает, чтобы иметь возможность спокойно праздновать день субботний, то считается, что всю неделю он исполняет заповедь о Субботе. Как объясняется в «Мехильте», если человек перечисляет дни недели, как на иврите, говоря «первый день», «второй», «третий» и т. д. (в отличие от других языков), то он исполняет заповедь «Помни день субботний, чтобы освятить его». И это касается даже еврея, приходящего в синагогу один раз в году, которого называют «еврей Йом-Кипура». Ведь целый год он готовится к этому, это то, что связывает его с иудаизмом, поэтому для него каждый день — «маленький Йом-Кипур». И это, безусловно, верно в отношении цдоки. Когда человек отдает десятину на благотворительность, то он не только дает 10 процентов от заработка на исполнение заповеди, а остальное оставляет себе, скорее наоборот. Для того, чтобы он смог дать десять процентов на благотворительность, ему надо работать, чтобы заработать все сто процентов. Так что, когда он дает маасер, он делает так, что каждый момент его деятельности по зарабатыванию остальных девяноста процентов, все это время засчитается как его служение Творцу. Давайте начнем исполнять хотя бы одну заповедь лишь один день в году, и это зачтется нам как за весь год! Так постепенно вся наша жизнь превратится в постоянное служение Всевышнему!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (696 КБ).

Принять ближнего «с парадного входа»

Канун Шабос главы «Ваикро»
8 адора II 5776 года / 18 марта 2016 г.

Одно из новых понятий, которое я узнал во время своего пребывания в качестве посланника Любавичского Ребе в Одессе, — «не с улицы». Я не знаю, является ли это выражение типично одесским или его употребляют во всех странах СНГ, но для меня это было нечто новое. Особенно после того, как я уже прослужил шесть лет в качестве раввина города Херсона, где дверь моего дома всегда была открыта для самых разных людей: евреев и неевреев, детей и взрослых, больных и здоровых, богатых и бедных… Никогда прежде знакомые и друзья не обращались ко мне по телефону или при встрече с просьбой принять того или иного человека по их рекомендации, говоря: «Он наш друг, мы хорошо его знаем, примите его, как нас самих». Каждый, кто приходит ко мне в мои приемные часы (а в экстренных случаях — даже в любое время), всегда получает, с Б‑жьей помощью, радушный прием. С первого дня моего пребывания в Одессе я неоднократно говорил, объяснял и на деле доказывал, что нет никакой необходимости звонить и просить меня принять кого бы то ни было. Однако звонки и просьбы продолжают поступать. Поэтому я решил использовать эту возможность, чтобы снова сообщить: любой человек может прийти ко мне на прием, записавшись у секретаря. Я уверен, что такой же порядок приема установлен у всех раввинов на Украине и во всем мире. Для этого не надо использовать связи и друзей, потому что в этом состоит суть деятельности раввина. Раввин всегда рад помочь — даже тем, кого он видит в первый раз и, возможно, никогда больше не встретит вновь. На приеме у раввина каждый человек будет чувствовать себя «как дома»…

В Танахе мы находим интересную историю на эту тему — рассказ о Наамане, военачальнике Арама (государства на территории сегодняшней Сирии). Арам был тогда ближневосточной «сверхдержавой», которая часто тревожила покой Израильского царства. Нааман стоял во главе самой мощной армии в регионе, именно он руководил нападениями на Израиль. Однажды он взял в плен «из земли Израильской маленькую нааритянку» (девочку из города Нааран в наделе колена Эфраима), которая стала служанкой в его доме. В то время Нааман был болен цораас. Слово цораас обычно переводят как «проказа», но это не обычная естественная болезнь, и сегодня она не существует. Рамбам пишет: «Это было знамение и чудо, случившееся в среде евреев» («Мишне-Тора», «Законы цораас», 16: 10). Посылая эту болезнь человеку, Всевышний указывал, что не доволен его поведением. В данном случае, как сказано в мидрашах, Нааман получил цораас за то, что держал в плену еврейскую девочку.

Маленькая нааритянка рассказала жене Наамана, что есть в Израиле пророк Элиша, который может творить чудеса и исцелять людей. Она посоветовала Нааману обратиться к Элише, и тот исцелит его. Нааман рассказал царю Арама о том, что предложила пленница из Земли Израиля. Царь сразу согласился и добавил, что даст ему письмо к царю Израиля, чтобы тот позаботился об исцелении военачальника.

Нааман приехал в Израиль со своей свитой и дорогими подарками. Прочитав письмо, царь Израиля «разодрал одежды свои и сказал: «Разве я Б‑г, чтобы умерщвлять и оживлять, что этот посылает ко мне человека излечить его от проказы его? Вот, знайте же и смотрите, как он ищет повода враждовать со мною» (Млохим II, 5: 7). Пророк Элиша послал сообщение царю: «Зачем разодрал ты одежды свои? Пусть придет он ко мне и узнает, что есть пророк в Израиле» (там же, стих 8).

Когда Нааман прибыл со своей пышной свитой к дому пророка, Элиша не принял его и даже не вышел посмотреть на него! Он просто послал своего слугу сказать, чтобы Нааман пошел и окунулся семь раз в воды реки Иордан, и тогда он будет исцелен. Нааман был очень оскорблен тем, что пророк не вышел к нему навстречу. Он разгневался и сказал, что реки дамасские лучше всех вод Израиля, и если он должен омыться, то предпочел бы сделать это там. В гневе он собирался покинуть Израиль, но его советники упросили его попробовать последовать совету пророка. В конце концов, Нааман смягчился, спустился к реке и окунулся в Иордане семь раз, как велел Элиша. И произошло чудо: «Вернулась к нему чистота тела его, и стало оно как тело малого ребенка, и он очистился» (Млохим II, 5: 14). Нааман вернулся к Элише со всей своей свитой, чтобы поблагодарить пророка за исцеление. На этот раз он был принят с парадного входа. Он хотел одарить пророка подарками, но Элиша отказался принять от него что бы то ни было…

* * *

Наша сегодняшняя недельная глава «Ваикро» начинается со слов: «И воззвал Г‑сподь к Моше и говорил ему…» (Ваикро, 1: 1) Этот стих является продолжением написанного в окончании Книги Шмойс, где сказано, что Моше построил Скинию, а затем «не мог Моше войти в Шатер собрания, ибо пребывало над ним облако, и слава Г‑спода наполняла Скинию» (Шмойс, 40: 35). Моше побоялся войти в Скинию и остался снаружи, тогда Сам Г‑сподь позвал его предстать перед Ним.

Во времена Моше у народов мира тоже был пророк столь же высокого уровня. Его звали Билам. Комментируя стих «И не восстал более пророк в Израиле как Моше, которого знал Г‑сподь лицом к лицу (Дворим, 34: 10), мидраш говорит: «В Израиле не восстал, но среди народов мира был один такой» («Дворим рабо», 14: 34). В своем комментарии к началу нашей недельной главы Раши говорит, что есть огромная разница между отношением Творца к Биламу и к Моше: «Пророкам из народов мира Он явил себя таким образом, который определен выражением, указывающим на случайный характер и присутствие нечистоты, как сказано: «И встретился Б‑г Биламу» (Бамидбор, 23: 4). В этом стихе использовано слово с корнем, одним из значений которого является «нечистота». Это означает, что Всевышний случайно встретил Билама «на улице» и сказал ему несколько слов. Он никогда не приглашал его для официальной встречи. С Моше все было не так. Мы читаем, что «воззвал Г‑сподь к Моше». Следовательно, Б‑г призвал Моше, чтобы он вошел в Скинию, тогда Он говорил с ним. И это было не впервые, когда Б‑г призвал Моше и попросил его встретиться с ним лицом к лицу. О первой встрече Моше с Б‑гом сказано: «И воззвал к нему Б‑г из терновника, и сказал: «Моше, Моше» (Шмойс, 3: 4). Во второй раз Б‑г призвал Моше для личной встречи во время дарования Торы: «А гора Синай дымилась вся, потому что сошел на нее Г‑сподь в огне. И восходил от нее дым, как дым печи обжиговой; и содрогалась вся гора очень… И сошел Г‑сподь на гору Синай, на вершину горы, и призвал Г‑сподь Моше на вершину горы, и взошел Моше» (Шмойс, 19: 20). В главе «Ваикро» — это уже третий призыв. И мидраш в комментарии на стих: «Привел меня царь в покои свои» (Песнь песней, 1: 4), говорит: «Это Моше, о котором сказано: «И воззвал к Моше» («Ялкут Шимони», 429).

Еврей должен стараться быть похожим на Всевышнего, идти Его путями, быть как Он милостивым. Всевышний пригласил Моше «домой» для разговора, а не случайно встретил его и перебросился парой слов. Так и мы должны вести себя по отношению к другому еврею. Недостаточно встретиться с ним в синагоге и, между прочим, узнать, как он поживает. Это, конечно, правильно и красиво. Но от нас ожидают подражания Всевышнему: «Привел меня царь в покои свои». Следовательно, мы должны пригласить ближнего к себе домой на субботнюю трапезу, принять его «с парадного входа», «постелить перед ним красную дорожку», уделить ему максимум внимания, как и подобает царскому сыну. А если однажды мы уже сделали это, то Тора напоминает, что Б‑г сделал это с Моше три раза, и это будет мерой для нас. Всевышний всегда приглашал Моше к себе.

И когда мы без устали будем снова и снова приглашать другого еврея к себе домой, то мы сможем удостоиться — по принципу «мера за меру» — того, что Творец приблизит нас к себе «и воззовет» к нам на «языке любви».

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (720 КБ).

Человек и смысл его жизни

Канун Шабос главы «Ваикро»
29 адора 5775 года / 20 марта 2015 г.

В большой и дружной семье школьного пансиона УВК «Хабад» при Одесской еврейской общине растет и взрослеет уже не первое поколение детей-сирот. Десятки детей уже выросли и покинули его стены, начали самостоятельную жизнь, создали свои семьи. Некоторые из них живут в Одессе, другие — в разных городах Украины, а иные совершили алию в Израиль, где живут спокойно и счастливо. Как и прежде, нынешние воспитанники детского дома окружены нашей повседневной заботой. И особое внимание мы уделяем всему, что касается их здоровья. Поэтому периодически мы приглашаем в Одессу врачей-специалистов со всего мира, которые бесплатно проводят профилактические осмотры и лечение детей, часто покупая за свой счет лекарства и все необходимое. Например, окулисты, которые приезжали к нам в прошлом году, проверив у детей зрение, обеспечили очками всех нуждающихся. Стоматологи, снявшие в Одессе клинику, осмотрели всех детей, провели необходимое лечение и даже выравнивание зубов. И так каждый год к нам приезжает другая группа врачей.

Однажды была у нас и группа психологов, которая провела тщательное тестирование детей с целью выявления нуждающихся в психологической помощи. Они обстоятельно беседовали с детьми, составили психологический портрет каждого ребенка и передали свои рекомендации постоянно работающему с детьми психологу.

Я пригласил врачей к себе домой на субботнюю трапезу. Среди них был детский психолог из Вены по имени Томас (нееврей), который после того, что он видел в нашей общине в течение недели своего пребывания в Одессе, очень заинтересовался еврейской традицией и обычаями. У него возникло много вопросов, и наш разговор за субботним столом продолжался в течение нескольких часов. Все остальные члены группы тоже с большим интересом приняли участие в беседе. Постепенно разговор перешел на тему соотношения психологии и иудаизма, о тех моментах повседневной жизни евреев, которые связаны с психологией. Потом мы говорили о Фрейде и Франкле, о их связи с иудаизмом — и не только потому, что они евреи по происхождению. Я рассказал им о еврейской стороне жизни Виктора Эмиля Франкла, о которой они ничего не знали.

Франкл — создатель логотерапии, метода экзистенциального психоанализа, ставшего основой Третьей Венской школы психотерапии. В 1933–37 гг. он возглавлял отделение по предотвращению самоубийств одной из венских клиник. Однако с приходом к власти нацистов в 1938‑м Франклу запретили лечить арийских пациентов по причине его еврейского происхождения. Он занялся частной практикой, а в 1940 г. возглавил неврологическое отделение Ротшильдовской больницы, где также работал нейрохирургом. В тот период это была единственная больница, куда допускали евреев.

Брат и сестра Виктора уже эмигрировали в США, и у него тоже появилась возможность выехать. Однако полученное из Америки приглашение не распространялось на его родных. Франкл был поставлен перед выбором: спасти себя и свое учение или остаться в Вене и, возможно, спасти своих родителей. Он не знал, на что решиться, дилемма была очень сложной. И вот однажды он пришел домой и увидел на столе кусок мрамора. Отец объяснил ему, что нашел этот камень на развалинах разрушенной нацистами синагоги. Это был обломок традиционного изображения Скрижалей завета, на котором сохранилась только одна буква — каф, с которой начинается заповедь «Почитай отца своего и мать свою». Услышав эти слова, Франкл посчитал их знаком свыше, о котором он так молил Всевышнего. Он отказался от визы в США и остался с родителями и семьей…

В конце концов он выжил, пройдя четыре концлагеря, и был освобожден 27 апреля 1945 года. Его родители и жена погибли. «В те дни, — говорил Франкл, — пока я не вернулся в Вену, где я знал, что никто не будет ждать меня, да и никто не ждал, у меня было два варианта: взять веревку и повеситься или найти в себе ресурсы и силы, которые могут остановить меня от этого поступка. И это была моя непоколебимая вера в какую-то конечную цель и смысл, которые, может быть, скрыты от нас, но все же существуют».

Естественным источником человеческого в человеке, природным началом, обеспечивающим и выживание, и развитие, Франкл объявил начало духовное, смысловое. Над волей к удовольствию (фрейдовский подвал) и волей к власти (адлеровские этажи) поставил волю к смыслу. Франкл не только сам понял, что жизнь каждого человека, какою бы она ни была, имеет великий и сокровенный непреходящий смысл, но и предложил многовариантный системный способ доказательства этого самому человеку. Способ этот он назвал логотерапией (буквально — «лечение смыслом»). Проверять свое учение на прочность и производить доводку пришлось в течение трех лет в Освенциме и Дахау. Опыт этот описан в книге «Психолог в концлагере».

По прибытию в Освенцим, Франкла, как и всех других заключенных, раздели, обрили наголо и отправили мыться, а всю их одежду и вещи сожгли. Он принес с собой рукопись, содержащую всю его научную работу, труд всей его жизни, — нацисты вырвали ее из его рук и бросили в огонь. В тот момент он чувствовал себя совершенно опустошенным и не видел никакого смысла жить: его вычеркнули из истории… Когда они вышли из душевой, им раздали лагерную одежду, причем подобранную специально не по размеру: маленьким — длинную, а высоким — короткую. Они делали все, чтобы люди потеряли свою человеческую сущность. Франкл стоял там, глядя на людей вокруг себя, и чувствовал, что его больше нет, это кто-то другой немного похожий на него, а Виктор Франкл больше не существует. Он сунул руку в карман одежды и обнаружил там обрывок бумаги. Это был кусочек страницы молитвенника с началом молитвы Шма. И вдруг он почувствовал, что спасся, получил цель, ради которой стоило жить. Он осознал, что нацисты украли у него все, даже его волосы, но еврейства они не могли его лишить…

В этом месте рассказа я остановился немного, чтобы отдышаться. Врачи, сидящие за столом, были поражены. Они хорошо знали учение и биографию Виктора Франкла, но эта часть его жизни была им совершенно неизвестна. Тогда я перешел к последней части рассказа — отношениям между Франклом и Любавичским Ребе, о которых я услышал из уст рабби Якова Бидермана. К нему в 1995 году пришла женщина по имени Маргарита Хайот, которая рассказала, что была… первой посланницей Ребе в Австрии! Вот как это произошло. Будучи однажды на аудиенции у Ребе, она упомянула о том, что часто ездит в Австрию. В конце встречи Ребе попросил ее выполнить его поручение: в следующий раз, когда она будет в Австрии, пусть свяжется с профессором Франклом и передаст ему от имени Ребе следующее: «Не сдаваться и не стесняться насмешников! Пусть он идет дальше и продолжает распространять свое учение с удвоенной силой, и Ребе благословляет его на успех и совершение новых открытий».

В те годы Франкл возглавлял клинику и читал лекции в университете. Многие посещали его лекции, но в то же время он был объектом насмешек, так как доминировала психоаналитическая доктрина Фрейда. Доходило до того, что ему срывали лекции. Он так болезненно переживал происходящее, что перестал появляться на работе. Маргарита пришла к Франклу домой и передала ему слово в слово сообщение Ребе. Профессор был очень тронут, разрыдался и показал ей лежащие на столе документы на выезд в Австралию. Он был так подавлен отношением к нему на родине, что решил уехать из Вены. Но теперь, получив благословение Ребе, воспрянул духом и решил вернуться к работе — начал настойчиво и уверенно пропагандировать свое учение, а вскоре выпустил и свою самую известную книгу «Человек в поисках смысла», которая сразу же была переведена на 12 языков и распространялась миллионными тиражами!

«Я лично, — вспоминал рав Бидерман, — позвонил доктору Франклу, когда ему было 90 лет. Когда я упомянул имя Ребе, профессор ответил: «Это имя говорит мне о многом… Я высоко ценю Ребе, в самый критический момент он помог мне, я многим обязан ему».

* * *

На этой неделе мы начинаем читать Книгу Ваикро, которая также называется «Книга жертв». Слово корбан («жертва») имеет тот же корень, что и глагол лекарев — «приближать»: жертвоприношение приближает человека к Б‑гу, конечно, не в физическом, а в духовном смысле. В нашей недельной главе «Ваикро» Всевышний обращается к сынам Израиля: «Когда кто-нибудь из вас захочет принести жертву Б‑гу» (Ваикро, 1: 2). Стих этот можно прочитать и иначе: «Когда кто-нибудь захочет принести жертву из вас…» — то есть, нужно принести в жертву что-то свое для Всевышнего. Поэтому эта часть Пятикнижия включила также и описание «жертв» иного рода. В ней приводится список кошерных и некошерных животных — соблюдение кашрута требует от еврея больших жертв. Здесь же даются законы семейной чистоты — эта нелегкая обязанность тоже требует определенной жертвенности. Кроме того, Книга Ваикро рассказывает не только о заповедях человека по отношению к Творцу, но также о заповедях человека по отношению к человеку. Например, исполнение заповедей «не мсти и не таи злобы на сынов народа твоего» и «люби ближнего твоего, как самого себя» (Ваикро, 19: 18) также требует самопожертвования…

Существует еврейский обычай: маленького ребенка в возрасте трех лет, сразу после опшерниш (первой стрижки), начинают учить ивритскому алфавиту по Книге Ваикро. Мы делаем это, потому что хотим с раннего возраста научить детей тому, что жизнь человека должна быть полна самопожертвования. У жизни есть цель, человек рождается не для того, чтобы только наслаждаться, а для того, чтобы сделать что-то в мире, чтобы служить Всеышнему. История доказала, что человек, имеющий цель в жизни, и народ, который имеет смысл и цель, живут дольше и легче переносят тяготы жизни, чем те люди и народы, которые живут просто, чтобы жить.

…Несколько месяцев назад я получил по электронной почте письмо от одного из тех врачей, что участвовали в нашей беседе. Он написал: «Я побывал в Вене и посетил доктора Эллу Франкл, которой уже почти 90 лет (это вторая жена Виктора Франкла, которая познакомилась с ним в 1946 году, вышла за него замуж в 1947‑м и оставалась с ним до самой его смерти). Она рассказала мне две важные вещи, о которых вы не упомянули за столом в ту Субботу: 1. Виктор должен был встретиться с Любавичским Ребе в Вене, но эта встреча не состоялась. 2. Виктор был глубоко верующим человеком, никогда, ни в одной из своих поездок, он не забывал взять с собой свои талес и тфилин и молился каждый день… Я хотел бы поблагодарить вас за радушный прием и прекрасные дни, которые мы провели в Одессе. С чувством глубокой дружбы, Томас».

«Человеческое существование не может быть лишено смысла до самого последнего вздоха…» — эти слова Виктора Франкла в высшей степени относятся и к нему самому. Добавить к ним можно лишь очевидное, им же доказанное: и после последнего вздоха жизнь человеческая имеет смысл, непреходящий и развивающийся, живой.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (908 КБ).

Не оставаться безучастным!

Канун Шабос главы «Ваикро»
5 адора II 5774 года / 7 марта 2014 г.

Недавно исторический департамент министерства обороны Франции впервые опубликовал секретные документы по нашумевшему в конце XIX века делу Дрейфуса.

…Альфред Дрейфус родился 19 октября 1859 года в Эльзасе в семье богатого еврейского фабриканта, ассимилировавшейся во Франции. Он окончил военное училище, после нескольких лет службы поступил в Высшую военную школу, где обнаружил выдающиеся способности в области математики и военной инженерии. В 1892 году Дрейфус успешно сдал выпускные экзамены и был принят в генеральный штаб. Единственный еврей в генштабе, он держался в стороне от сослуживцев. Хорошо обеспеченный материально, широко образованный, уверенный в себе и гордый, он строго подчинялся начальству, но ни перед кем не заискивал, был чрезвычайно требователен к себе и починенным. Начальство не любило его, но ценило в нем прекрасного специалиста, обладающего удивительной памятью и проницательностью. Многие штабные офицеры-антисемиты завидовали его блестящей карьере и не могли примириться с тем, что в генеральном штабе среди потомков умирающей французской аристократии служит сын еврея-фабриканта.

В 1894 году французская разведка обнаружила, что кто-то передал секретные документы генерального штаба в посольство Германии в Париже. В те дни отношения между Францией и Германией были очень напряженными, поэтому подобное предательство становилось особо опасным государственным преступлением. Было ясно, что кто-то из генерального штаба ведет разведывательную деятельность в пользу немцев. Все факты указывали на одного из офицеров, но воспитанные в духе антисемитизма офицеры были явно заинтересованы скрыть истинного предателя и в то же время избавиться от единственного еврея в генштабе.

Дрейфус был арестован по обвинению в государственной измене. Предварительное следствие представило нейтральный доклад об одинаковой возможности, как виновности, так и невиновности подсудимого. Однако вскоре в прессе появились слухи о том, что некий еврейский офицер подозревается в шпионаже в пользу врага, а затем сам министр обороны Франции публично обвинил Дрейфуса в шпионаже — еще до рассмотрения дела в суде! Между тем кто-то из офицеров посетил в тюрьме арестованного Дрейфуса и предложил ему пистолет, чтобы он мог застрелиться. Он отказался, сказав, что справедливость будет восстановлена и его — рано или поздно — оправдают.

Заседание военного трибунала проходило при закрытых дверях. Дрейфуса и его адвоката практически лишили возможности защищаться, не дав ознакомиться даже с копиями компрометирующих его документов — под предлогом их полной секретности… В результате всех этих действий военный суд, признав Дрейфуса виновным в шпионаже и государственной измене, приговорил его к разжалованию и пожизненной ссылке на Чертов остров во французской Гвиане. На этот остров (фактически — скалу площадью всего лишь в 14 гектаров) ссылали самых опасных преступников, и по статистике только десять процентов из них вернулись домой…

5 января 1895 года на Марсовом поле состоялось публичное разжалование и гражданская казнь Дрейфуса: под барабанную дробь был оглашен приговор, над его головой была сломана шпага, с груди сорваны ордена… Взбешенная толпа ревела: «Смерть предателю! Позор евреям!» Сам Дрейфус заявил, что невиновен, но никто не хотел услышать его, лишь преданно любящая жена, вытирая слезы, сказала ему, что верит — придет день и справедливость восторжествует. Он был отправлен в ссылку, где в течение многих месяцев охранники заставляли его страдать в надежде, что он покончит с собой, и это положит конец всему делу.

Между тем во Франции этот судебный процесс вызвал вспышку антисемитизма: было множество статей и выступлений против евреев, по стране прокатилась волна погромов. И лишь небольшая группа людей во главе с Матье Дрейфусом, братом осужденного, верила, что Дрейфус не был предателем. Они пытались добиться пересмотра дела, привлечь как можно больше людей к борьбе за справедливость, но это оказалось безнадежным. Правительство, армия, церковь — все объединились, чтобы обвинить еврея-офицера в измене. Даже евреи, которые, казалось, являлись естественными соратниками в борьбе за восстановление доброго имени своего единоверца, не захотели присоединиться к ним и помочь ему доказать свою невиновность. Они предпочли пожертвовать одним евреем ради сохранения дружбы с французской аристократией и подтверждения своей лояльности к правительству.

Тем временем страна разделилась на два лагеря: дрейфусары и антидрейфусары, сторонники и противники Дрейфуса. Сторонники нашли молодого журналиста, который написал брошюру под названием «Правда о суде над Дрейфусом», где доказал, что обвинение было сфабриковано. Эта брошюра попала в руки известного французского писателя Эмиля Золя, который стоял в центре культурной жизни Франции последнего тридцатилетия XIX века. Неожиданно Золя опубликовал в газете «Фигаро» статью «В защиту евреев», в которой утверждал, что поход против евреев выходит за пределы здравого смысла, истины и справедливости. Резкое выступление популярного писателя-нееврея сделало его главной мишенью для нападок антисемитских кругов, однако Золя продолжил борьбу с «ненавистным и безумным» явлением, публикуя статьи и оказывая влияние на общественное мнение.

13 января 1898 года Золя опубликовал в газете «Орор» открытое письмо президенту Франции Ф. Фору под заголовком «Я обвиняю». Он обвинил французское правительство и армию в заговоре с целью сокрытия истинных фактов предательства и в государственной измене. В этот день был продан весь двухтысячный тираж газеты. Содержание письма широко обсуждалось общественностью. Заканчивалось оно такими словами: «Я сознательно отдаю себя в руки правосудия. Что же касается людей, против коих направлены мои обвинения, я не знаком с ними, никогда их не видел и не питаю лично к ним никакого недоброго чувства либо ненависти. Для меня они всего лишь обобщенные понятия, воплощения общественного зла. И шаг, который я предпринял, поместив в газете это письмо, есть просто крайняя мера, долженствующая ускорить торжество истины и правосудия. Правды — вот все, чего я жажду страстно ради человечества, столько страдавшего и заслужившего право на счастье. Негодующие строки моего послания — вопль души моей. Пусть же дерзнут вызвать меня в суд присяжных, и пусть разбирательство состоится при широко открытых дверях! Я жду».

За «оскорбление чести армии» суд присяжных приговорил Золя к штрафу и заключению. Полиция должна была охранять его от разъяренной антисемитской толпы. Чтобы избежать тюрьмы, писатель бежал в Англию, где скрывался около года. Но статья имела такой резонанс во всем мире, что замалчивать факты, указанные Золя, уже оказалось невозможным. С этого момента дело Дрейфуса захватывает общественное внимание Франции и всего мира и приобретает громадное общественное значение. На стороне обвинения оказывается все военное сословие Франции, клерикалы, националисты и особенно антисемиты. Радикалы и социалисты в подавляющем большинстве становятся на сторону Дрейфуса. Различие во взглядах на дело Дрейфуса разводит вчерашних друзей и единомышленников, вносит раздор в семьи. Для одних Дрейфус — изменник, враг Франции, а его сторонники — люди, «продавшиеся евреям, чтобы очернить честь французской армии». Для других Дрейфус — отчасти случайная жертва, на которую пало подозрение только потому, что он еврей и человек нелюбимый, отчасти — жертва злобы людей, действовавших сознательно, чтобы выгородить истинных преступников.

Лидер социалистов Жан Жорес опубликовал в газете «Пти републик» факты, доказывающие подделку документов, шантаж и интриги, которые сопровождали эту историю. Публикация доказательств повлияла на военного министра Кавеньяка и вынудила его назначить офицера для проверки документов, использованных в обвинении Дрейфуса. Офицер установил, что один из документов является подделкой и указал на того, кто его сфабриковал — полковника Юбера Анри. Он был тут же арестован, признался в содеянном и вскоре покончил с собой… Доказанная подложность документа была принята французским правосудием как достаточно «новый факт» для пересмотра приговора, которого так давно, почти пять лет, добивались сторонники Дрейфуса. 8 августа 1899 года состоялся пересмотр дела, но, несмотря на всплывшие факты множества подделок и нарушений порядка судебной процедуры, военный суд снова признал его виновным. На этот раз он был приговорен к «всего» десяти годам изгнания на Чертов остров, пять из которых уже отбыл.

Десять дней спустя новый президент Франции Эмиль Франсуа Лубэ помиловал Дрейфуса, и его освободили из заключения, но борьба за оправдание невинно осужденного продолжалась еще несколько лет. Только в 1906 году с Дрейфуса были сняты все обвинения, он был восстановлен в своих правах, возвращен в генштаб и получил следующий военный чин, майора. Однако он не пожелал оставаться на действительной военной службе и подал в отставку. Во время Первой мировой войны вернулся в армию и окончил войну в звании подполковника, был награжден орденом Почетного легиона. Умер Альфред Дрейфус в Париже в 1935 году и был похоронен с национальными почестями.

Дело Дрейфуса имело огромный политический резонанс как во Франции, так и во всем мире и осталось в истории примером явного и ярого антисемитизма. Как очень правильно высказалась одна французская газета: «Есть лишь один человек, который не понимает истинного значения «дела Дрейфуса», — это сам Дрейфус».

…Мы начали читать Книгу Ваикро. Вот одна из заповедей, приводимых в нашей сегодняшней недельной главе: «И если кто-либо согрешит, будет слышать голос клятвы, а он свидетель — видел или знал — если не сообщит, понесет свою вину» (Ваикро, 5: 1). Тора говорит нам, что человек, имеющий доказательства виновности или невиновности другого человека, не должен оставаться безучастным к происходящему. Он обязан идти в суд и обеспечить торжество справедливости.

Мидраш утверждает, что тот, кто имеет возможность протестовать против ложного обвинения и не делает этого, подобен свидетелю, который знает, что человек согрешил, но отказывается свидетельствовать против него. В таком случае он сам является грешником, совершившим тот же грех, и будет осужден за то, что знал о грехе, но молчал. Таким образом, мидраш учит нас, что человек, ставший свидетелем какой-либо несправедливости, не имеет право отнестись к этому равнодушно. Он обязан сделать все, чтобы спасти гонимого от рук гонителя. Этому правилу последовали защитники безвинно осужденного Альфреда Дрейфуса.

Любавичский Ребе часто говорит о том, что народ Израиля, который стоял у горы Синай и слышал Десять заповедей от Самого Всевышнего, получил истинное свидетельство существования Творца и не может скрывать это. Евреи должны поведать всем народам о том, что у этого мира есть Господин, что они видели и слышали Его на горе Синай. И мы не можем держать это в себе, но обязаны нести это знание всему миру.

Наша роль — быть «светом для других народов», независимо от того, что думают о нас в те или иные моменты, когда мы пытаемся осветить и просветить мир. Это наше предназначение. Мы обязаны исполнить его, даже если нас не понимают, даже если над нами смеются, даже если нам выказывают неуважение и даже если нам придется заплатить за это, не дай Б‑г, слишком высокую цену. В конце концов, у нас все получится. «Ибо наполнится земля знанием Г‑спода, как море полно водою» (Ишаяѓу, 11: 9).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (744 КБ).

Путь «первосвященника», путь «правителя»

Канун Шабос главы «Ваикро»
4 нисона 5773 года / 15 марта 2013 г.

По Чернигову с удивительной быстротой распространилась новость: богатый горожанин, благочестивый еврей и видный филантроп, был приговорен… к ссылке в Сибирь! «Несчастный! — говорили между собой черниговские евреи. — Он такой прямой и добрый человек, казалось, никогда никому не причинявший зла. Двери его дома всегда были открыты для каждого нуждающегося». Но факт остается фактом — его обвинили в уклонении от уплаты налогов, и, несмотря на все старания нанятых им лучших адвокатов, он был признан виновным и приговорен к длительному сроку заключения с отбыванием его в далекой холодной Сибири.

За несколько дней до отправки по этапу ссыльный попросил о встрече с местным раввином. Обливаясь горючими слезами, он рассказал ему о том, как несколько месяцев назад ехал поездом, и в дверь его купе первого класса постучался проводник. Он спросил пассажира, знаком ли тот с Любавичским Ребе (речь идет о рабби Шмуэле Шнеерсоне, четвертом Любавичском Ребе, который был известен также как Ребе Моѓараш). Получив утвердительный ответ, проводник сказал, что Ребе также едет в этом поезде, и добавил: «Если хотите, можете пойти и поговорить с ним».

Наш герой с радостью ухватился за эту возможность и поспешил в купе Ребе, который тепло встретил пришедшего и долго подробно говорил с ним о его здоровье, семье, гешефтах и состоянии его дел. В конце беседы Ребе сказал: «У вас хорошие отношения с властями. Я слышал, что правительство планирует строительство железной дороги в Сибирь. Конечно, вы, используя ваши связи, сможете получить этот подряд».

— На этом и закончился наш разговор, — рыдая, окончил свой рассказ богач. — В тот момент я не придал должного значения словам Ребе. Зачем мне нужно было оставлять мой дом и семью и отправляться в далекую Сибирь прокладывать железную дорогу?! Но теперь я понимаю, что Ребе, с присущей ему силой Б-жественного предвидения, предрекал мне путешествие в Сибирь. Он предложил мне отправиться туда с большим почетом и даже заработать на этом приличное состояние — но вместо этого меня отправляют туда в кандалах!

…В нашей сегодняшней недельной главе «Ваикро» рассказывается о законах жертвоприношений в Мишкане. Тора говорит о двух ключевых фигурах в среде народа Израиля — первосвященнике и правителе (главе народа, царе) — и указывает на типы жертв, которые они должны принести во искупление своего грехопадения: «Если священнослужитель помазанный согрешит в вину народу, то принесет он за свой грех, который он совершил, молодого тельца, без порока, Г-споду в очистительную жертву» (Ваикро, 4: 3). И далее о правителе: «Если правитель согрешит и совершит неумышленно что-либо одно из всех заповедей Г-спода, Б-га его, чего делать не должно, и провинится, если осознан им будет его грех, то… принесет в свою жертву козла» (там же, стихи 22, 23).

Из приведенных цитат перед нами ясно предстает разница в отношении и влиянии первосвященника и правителя на народ Израиля. Когда говорится о первосвященнике «священнослужитель помазанный согрешит в вину народу», пишет Тора, что грех его — «вина народу». Это означает, что согрешивший первосвященник может привести весь народ в состояние духовного упадка. Что подтверждает комментарий Раши на этот стих: «Когда первосвященник совершает грех — это «вина народу», ведь они зависят от него, он искупает и молится за них, теперь же сам он согрешил и не может искупить их грехи, поэтому народ несет на себе бремя вины».

Однако когда дело доходит до царя, Раши объясняет слова «если правитель согрешит» так: «Счастливо то поколение, чей руководитель признает свои преступления, совершенные по ошибке, так как он раскается и в преступлениях, совершенных умышленно, и будет стремиться полностью устраниться от греха». Тем самым он будет способствовать духовному подъему всего народа в целом.

В чем же причина того, что грех первосвященника со всеми его добродетелями, человека, который первым представал пред Всевышним в Йом-Кипур и вообще являлся самым влиятельным духовным лидером народа Израиля, считается «виной народа», а грех правителя — «счастье поколения»?!

Отношения между евреем и Б-гом могут строиться с помощью двух душевных порывов, которые обуславливают путь служения Всевышнему. Один из них связан с любовью к Б-гу: евреи любят Творца, и, как следствие этой любви, исполняют Его заповеди. Второй связан со страхом (точнее — священным трепетом) перед Всевышним, вследствие чего у еврея возникает страх тяжести грехопадения, страх восстать против Царя царей, и из этого страха он исполняет Его заповеди.

В каждом из этих душевных порывов, когда они проявляются каждый сам по себе, есть достоинства, но есть и недостатки. Любовь к Б-гу, несмотря на всю свою возвышенность и значительность, в конечном итоге всегда связана с человеческими эмоциями и реальностью. Любовь — это движение души, которое отражает реальность любящего — реальность любви к Творцу. И если существует человеческая реальность, пусть даже на уровне любви к Б-гу, она может в конечном итоге привести к грехопадению.

В противоположность этому, страх перед Г-сподом — это движение, которое отрицает реальность человека. В этом движении проявляется сущность Творца, пред Которым трепещут. Человек умаляет себя до состояния битуля (полнейшего устранения собственного «я») пред лицом Всевышнего. Находясь в этом состоянии, человек лишается возможности грешить, что придает трепету преимущество перед любовью. Но с другой стороны чувство страха приводит человека на грань краха, парализуя его действия, тогда как любовь пробуждает в нем энергию и желание действовать.

Учение хасидизма объясняет, что задача первосвященника — пробуждать и поддерживать любовь народа Израиля ко Всевышнему, как сказано об Аѓароне: «Любил мир и людей и приближал их к Торе». Роль же правителя заключается в поддержании в народе «страха перед Г-сподом», как указывает Тора: «Поставь над собою царя, которого изберет Г-сподь, Б-г твой» (Дворим, 17: 15). Поэтому если в своих деяниях человек руководствуется любовью (категория «первосвященника»), то, несмотря на то, что это движение души, которое поощряет действия, в нем иногда проявляется сущность человека, а это, в конечном счете, может привести к состоянию «вины народа». Но если человек служит Всевышнему не только в любви, но и в страхе, с полным самоотречением (через категорию «правитель»), то он обречен на успех и придет к состоянию «счастливо поколение».

«Правитель» в человеке — это головной мозг, так как он руководит работой всего организма. Когда человек становится царем и повелителем над собой и своими устремлениями? Только тогда, когда его ум обладает абсолютной властью над его сердцем и другими органами и частями тела. Человек должен уметь управлять своим сердцем, его мозг должен властвовать над чувствами. И именно об этом Раши говорит: «Счастливо поколение». Когда человек испытывает истинное счастье? Когда его «повелитель» (то есть, разум) управляет его сердцем. Тогда и только тогда человек может остеречься от грехопадения.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (1,24 МБ).